А, между протчим, сегодня у меня – День рождения! Можете поздравлять, ежели кому больше в инете делать нечего.

Один ДР я уже отметил – в марте, когда отечественная медицина, надругавшись над судьбой, уготованной мне в небесах, вернула к жизни.

«Ступай, - сказали мне хирурги, - с Богом! В инете жги сердца людей! Порыбачь еще маненько!»

Все бы ничтяк, дык тут эти Алмазовские кардиологи, проведя планово-профилактический осмотр, заявили, что у меня в моторе клапан стучит как-то не так, развивается порок сердца и надо бы нам с ними, сами понимаете, через 3-4 месяца подумать о новой операции.

Тут я конечно, вспылил и изматерил их всех в грубой форме.

- Чтоли, нельзя было на прошлой операции вместе с шунтами еще и клапан заменить? Полежал на операционном столе семь часов – пролежал бы и еще часик-другой!

Вопщем, им, как в том анекдоте, только бы резать и резать…Так и слышу надсадный вой болгарки и вижу разлетающиеся из грудной клетки по сторонам металлические стружки.

Словом, племяннику надо, на всякий случай всерьез заняться той старой березой на кладбище – все спокойней на душе станет.

А врачам я гордо заявил, что пока рыбацкий сезон не кончится, я им не дамся.

Надо еще присмотреться : какой-такой это у меня плохой обмен веществ, что на стенках сердца известка откладывается и порок развивается? Во мне и так пороков до песа – одним больше, или меньше, что изменится?

 Ну, положим, недоглядел, недосмотрел за обменом. Принимал клюковку четыре раза в неделю - только на даче…Ладно, чтобы не перестраивать метаболизьм органона, буду принимать ее и в городе – всю неделю подряд – чего не сделаешь во имя здоровья! Правда, от шестидесяти запасенных прошлой осенью литров на сегодня остается лишь пятнадцать, но как-нибудь до осени, до нового урожая дотянем!

И врачей я, уходя с обследования, успокоил:

- Подождем, - сказал я, - резать, - может, за это время во мне еще какая-нибудь онкология образуется и проблема с операцией на сердце сама собой задвинется на задний план…

Надо же, в конце концов, быть оптимистами!

Сегодня вечером, спустя два месяца после операции на сердце, навестил я своего хирурга. Встретился с ним вечером, после его возвращения из операционной…
По три операции каждый рабочий день…Работа на износ…
А тут еще я, в свойственной только мне одному манере быть лаконичным и немногословным, пытал этого добрейшего из представителей рода человеческого часа полтора, пока у него не начали вполне очевидным образом слипаться глаза.
Хирург на всякий случай, проинструктировал меня, каким он видит мое поведение на этом новом витке жизни.
Первое – следует почувствовать себя абсолютно здоровым мущщиною.
От себя замечу, что это – тяжкое испытание для человека, который и родился-то в обнимку с ленью. На что теперь спишешь если уж вполне естественное для подлинно русского человека нежелание систематически ходить на работу, то, по крайней мере – патологическое нежелание хоть что-то делать по домашнему хозяйству?
Второе – новость приятная. Ребрышки свои велено считать окончательно сросшимися. Так что вполне свободно можно тащить из гастронома до десяти бутылок водки одновременно…Закуска не считается…
Более того, теперь можно наотмашь колошматить себя кулаком в грудь, истерично выкрикивая в собравшуюся толпу:
- Да я, блин, таких, как вы, в гробе видал! Да мне, бляха-муха, теперь море по колено!
Третье. Это – к сожалению, о грустном…
Между нами, мужиками говоря, эти начетчики и талмудисты, эти перестраховщики и чинуши от медицины все переврали и до неузнаваемости исказили всю информацию относительно допустимой нормы выпивки.
Боже! Как всё запущено!
Оказывается, 30 грамм спирта, или, соответственно, 70 грамм водки в день – это не предельно допустимая, а, наоборот, - минимально необходимая норма выпивки в день, при которой не происходит склеротирование сосудов. 
Теперь мне становится понятным, почему на полях Второй Мировой мы не потеряли еще лишний  десяток миллионов наших бойцов и командиров из-за инфарктов – в целях профилактики склероза сосудов  Великий Кормчий специально распорядился нащот фронтовых 100грамм!
И, как лично мне кажется, все эти последующие кампании борьбы с алкоголизмом не лечили, а только калечили здоровье нации!
В нашей матушке России суровая правда жизни такова, что не налив стакан-другой приглянувшейся тебе девушке, ты ее просто не заклеишь. Это только в каких-то Америках достаточно обжечь героиню страстным жгучим поцелуем – и, глядишь, она уже в койке и без ненавистных сердцу российскому колготок.
Нет, с нашей Маней-Таней такой фокус не проходит! Ты докажи ей свою любовь конкретно! Дыхни на нее перегаром и влей горячую волну нежности в виде хотя бы стопаря паленой сорокаградусной…
Послушал я дохтура и с одной стороны какбэ обрадовался. То-есть пить можно, - сказал он, до тех пор, пока сухость ко рту подкатываться не начнет. Сухость – признак сгущения крови, это – нехорошо. Хуже всего в плане сухости чукчам во главе с ихним почетным оленеводом Абрамовичем – нетренированный народ, сразу печень накрывается. Русским, конечно, легче, однако, тоже знать меру нужно. У каждого она – своя, определяется опытным путем, с привлечением, как минимум, двух наблюдателей...
Послушал это я дохтура, да и впал в тоску-уныние. Дело в следующем…
За эти два месяца, я, доходяга, принимал алкоголь крайне нерегулярно. Пропустил, запуганный врачами-вредителями, почитай, в общей сложности более месяца!
Итого, ваш покорный слуга недобрал: 70х30=2100грамм!
Получается, что, только вступив в новую, правильную жизнь с хорошо продуманной диетой, я сразу уже оплошал на два литра водки! Может, в итоге так уже опять бляшками зарос, что хоть снова на операционный стол ложись! В общем, промедление смерти подобно!
Завтра же еду на дачу, распечатываю стратегический резерв - клюковку и за три дня попробую срочно наверстать упущенное.
А перед хирургом преклоняюсь еще с большим почтением и уважением.
Ведь нашелся же, в конце концов, человек, который не побоялся вот так вот честно, по-мужски, глядя прямо тебе в глаза, открыть эту страшную, нелециприятную алкогольную правду!
Пить, иль не пить? Ответьте мне всерьез...
Пить, иль не пить? Отныне - не вопрос.