«Живу ли я, умру ли я – я мошка всё же малая»
Этель Войнич «Овод».

Да что там я со своими малозначащими для Российской империи проблемами вечно гундосящего хлюпика! Вон у нас в Питере какие столпы рушатся! И впрямь, ничто не вечно под луной! Сегодня вот серьезно подорвано (зарядом в 400гр тротилла) здоровье нашего незабвенного Ильича, который уже второй век со своего броневичка тянет через Неву свою марксистскую длань к вздыбленному Петру в тщетной попытке примирения и преодоления идеологических разногласий…
Здоровье Ильича подорвано настолько серьёзно, что придется зашивать его, родимого, в леса и латать продырявленное причинное место и ветхое бронзовое пальтецо.
Не уберегли от вандалов памятник эпохи, обладающий несомненными художественными достоинствами! И где не сберегли? – на одной из центральных площадей – у Финляндского вокзала, на площади, которую после реконструкции и установки фонтанов я любовно называл нашей Трафальгафской.
Не уберегли там, где за один подозрительный выхлоп достойнейшего человека (это я, между прочим, о себе говорю, так, для сведения!), наидостойнейшего человека, пафтаряю, могли вполне свободно упечь в кутузку со всеми вытекающими для него тяжкими, тэскэзэть, материальными последствиями!
Нет, рано менты из привокзальной кутузки притупили свою бдительность!
Рано нас покинул Грызлов, пора вернуть в МВД героя мюзикла!
И когда заштопают Ленинский прикид – теперь одному Богу да Валентине Матвиенко известно…Цена нового покроя (видать, не иначе,как от Юдашкина) уже озвучена: 6-8 миллионов.
И, главное, случилось это событие 1 апреля – в юбилейные торжества по поводу Николая Васильевича.
Так и хочется сказать Ильичу:
- И ты, брат, тоже вышел из гоголевской шинели!
А помните, как когда-то Гоголевские колхозники окрестили своего председателя Плюшкина?
Заплатанной...
Вот-вот...
А мы пока остаемся с Гоголевским Носом!...
Да и тот тырят по разу в год…

Сейчас, когда седина пошла в бороду, уже – не так…
А вот раньше, чернобородого, меня частенько принимали за еврея.
И с чего бы – генетически, вроде бы чист, до пятого колена…
По отцу – там, под Волоколамском - русак русака погоняет – белобрысые, курносые. А вот по материнской линии – там есть некоторые проблемы. Наш пра-прадед Синепупенко, крепостной мужик, был приобретен (хочется верить - за приличную сумму) каким-то калужским помещиком. Откуда привезли его, история умалчивает, но с той поры у всей нашей калужской ветви носы удлиненные и с некоей горбинкой…
Так или иначе, периодически я сам себе напоминаю героического майора Вихиря из фильма «Вызываем огонь на себя», в том смысле, что часть антисемитских настроений выплескивается прямо на мою синепупенковскую…
Вот вам пример. Я, молодой, прям-таки, скажем, перспективный инженер, прихватив с собой юную девушку, отправляюсь с другом в Красную поляну, чтобы совершить героическое восхождение на озеро Рица. И только стоило нам с мистером Дрю отлучиться на пару часов, оставив на опушке поселка мою попутчицу, как набежавшие, как мухи на мед, грузины, стали обрабатывать ее душу:
- Красивая ты, молодая, все у тебя хорошо, одно плохо, мужик у тебя – еврей. Бросай его, дарагая, мы тебе такого джигита подберем: дом, ковры, барашки…и т.д… Ну грузинам, положим, за этот мой геноцид, наши доблестные войска, с некоторым запозданием, но все ж отомстили…
Или вот еще…Захожу я в Москве в Военторг, надо какую-то электрофиговинку купить…
Ну, пытаюсь я к витрине пробиться, а возле нее стоит какой-то вальяжный мужик с компанией и не по фиг делать каждую розетку, каждую лампочку изучает, быдто перед ним, по меньшей мере, шедевры Родена. Я уж свою шею и так, и эдак извиваю, словно уж, но никак мужиково пузо обойти не удается.
А мужик меня тут как локтем пихнет:
- Как вы мне все надоели!
- Вы бы, - говорю, - уважаемый, чем злиться, лучше бы слегка подвинулись – дали бы и мне-то взглянуть на электротовары.
Надо к сему добавить, что я еще и картавлю, букову «Л», сволочь согласную, начисто не выговариваю – прикус, говорят, неправильный. Ну, этой своей картавой речью, сплошь нафаршированной вышеупомянутой буквой, я этого господина окончательно достал. Господин вспыхнул, как вражеский танк, подожженный коктейлем Молотова:
- Уезжайте, - завопил он, - в свой Израиль! Нечего тут вам у русских людей под ногами болтаться!
Зачем я его не убил? Ну, все-таки – Москва, Кремль рядом… Пролепетал что-то невнятное типа: «Синепупенки мы» и скромно удалился.
Да и вообще, стоит с каким пьяным сцепиться, только и слышишь:
- Ну, падла, я тебе припомню, коммунист проклятый! (это мне-то, беспартийному, человеку третьего сорта, по понятиям славной КПСС).
А от каждого второго пьяного, слышишь, что он запомнит мою морду – сами понимаете чью…
Дальше - о грустном