Большое спасибо!

Ригведа. I, 33

У Грома просим отыскать коров, пропавших с ранних пастбищ в сумерках заката.
Заботой окружи наш род, владыка Гром, как только вспыхнет в капище зола.
Несокрушимый и всесильный воин, для тебя наш зов – ни тайна, ни загадка.
Коровы на земле – богатство наших сел, оберегаемых тобой от зла.

К тебе, неотразимый благодетель, бог богатств несметных и желаний буйных
Лечу я, словно сокол к своему любимому гнезду, хоть не видать ни зги.
И прославляю, Гром, тебя высокой древней песней, что вовек не позабуду -
Ее тебе поют, великий Гром, когда ты ищешь путь к желаниям людским.

Во всеоружии, увешанный колчанами жестоких молний, с этой песнью
Угонишь ты коров у всякого, кто гнев твой обратил на все свои дела.
Оставь себе богатства, сколько пожелаешь приберечь для закромов небесных,
И к нам не будь скупым, услышав эту песнь, что сил тебе высоких придала.

Ты палицей огня убил дракона, что скрывал от нас подземные истоки,
Ты сам с дружиною своей, о Гром, явился в силе на переднем рубеже.
С высоких берегов по всем концам земли от севера и юга до востока
В последний путь отправил ты орду племен, что никогда не приносили жертв.

Не устояли те, кто не приносит жертв в бою с дружиной, жертвы приносящей.
Ты в бегство обратил, великий Гром, их войско дикое, и подвиг твой не мал –
Когда обрушился ты с неба, повелитель конской сечи - грозный, настоящий, -
Ты стер с лица земли врагов, не знающих обета жертв, и с неба их прогнал.

Они с твоим сражаться войском захотели, безупречный Гром, с самим тобою,
И силы предков поднялись, сомкнулись дружными рядами, как заря встает.
И все враги, как от быка – волы-кастраты в чистом поле, испугавшись боя,
Бежали топями низин от Грома без оглядки, побросав добро свое.

Они рыдали так, как хохотали прежде, веселясь во тьме безбожных будней,
И гнал ты их, о Гром, до края вечного пространства, до пределов мировых.
Обрушил с неба ты огонь на змея, что сковал теченье рек – то не забудут.
И в благодарности простого винодела каждый отзвук сердцем уловил.

Во тьму ночную погрузился мир средь бела дня – укрыли солнце злые силы,
Они украсить захотели облик свой светилом золотым в сиянье дня.
Но ты разгневался, узнав о том, – повсюду смотрят слуги Грома, - ты взбесился,
И нечисть разогнал, и мы поем хвалу, твой страшный подвиг в памяти храня.

Когда ты, Гром, и твердь небесную, и твердь земную – каждый уголок укромный
Своим величьем охватил со всех сторон, ты одержал победу над врагом.
Над неразумными при помощи разумных – тех, кто совершает жертву Грому,
И, вдохновляясь песнопеньем нашим, ты открыл истоки вод земных, о Гром.

Кто не познал пределов неба и земли, кто не поднялся выше рода плоти,
Кто не постиг науки жертвоприношений и обрядов, силы слова дел,
О, Гром, ты против них свое оружье молний обратил в отъявленной охоте,
О, Гром, ты силой света отыскал коров во тьме ущелий, в каменной беде.

О, Гром, по воле сил твоих текут речные воды, с берегом земли прощаясь,
Твое могущество усвоено теченьем судоходных рек, твой дух при нем.
Ты духом был сосредоточен, страшный Гром, когда одним ударом беспощадным
Убил дракона, что лежал на родниках земли, вселяя хаос в быт племен.

О, Гром, ты разгромил твердыни темных сил в своем бесстрашном светлом гневе,
О, Гром, ты засуху изгнал с полей, возделанных людьми, как волхв тебя просил.
О, сколько натиска! О, сколько мощи первозданной явлено тобою с неба –
Оружьем молний ты убил врага, что рвался в бой с твоей несметной силой сил!

Успешно нападал ты на бесчисленных врагов, и верный волхв был твой посредник.
Рогами молний рассекал твердыни крепостей, о Гром, и воздавал с лихвой.
И дал отведать змею крепкой палицы огня удар смертельный и последний –
Творил ты, что хотел, и в торжестве побед познал великую хвалу волхвов.

И ты помог вознице своему, любимцу и врагу, о, покровитель смертных,
Помог быку в сражении большом, в бою великом против сильного быка.
Копытами он поднимал до неба пыль в жестокой бойне беспросветной,
И сын арийки обратил свой меч на земли, близлежащие к твоим ногам.

Ты безоружному помог сразить твоих врагов, и дрался он, как бык безрогий.
О, долго же они без помощи твоей терпели на земле пустые дни.
Ты предку нашему, что в гневе яростен, как бык, помог завоевать народы.
Владения враждующих ты подчинил себе. Тобой покорены они.

Ригведа, I, 32

Скажу я о подвигах Грома сейчас, к полной чаше приникнув губами.
О первых великих делах громовержца под вечным разомкнутым небом.
Избавил он мир от дракона, вселившего хаос в далекую память,
И русла речные открыл, и рассек каменистые горные недра.

Холодное тело дракона лежало горой на источниках водных,
Но выточил Грому Творец всех вещей золотистую палицу молний,
И воды речные теперь по земле, будто к резвым телятам – коровы
Сбегают к пучине морской, где, угрюмо шумя, разливаются волны.

О Гром, ты как бык разъяренный возжаждал вина, ты велик и прекрасен,
Вино нацедили из трех драгоценных сосудов, во льду запотелых.
Напившись, схватил ты оружие молний и с силой обрушился наземь,
И пал под ударом дракон, закрывавший источники водные телом.

С тех пор, как ты смог сокрушить этот хаос всемирный в обличье дракона,
Явить свою мудрость и силу победную в яростном облике света,
С тех пор, как заря, отражаясь в воде, стала с жизнью земною знакома,
Не сможет тебя на земле победить ни один из бессмертных и смертных.

Так, враг побежден, гладкокожий и страшный, и намертво сомкнуты вежды
Великою палицей молний – оружием Грома проверенным, старым.
Как ветви сухие топор обрубает, членит на куски громовержец
Змеиное тело, что жмется к земле, извиваясь под каждым ударом.

Как воин неопытный в пьяном угаре, дракон похвалялся на битву
С великим героем, вина отхлебнувшим и с силой собравшимся, Громом.
Не выдержал натиска палицы молний дракон – и о том не забыто,
Раздавленный и обезглавленный, пал он под тяжкою дланью огромной.

Безногий, безрукий он с Громом боролся и силы не знали растраты,
Но в спину ударил дракона воитель, и кости костром затрещали.
Куда против мощи невиданной бычьей убогому змею-кастрату?
Разметано тело змеиное Громом по голой земле беспощадно.

Лежит, как раскрошенный в гневе тростник, извиваясь в последнем удушье.
И воды, вздымаясь, текут по лощинам и долам, лесам и равнинам.
Те воды, что некогда заперты были в земле тяжелеющей тушей,
Теперь омывают змеиное тело, сливаются в реки ревниво.

А после - на змея родившую Гром ополчился, пошел, разозленный,
И кинул он палицу молний на мать, и остался с руками пустыми,
И сверху лежала она, бездыханная, будто корова с теленком –
С останками плоти змеиной, собой накрывая убитого сына.

А воды текут неустанно, не зная преграды, по руслам глубоким,
Под ними покоится тело драконье, и память заслуг не отнимет –
Открылись источники тайные из-под земли перед жаждущим оком,
И мрак распахнулся высокий, смертельный над вражьим отродьем змеиным.

Как смирные жены на жертвенном ложе, стояли подземные воды,
Как стадо коров, что похищено, сковано, спрятано в скалах врагами.
Но реки нашли свои русла – дорогу и путь проложил воевода,
Убив окаянного змея, обрушив на землю свой гнев ураганный.

О Гром-верховода, твой гнев напряжен был как волос натянутый конский,
Когда получил ты оружие – палицу молний и змея увидел.
Тебе мы готовим коров, для тебя виноделы не спят в беспокойстве,
Семь рек ты на волю пустил, о герой, беспощадный и страшный воитель.

Ни чары небесные, ни колдовство на защиту дракона не встали,
Ни град, ни туман – непроглядная мгла, что раскинулась под небесами.
Когда состоялась великая битва меж Громом и змеем усталым,
На все времена победил громовержец, чьи щедрые длани мы славим.

Но в сердце твоем поселился бессмысленный страх умирающей плоти,
Когда над горами летел ты, над лоном озер незнакомых,
Как будто орел перепуганный, пересекая пространство в полете,
О ком ты подумал, кто мог бы тебе отомстить за дракона?

Властитель движенья, владыка покоя, всему повелитель верховный,
Хозяин рогатых, а также безрогих, лохматых, седых, безволосых –
О Гром, ты народами правишь как царь, нас не тронет ни буря, ни холод.
Ты все охватил, будто обод, сжимающий спицы в упругих колесах.

Приглашаю всех на презентацию моей новой интернет-книги "НАВИЙ ЦВЕТ"! Презентация состоится 4 октября 2008, в эту субботу, в Зеленограде - библиотека 303, корпус 1106. Начало - 18 часов. Ожидаются чтение стихов и интересные гости.

Дорога: с Ленинградского вокзала на электричке до станции Крюково (дорога занимает 1 час), далее автобусами 1, 10, 12 до остановки "12 микрорайон" - дорога на автобусе от станции Крюково с ожиданием занимает 20 минут. Далее перейти дорогу, и в длинном доме вдоль дороги будет библиотека.

До встречи!

Предлагаю обратить внимание на мою поэтическую интернет-книгу "Навий цвет".
В книге собраны стихотворения на славянские темы и о языческих представлениях наших древних предков.
Фольклорные и обрядовые мотивы - основные путеводные нити книги "Навий цвет".
В книгу также включена поэтическая обработка избранных гимнов из первой мандалы "Ригведы" - древнего письменного памятника ведийских ариев.
ИНТЕРНЕТ-КНИГА "НАВИЙ ЦВЕТ": http://www.naviy.ru

заклинания

на урожай ржи

да не лихо не доля ни нет и ни да
не межой да не полем ходила беда
и не знать и не видеть не слышать не сметь
да родила земля не золу и не смерть
да набила земля да пустую мошну
что возьму - то посею, посею - пожну
семя доброе здесь не взойдет лебедой
семя злое растет в борозде да не в той
да не в поле беда не во ржи лебеда
не пройти да не выйти отсюда туда
и не знать не смотреть ни назад ни вперед
что возьму - то посею, посею - взойдет
чтобы колос живой не сгорел не измок
так отныне слова мои - ключ да замок
так отныне слова мои - пепел да свет
да не доля не лихо ни да и ни нет




на хмель

тени ветвей ночью темней
клочьями прочь ветви теней
сытая даль тропы вразлет
высохнет ночь хмель порастет
голоден день вымок продрог
старая боль новый порог
да не успеть да не искать
болью болотной выстлана гать
стебли без тел руки вьюны
да без беды да без вины
стопы следы тропы пути
да не искать да не найти
тропы волчьи
онучи прочь
тропы точит
пьяная ночь
тени в клочья
прячет метель
пьяной ночью
вырастет хмель
вырастет хмель
высохнет хмель
выбродит хмель
выпьянит хмель
хмелем неделя делит постель
хмелем по телу девять недель
хмелем в неделю девять забот
хмелем раздавит скрутит совьет
корни ограды стволы оплела
пьяная ночь снова бела
пьяная ночь сгибом руки
пьяная ночь крутит круги
тянется хмель тенью ствола
слово - ладонь
слово - стрела
стрелы в руках - руки пусты.
дальше небес. выше звезды.




на овес

светлым светла
не в поле ветла
белым бела
не в поле была
в борозде зола
да не в поле звала
сам беден и мал
да в поле пропал
да засох от ран
лишь ветер донес
в овраге бурьян
да в поле овес

мороз мороз
не бей наш овес
лен да канапи
в землю вколоти
крапиву полынью
морозь на корню
а густой овес
не морозь мороз

не зола звала
да мои слова -
береста с утра
на костях костра
где идти борозде
где гореть звезде
где не течь воде
где не быть беде
где белым бело
где светлым светло
где сошлись пути
где овсу расти

мороз мороз
не бей наш овес
лен да канапи
в землю вколоти
крапиву полынью
морозь на корню
а густой овес
не морозь мороз

*

Влом -
по снегу с хрустом.
Дом:
остался слева.
Днем -
старуха Ева
в нем,
а ночью - пусто.

Тетерев
без лапищ,
терем
на охоте...
Где
тебя находят
дети
наших капищ?..

Круг
рассвета дальний:
вдруг -
старуха дома?
Вдруг -
узнаю тайну
рук ее
знакомых?

Ведь
прозрачным соком -
весь
на осень вышел...
Здесь
закаты выше!
Днесь
заря высоко!

Верно -
там, где глухо -
тропок
нет случайных?..

...Промолчит
старуха,
и поставит
чайник.

Неолит вятичей

Подцеплена ресница
цевьем луча -
упала на ладонь.
Ветер загадал желание.
Желаю, чтобы
отпечаток упругих губ на материке ладони
под культурным слоем порезов и ссадин
не достался раскопкам этой любви.
Чтобы утро распутывало радугу
косами из-под косынки льна,
проливая родники волос
на нетронутое захоронение,
а вечер
чернолощеным фрагментом керамики неба
помнил шкуру мамонта,
на которой сушилась наша еще неразбитая ночь.
Мы знаем, что такое гончарный круг.
Искрится отшлифованный сланец
в височном кольце
солнца.

Ливень

Россыпь тропы узнал,
ветром в пыли потерян.
В спину сопит весна —
в терем её, в терем!..

Диким огнём сгорит,
всё пропадёт — ночью.
Самые пальцы твои
ветер сквозь сны волочит.

Видел: туман густой —
встал за рекой — затишь.
Бредил во сне — бедой,
сны по весне — настежь.

Плеском пустой зари —
шелестом — звали крылья.
Мёртвые сны свои —
пылью ссыпал, пылью.

Россыпь с ладони сдул,
наземь упал — дивен:
слушал — далёкий гул,
слышал — в траве — ливень...

Заговор на жизнь

Атхарваведа, V, 30

Близины твои - близины.
И дали твои - близины.
Останься под этим небом,
не верь голосам земли.
Чужие ли там, свои ли
беду на тебя свалили -
не знать ли беды тебе бы,
не скинуть ли сны свои?

Чтоб ты воротился наземь -
тебя ворожил и сглазил
твой ближний ли, дальний недруг,
чьи силы во сне - иди.
Иди по земле, по полю -
со всею своею болью,
иди к горизонту, к небу -
пока не сошлись пути.

Окликнут - вернись немного.
Ты знаешь свою дорогу,
когда восходить, где падать,
откуда, куда вести.
И боль твоя станет птицей
и с сердцем твоим простится,
и сгинет в низинах память,
и сны на земле простит.

Буй да Кадуй

Кто Буй да Кадуй три года искал,
а Буй да Кадуй сидел у ворот —
менял завязь троп на волчицын оскал,
излом по глазам на рассвет, да не тот.

Кто солнце мешком ловил да не смог,
а в сечень блинами конопатил острог —
волынка да гудок, сбереги наш домок,
порухой да бедой загорелся Восток.

А ветер с утра вырвал ночь да унес,
выскоблил раны, звал ни о ком,
и только край света сквозь пряди волос
к ладони прижался горячим виском.

Буй да Кадуй, ковыль да крыло,
весну нагадай на наши года,
весну наколдуй, если беда,
Буй да Кадуй, ковыль да крыло.

Буй да Кадуй, пыль да трава,
солнцем к ладони, ветром из глаз,
в расколотом небе не хватятся нас,
Буй да Кадуй, пыль да трава.

*

Не жги бересту,
слышишь — с тобой говорят
чистый ручей
и речка, невеста ручья.
Не жги бересту.
Слова в огне не горят.
Ветер — ничей.
Земля — подавно ничья.

Не жги бересту.
Долго ли ночь коротать.
По первой звезде
высчитан, узнан срок.
Не жги бересту —
это горят города,
и пепел их стен
ветер несет на восток.

*

Кулаком водила — гладила, гладила — родила,
только берега не видно, да ночь в доме — не мила,
и к реке бежала по полю, засветло — босиком,
а вокруг все дикий клевер, до берега — далеко.

За рекою воет — там — по недоброму — нетопырь,
да на шее плачет солнечный камушек Алатырь.
Закипает к ночи варево, пенится — молоко,
все водила да водила по скатерти — кулаком.

Кулаком водила — гладила, гладила до утра,
бусый конь уносит милого за реку, за ветра.
Там вода вдали не светится, не течет.
Молоком плеснула по полу — плещется — горячо.

Снилось вечером за берегом зарево — велико.
Камень в реку тянет, да не вода в речке — молоко.
Полем конь несется огненный, сорваны — удила.
Кулаком водила — гладила, гладила — родила!

Князь

Что ты расскажешь? — Все, что я знаю.
Сколько их было? — Около тыщи.
Где твои тропы? — Верно, за краем.
Где твои люди? — Там, где не сыщешь.

Что с ними стало? — Были другими.
Что ты увидел? — Пепел на плахе.
С кем ты остался? — С ветром, княгиня.
Как ты вернулся? — В белой рубахе.

Что там за краем? — Ночи да зори.
Есть ли там город? — Дальние страны.
Кто там на стенах? — Наши дозоры.
Что они видят? — Дым над кострами.

Здесь будут стихи.