Своего не вам показать нечего, так что пусть тут полежат чужие прекрасные стихи.

Андрий Бондар
Примитивные формы собственности

обладенные же, ну

Зиму почему-то всегда потом тяжелее всего вспомнить. Весну помнишь с ее парадами, бесцельными прогулками и большими надеждами, лето с его поездками и лежанием на траве у реки - смазано, но помнишь, в осени тоже что-то такое всегда находится, а зима - как сквозь толщу воды. Вспоминаешь зимнего себя только по текстам и разговорам, по смс-кам каким-нибудь ("Я сорок минут жду нашего общего друга в метро и очень зол" - "В Эрмитаже вазы под общим названием "Судьбы": одна с трещиной, другая с перебитым горлом, третья вовсе крылата").

В какое зеркало я буду смотреться спустя год? посмотреться

                                                                                                             «Протрубив свою жизнь в этом мертвом углу, 
                                                                                                               Не надейся на чудо: 
                                                                                                               Уходя из него, на земле никуда не уйдешь.»©

Когда ты устанешь, и глазу станет невыносимо
Смотреть на все эти стройки, высотки и магазины,
Когда все, что твою составляло жизнь, обратится в зиму,
Когда сам ты – сквозные дыры, оплавленные края,
Покидай этот город с зарытыми в нем костями,
Оставляй на откуп царям его и гостям, и
Беги, хотя он по руками и ногам тебя стянет.
На земле не уйдешь из него – так иди за пределы ея.

Ничего земного, весомого, теплого не жалея,
Не тащи в себе и с собой вещей тяжелее
Тебя самого – ни книг, ни лишнего платья,
Ни вины перед прошлым; вообще соберись, не глядя.
Хватит с тебя и того, что от Мурманска и до Рима,
Все, кого любишь, пойдут за тобой незримо.

К счастью или же нет, по пути неизбежны потери -
Ты забудешь свой паспорт где-то в отеле в Канберре,
Беглецом пробираясь от Кордовы до Севильи,
С облегченьем не вспомнишь девушек, что любили.
Но в Нью-Йорке и Пскове, в Хельсинки и Фермое,
Ты узнаешь свой город, выросший за спиною,
Протянувшийся вслед, как липкое за подошвой,
И каким же тебе покажется все ничтожным.

Но, вернувшись в Сорренто или приехав в Локарно,
Или в месте, не отмечаемом на картах,
Может, для человека вовсе не достижимом,
За границами всякого визового режима,
Ты поймешь, что закончилась та городская
Черта, что закончилось все,
тебя отпускают.
И над брошенным телом моим, ты, душа моя,
Постоишь, докуривая.

(Вот тогда-то все и начнется)

 16-23.02.2012

Мои друзья, расставаясь с кем-то, пишут стихи, музыку, боль как будто прорастает из них волшебными цветами; из меня ничего не растет, мы столько раз сходились и расходились, что я сначала перестал писать об этом, а потом вовсе перестал замечать, я и сейчас не знаю - то ли ты вышла в соседнюю комнату, то ли тебя больше нет совсем.

Мы чаще писали друг другу пространные письма, чем говорили, и молчание между нами - сухие листья в почтовом ящике, прибитом на калитку, я слышу шорох, но там ничего нет, я все еще мысленно говорю с тобой, но...

Я хотел бы написать тебе о чем угодно, о походах в булочную, о новых фильмах и старых книгах, о тех мелочах, о которых мы всегда рассказывали друг другу, но имею ли я теперь право тревожить тебя своими письмами? да и не происходит ничего, жизнь состоит из снов и часов, когда я невыносимо хочу спать.
Мне снится, что я все же прихожу к тебе, вижу, как ты веселишься с друзьями, и брожу меж вами, как призрак, как Гарри Поттер в Омуте Памяти - невидимый и бесплотный; в этом же сне твой жених что-то спрашивает обо мне, и я слышу слезы в твоем голосе, когда ты ему отвечаешь.
Горький осадок сна не проходит так долго, что кажется воспоминанием о пережитом в действительности; ты спросишь, отчего я не ищу с тобой встречи? Я боюсь, что моя рука пройдет сквозь твое плечо, ты поежишься от внезапного холода, но и не подумаешь обернуться.

В этом году я впервые выступил на клубной сцене, первый раз попал в больницу, первый раз встречал август, божественный месяц, на берегу моря в Таганроге,
но первым на ум приходит не это, а то, как мы с гуманитариями сбегали с немецкого через окно, как, отправившись за подарками, встретили в магазине одногруппницу Лену и полчаса фотографировались в зеркале в хипстерских шапках, как после дня Святого Патрика прощались у лифта с дорогим другом Данечкой, как торопливо на бегу ели землянику из пластикового стаканчика с Лит, чтобы успеть до того, как придем домой и встретимся там с котятками, как...
как много всего вообще. Вещи, которые ускользают от взгляда, которые потом помнишь ты один, но из которых, на самом-то деле, складывается и слово вечность, и слово любовь, и сама жизнь.
В этом году я встретил много замечательных людей, но это и вполовину не так важно, как то, что в больницу мне первым позвонил человек, с которым мы за год до того вообще не общались. Вот просто узнал откуда-то и позвонил, и смешил меня, и говорил "придурок, я же волнуюсь".
Или как то, что там же, в больнице, я думал, что потерял самого дорогого человека, и писал что-то невнятное Джесс, а она ответила, что скоро приедет и будет готовить мне "жидовску яешню" и никто, кроме меня, ей не будет нужен.
Эта "яешня", кажется, сохранила мне рассудок.

В этом году я почти не писал стихов, бросил танцы, отдалился от многих друзей и не сблизился с теми, кто мог бы стать мне другом.
Зато я понял, что есть люди, которые действительно меня любят, черт знает за что, и мы можем молчать месяцами, спорить по каким-то принципиальным вопросам, делать вообще что хотим, но это любовь, перед ее лицом все мелко и бессильно.
(Надеюсь, они тоже так думают, когда я месяц не могу даже просто выйти в скайп, чтобы поболтать).

И еще есть люди, с которыми нас связывает немногое, но я бесконечно благодарен за все, что они со мной и для меня делали.

Я не подсчитывал специально, но я точно знаю, что были дни, когда казалось, что я просто сейчас умру, и были дни, когда вообще ничего не происходило, но их исчезающе мало по сравнению с тем, сколько было хороших, счастливых дней.
Надеюсь, что следующий год не будет лучше, потому что дальше - только умереть от счастья.

С Наступающим, будьте очень счастливы и делайте то, что хотите.

о несчастной любви и неудобных ботинках

15 октября мы опять будем делать ЭТО.
Мы соберем кучу милых нашему сердцу поэтов, сгоним на сцену и заставим читать стихи. Некоторые будут еще и в пиратских костюмах.
Если вы не любите слушать поэтов (или слушать лично меня) - приходите тупо посмотреть, у нас будет отличная сборная солянка, на каждого автора - 5 минут, вы даже заскучать не успеете.
Только будьте осторожнее, если вы любитель обосрать какое-нибудь юное дарование. У нас их много, и за любого я отъем вам голову.