Оригинал взят у ranmarou в Просто прекрасно!!!:))Вот удачные стихи на злобу дня человек написал.

Широка страна моя родная, а не веришь, хоть кого спроси:
никакой другой страны не знаем круче нашей матушки-Руси.
Нет у нас коррупции примера, честно избран каждый депутат,
много денег у пенсионера, врач успешен, педагог богат.
Не видать давно рекламы пива (все равно никто его не пьет),
на ТВ все чинно и красиво, и высоконравственен народ.

Лишь одно пока в стране погано, разрушает благостный уют:
ежедневно с мерзкой пропагандой секс-меньшинства к детям пристают.
Лезут в школы (ох, губа не дура!), достают беспомощных ребят,
преподать основы гей-культуры неокрепшим душам норовят.
А ведь это каждому знакомо: пропаганда — силища и мать!
Наши дети сразу станут гомо, если им про гомо рассказать.

Дети любят Чехова, Толстого (а не курят в уголке тайком),
мысли выражают — вот те слово! — сплошь литературным языком.
Нет в кино тупого Голливуда, в школах все прекрасно, вы о чем?
Существует лишь угроза блуда, строго однополого причем.
Это наша главная забота, ведь куда б ребенок ни пошел,
всюду встретит и расскажет кто-то, что быть геем очень хорошо.

Но от правды никуда не скрыться: лишь они — виновники того,
что застряла в пробках вся столица, что в деревне нету никого,
что преступность с каждым днем наглеет и что экология плоха…
Всем известно: виноваты геи даже в росте цен на ЖКХ.

Так штрафуй их, и смотри угрюмо, и цеди обидные слова,
чтоб они не смели даже думать в принципе в стране существовать!
И Чайковского с Уайльдом надо запретить подальше от беды
(заодно не будут рушить, гады, Фурсенко тяжелые труды).

Женщина! Живи себе и барствуй, и рожай, здоровья не жалей!
Аль не обещает государство в месяц целых пятьдесят рублей?
Али не везут, питая жалость, к нам сюда мигрантов-работяг,
чтоб с чужими бабы размножались, если со своими не хотят?
Все условья, чтобы поскорее подносили первенца к груди.
Только пропаганда злобных геев нашей демографии вредит!

В остальном довольны жизнью все мы, даже сомневаться не моги.
Нет у нас насущнее проблемы, чем ориентация других.
И над ней, последней, депутаты бьются, как герои древних битв…

Разве люди правда виноваты в том, кого им хочется любить?
Мой подход не классов и не расов: не вопрос, распущенности — бой.
Но не геи зло, а пидорасы.
И ориентации — любой.

Взято отсюда: http://asmela.diary.ru/p174718616.htm

- Представляешь? Ну и конечно, я согласилась. Кто ж от такого откажется?
Пять суток в месяц работы. Всего-то! Это ж сказка! А зарплата?...
Да такую не каждому и предложат еще... Красота!

Мадам перекинула ногу на ногу, слегка поерзала на месте, сверля меня мутными глазами. Помолчала.
А мы едем уже часа три. В вагоне тихо, почти спят все.
Напротив на нижней боковой так и страдает несчастная бабуля, лет 75-80. Явно после инсульта. Ни повернуться, ни лечь удобно без помощи не может. Но и помощи не просит.
Взгляд бессмысленный, говорит тихо, непонятно. Какая-то белая вся, будто бестелесная.
Легла на самый краешек спиной, да чуть...
- Ой, осторожней!
Ловлю в последний момент и задвигаю ее поглубже.
- Спасибо, - шепчут старческие губы. Мадам напротив только рот успела открыть.
Парни на верхних полках дрыхнут, - не пьют и не храпят. Спасибо им за это.

- Ну так вот. Я и подумала, - чего отказываться -то?
Ну и что, что тюрьма. Мне, с моим - то опытом? Я ж 30 лет в военном госпитале отпахала, - мне не привыкать.
Ну и согласилась я. Ага. Платят хорошо. Чего мне одной-то?
Вот теперь катаюсь,... куда захочу и сколько захочу. А эти, - у меня ведь сын с невесткой дома остались.
Родили ребеночка, а теперь думают я сидеть буду?
Нет уж, хватит с меня, - пусть справляются сами!
Я уж вырастила двоих. Младшенький всю жизнь на шейке так и просидел. Теперь еще своего хочет повесить!
Мадам передернула сухонькими плечиками и вскинула подбородок.

- Но ничего пацанчик такой, - спокойный, грех жаловаться. Не то, что какой-нибудь крикун.
Представляешь, - спит себе с 9 вечера до 8 утра? А они еще жалуются... Вот молодежь пошла!
Ой, слушай, ты не куришь?
- Нет, не курю, - усмехаюсь.
- А я балуюсь. Все, - побежала.
Подхватив невозможно гламурную сумочку, мадам свалила покурить.
Не ушла, не удалилась, а именно свалила. Никаким иным более благородным словом не передать этой фантастической походки.
Стало тихо, бабуля спит, - не падает. Хорошо.

Еще в Питере на вокзале, три часа назад отправила смску выпускнице, которая уже 5 лет как в Твери с предложением увидеться на остановке. Ответа нет...
За окном небо еще светлое, но уже подкрадываются сумерки мягкими синими тенями.
А мы разогнались уже прилично, стук колес как шорох, - почти неслышен. Катимся, как плывем...
Подремать бы... Но, как говорится, - "фиг вам".
Мадам возвратилась, щедро обдав меня запахом сигарет. Плюхнулась с размаху на место, встряхнула головой, потерла средним пальцем кончик носа, (это ж надо какой персонаж!) и продолжила...
- Ну так вот. Устроилась я и не жалею. Мда... А тубиков там сколько - ты не представляешь! Ну прямо каждый второй.
И все молодые такие, да симпатичные... Ну ладно бы пропитые какие, было б еще понятно.
Но мальчики... Ой, красавчики какие попадаются! Молоденькие. Воришек много, бандитов уличных.
Ну правильно, - работать - то неохота, вот и садятся по дури.
А эти, как их, - ВИЧ инфицированные... Ой, ну вот это прям тяжко... Сколько я всего насмотрелась, скажу тебе, -
- это ж кошмар просто...
- Что, так много?
- Ой, много... И большая часть молодежь. Наркоманы, чтоб их!
Мадам вдруг замолчала, отвернулась к окну.

Перестав мелькать и вертеться, эта фантастическая женщина наконец открыла мне свое лицо.
Под глазами залегли мелкие морщинки, очень усталый взгляд...
И вся эта охмуряющая бравада слетела с мадам окончательно, едва поезд притормаживая, подобрался к ярко освещенной маленькой станции.
Она заговорила медленней, тише, неуверенней, изменившись во мгновение ока.
Передо мной теперь сидела пожилая женщина, уставшая, как-будто согнутая...
Голос ее стал хриплым, низким, и... страшным. Миг наваждения, и мне показалось, что ведьма смотрит на меня ее глазами.
- Ты знаешь, как они уходят?.. Очень страшно. Две недели назад смотрела мальчика...
Знаешь, лет 20, не больше... Температурил. Улыбался все, говорил уверенно, храбрился все. Карту посмотрела - ВИЧ, и давно...
Три дня назад все, - ушел... Сгорел от интоксикации. Чем тут поможешь?...
Она снова замолчала, склонив голову на бок.

Мяукнула смска.

Мадам тут же преобразилась, став лет на 10 моложе и закопошилась в сумочке.
- Надька пишет. Ждут меня, ждууут, - она снова вздернула плечиками, - в Нижнем - то у вас жара говорит.
Ой, погреюсь хоть, а то так задолбал этот Питер, сил моих нет! Слушай, ну вот почему ты не куришь?
Мне там скучно, даже потрепаться не с кем...
И мадам свалила покурить.
Закончилась вторая часть "марлезонского балета". Продолжение следует...

Поворачиваю голову вправо...
Как тень отца Гамлета стоит бедная бабуля на неестественно выпрямленных ногах. Кружка в руке, собралась за кипятком.
Ага, щщаззз!
Усаживаю обратно, объясняю, что сама все принесу, - не надо ходить. Улыбается страшной улыбкой...
Сердце сжалось, - и кто ее только такую одну отправил?! Да еще на боковушке.
Вот и чай. Переволакиваю бабулю за наш стол. Сидит, пьет тихонько, печенье вприкуску... крошится все.
Бледное лицо и благородные черты. В молодости красавица была точно... Движения медленные, как замороженные.
- Поменяться не хотите?, - говорю погромче.
- Я хорошо слышу, - шепчет и улыбается опять той же улыбкой, - нет, я до Москвы.
- Вас встречает кто-нибудь?
Молчит. Замерла. Не ест, не пьет. Мне не по себе стало, - не плохо ли?
- Да,- отвечает наконец,- дочь.
Ну Слава Богу! Но все же... Отправлять такую одну...
Мдаа...

Тут возвращается моя мадам. Покурившая, повеселевшая, вся опять молодая и задорная.
Делает комично круглые глаза и жестом - ладони от себя - показывает: понимаю, понимаю.
Бабуля пьет чай, а мадам не терпится поговорить, аж ерзает. Но, - молодец: молчит, терпит.
И тут звонит мой телефон.
- Да, слушаю.
- Ой, Елена Александровна, это Марина! Я прибегу на вокзал обязательно! Так хочу Вас увидеть!
- Ну давай, только стоим всего минуту. Стоит ли?
- Я прибегу, прибегу!!!
Короткие гудки. И я улыбаюсь. И так хорошо сразу... Забываю и про мадам и про бабулю.
Не зря все же работаем... Хоть что-то да остается. Хоть что-то...

- Ну вот. Ты знаешь, а они такие ушлые, скажу тебе. Вот я только устроилась, а они уже все про меня знают.
И кто я такая, и где работала раньше, и даже где живу, - представляешь?
- Ничего себе.
- Представляешь, как у них информация поставлена?
Я собираюсь например домой, а вокруг шум стоит. Я понять не могу, - буквы отдельные кричат. То длинно, то коротко. Я потом знакомого подполковника спрашиваю, - чего это такое?
Он говорит, - это они общаются так. Как азбука, Как его, - Морзе. Каждый звук чего -то значит.
И они все, падлы, понимают, прикинь?
А однажды девчонка себе ногу кипятком обварила, чтоб на этап не ехать. Здесь - то им хорошо, соображают.
Кормят как в ресторане, работать не надо. А там ведь работать заставят.
Ну, я думаю, ты у меня, с*ка, пойдешь как полагается! Намазала ей ногу, выдала бинт, - бинтуй говорю сама. Чего это я тут буду перед тобой выламываться?
Вот, так и работаю.
Ой, довольна я, как паук,- пять суток и - отдыхаю. Чего так не работать то?..
Замолчала мадам, и опять, - курить.
Гляжу в окно, - темнеет. Проводница к нам:
- Чайку не желаете?
- Да, с удовольствием. Сколько в Твери стоим?
- Минуту по расписанию.
- Меня встретят у вагона. Успеем хоть словом перекинуться?
- Ой, успеете, минутки три у Вас точно будет. Там высадка - посадка в соседнем. Я вас позову, если что.

И вот она Тверь. Из окна тамбура вижу: бежит за вагоном моя Маринка с пакетом и цветами.
Прыгаю на платформу, и бросается мне на шею с визгом маленькое блондинистое чудо.
И кто-то щелкает вспышкой.
Фото, - Маринке на память.
- Елена Александровна! Елена Александровна! Как я Вас люблю!!!
Сжимаю в объятьях крепче. Что тут скажешь? Все такая же тоненькая, хрупкая, как первокурсница.
Несем какую-то сбивчивую чушь, обнимаемся, целуемся. 5 лет, - не шутка. Одна из первых моих, - способная была, умница...
Через маринкино плечо замечаю, - а молодой-то человек с фотоаппаратом ничего такой, симпатишный. Замуж что-ли собралась наконец? Только собираюсь спросить...
- Женщина, заходите, - серьезные интонации проводницы.
Как, уже все?... Ну конечно, чего там, - три минуты...
Отрываемся. Маринка сует мне в руки в последний момент пакет и цветы. Губы дрожат. Плачет дурочка...
Хотя, - почему дурочка... Когда ж мы теперь увидимся? Кто знает?
- Спасибо большое, - говорю проводнице.
Та запечатала дверь, посмотрела на меня, улыбнулась и оставила в тамбуре, не заставив идти в вагон.
Как будто поняла что-то...

Стою, прижавшись спиной к стене... В ушах все еще стоит маринкин голос и смех, и слезы...
И то, что мне сейчас хорошо, и эта улыбка, никак не сходящая с моего лица, - как будто так и должно быть.
Может счастье и бывает таким, как эта мимолетная встреча, - со словами любви и яркими вспышками в сердце.
Таким же коротким и забирающим в плен. И заканчивается так же внезапно,- "Осторожно, двери закрываются"...
Ты оглушен, и думаешь, - было ли это на самом деле, или только показалось?
Такой короткий миг...

Пошел разгон. Меня слегка качнуло... Надо идти.
Закрываю до щелчка за собой дверь и иду по вагону, одной рукой прижимая к себе маринкины подарки, другой, - перехватывая плацкартные поручни.
На меня смотрят с любопытством со всех сторон (в окно что-ли видели?), -
И проводница, и бабуля наша, и мадам, - тюремный врач...
А я иду, пряча лицо в букете белых роз...

Какая ж ты разная, - жизнь...

Залью я раны в формалине,
Нежнее нет лекарств;
Измажусь краской с гуталином, -
Вот я без преукрас:

Застывший воск на красном теле
Расплавил черное пятно,
Размазал чресла пеплом белым,
Прорезал синее окно.

Струится жизнь по каплям в венах,
Стекая из оторванных ногтей
Обрубком призрачных успехов,
Рекой истерзанных страстей.

Мерцает яд из сладких сказок,
Застыв на ледяных губах,
Добавить больше ярких красок
Велит нам сердце впопыхах.

Зашитым чревом через ноздри
Вещает голос из могил,
Велит принять нам черный постриг,
Съев окровавленных пастил.

Без сна и духа труп нетленный
Зловонит и смердит вокруг,
Пощады просит как военнопленный,
Унять его больной недуг.

Но тщетен сладостный обман,
Нет в мире совершенства,
Ведет зловещий капитан
Игру в аду на членство.

Вот такие стихи пишет мой Ромка. Мне нравится форма. Первая строфа - вообще шедевр. Скажу честно - мне есть чему у него поучиться.

Нет, всё-таки AlexSandra_Chigarkova на меня влияет. По ночам у меня наступает какой-то дикий период вдохновения. Сейчас поставил на загрузку 1 сезон "Проект Подиум" и разложил рядом свой стеклярус. Продолжаем творить пояс в египетском стиле. Это будет первый воплощённый в жизнь проект. Причём здесь нет эскиза. Есть чёткое представление в голове - что я хочу сделать. Больше половины стеклярусного полотна уже сделано. Очень красивый узор получается, только вот меня немножко волнует, что края полотна получаются слегка неаккуратными, кое-где видны узелки от лески. Но я рассчитываю, что это можно будет в дальнейшем грамотно задрапировать и скрыть.
На следующей неделе еду к бабушке, там займусь этим проектом вплотную. Очевидно, придётся подшивать основу вручную. Я просто не рискну сунуть стеклярусное полотно под машинку. Порвётся хоть кусочек лески - и полотно рассыпется на мельчайшие крупицы. Поэтому нужно быть предельно аккуратным. Приеду домой - надо будет купить хорошую пряжку.
Надеюсь, к сентябрю всё будет готово.
А потом хочу в комплект сделать серьги. Ну а потом ещё что-нибудь. Есть у меня кое-какие идеи. Но к ним уже придётся делать эскизы.

Итак, выставляю плоды своего позора безумного творчества. Качество фотографий оставляет желать лучшего, говорю сразу, так как снимал на телефон, а все попытки отсканировать карандашные рисунки приводят к ещё худшему качеству изображения.
Я сделал эскизы двух платьев - одно длинное, красного цвета, второе - короткое, синего цвета. Фасоны обоих предельно просты - я не профессиональный модельер, это мои первые эскизы. Выполнены они настолько хорошо, насколько мне это позволяет моё образование инженера, то есть рисовать я кое-что умею, но в основном это проектные чертежи. Напомню, что качество фотографий не особо хорошее, на бумаге они выглядят лучше.
Я сделал 5 фотографий. В комплект к обоим платьям нарисовал серьги. Первые 2 фотографии обычные.


Ещё 3 фотографии - изменённые.
Эти 2 - в режиме инвертированной цветовой палитры. Мне показалось это интересным.


Последняя фотография - красное платье снятое в режиме негативной съёмки.

Не знаю, хорошие или плохие получились эскизы. Это мой первый опыт. Так что сильно помидорами не кидайтесь, а ещё лучше - дайте дельных советов побольше. Буду рад!

Иногда счастье находится не так далеко, как нам кажется. Оно спит рядом с нами в кровати, сладко посапывая и, обнимая нас, улыбается, щурясь от первых лучиков рассветного солнца, мелькнувших по лицу. Владимир проснулся немножко раньше Мишеля и пользовался случаем, чтобы насладиться этим удивительным зрелищем – процессом просыпания, если это можно так назвать. Володя тихонько погладил мягкие волосы Миши, так, чтобы не разбудить друга и чуть крепче приобнял его. Наконец князь слегка пошевелился, потом зевнул и сладко потянувшись, открыл заспанные глаза цвета изумруда.
- Доброе утро, - Мишель блаженно улыбнулся.
Вместо ответа Володя просто чмокнул Мишу в губы.
- Хорошо спал? – поинтересовался Корф.
- Ммм… Как никогда хорошо. Даже до неприличия хорошо, я бы сказал.
- Что же такого неприличного было в Вашем сне, сударь?
- Вы, барон – самая неприличная часть моего сегодняшнего сновидения.
- Вы уверены, что это было сновидение, князь?
- А вы хотите доказать обратное?
- Да!
С этими словами Владимир скинул Мишеля со своей груди и, перевернув его на спину, лёг сверху и защекотал.
- Ахаха, Вовка, прекрати, ну что ты как маленький!
- Не хочу.
- Ну перестань, Вова, ахаха, прошу, перестань!
Володя, наконец, прекратил эту пытку смехом и приобняв Мишу, лёг рядом.
- Просто мне нравится смотреть, как ты улыбаешься и смеёшься.
- Мог бы придумать более гуманный способ заставить меня улыбаться.
- Например?
- Поцеловать меня.
- А я погляжу, скромности Вам не занимать, князь?
- У меня есть достойный пример в Вашем лице, барон.
- Ах ты…
Володя не успел договорить, так как Мишель занял его уста глубоким страстным поцелуем.

- Эх, Лиза, Лиза, это было просто незабываемо. Я счастлив!
Княжна Лизавета Долгорукая сидела на подоконнике своей спальни и курила трубку. Эту дерзкую для девушки привычку она подхватила лет с шестнадцати, находясь в обществе Репнина и Корфа слишком часто. Именно последний и пристрастил юную деву к табаку. Мишель сидел напротив на большой кровати, сложив ноги по-турецки и раскладывая пасьянс на картах.
- Завидую я тебе, Мишка. Такого мужика отхватил! – Лиза выпустила изо рта колечко дыма, - Вот почему так всегда – самые красивые и обаятельные мужчины оказываются такими холодными к дамам?
- Не знаю, - задумчиво сказал Мишель, перекладывая пикового короля рядом с бубновым, - А как у тебя с твоим Никитой?
- Ну это громко сказано – у меня с ним. Ты же знаешь, Корф ни за что не даст ему вольную.
- Почему ты так решила?
- Ты Никитку видел-то? Один такой крепостной двух душ стоит! Надо быть идиотом, чтоб своими руками написать такому вольную.
- Какому «такому»?
- Эх…
Лиза вздохнула, вспомнив крепкие мускулистые руки Никиты, сжимавшие её, слабую девушку, в своих объятиях, вспомнила эти немного пухлые губы и удивительные голубые глаза, похожие на два озера. Первое их знакомство состоялось, когда Лиза бывала на конюшне у Корфов, желая прокатиться на одной из чудесных лошадок, принадлежавших барону. Когда она вошла в конюшню, то увидела возле Ласточки (так звали её любимицу – красивую вороную лошадь со спокойным нравом и удивительно умными глазами) парня – он кормил её из рук.
- Здравствуйте, барышня.
- Здравствуй…
Лиза смутилась, не зная имени своего нового знакомого.
- Никита. Меня зовут Никита, барышня. Не угодно ли прокатиться?
- С удовольствием! – воскликнула Лиза и через несколько минут уже сидела верхом на Ласточке совсем по-мужски, ноги врозь.
Она выехала из конюшни, но вдруг лошадь случайно запнулась и Лиза подпрыгнула в седле, задев шпорой левой ноги бок лошади. Неожиданно Ласточка взбрыкнула, встала на дыбы и Лиза тут же оказалась на земле. Никита тут же прибежал на помощь.
- Сильно ушиблись барышня? Давайте я Вам помогу.
Лиза протянула руку, Никита подхватил её под руку и поднял на ноги. Лицо Лизы вдруг содрогнулось от боли.
- Что случилось, барышня? Что-то с ногой.
- Больно. Вот тут, - Лиза показала место чуть ниже щиколотки.
- Никак ногу подвернули, барышня. Давайте помогу Вам до дому добраться.
Никита подхватил Лизу на руки и понёс в сторону особняка.
- А могу я поинтересоваться, как зовут прелестную барышню?
- Лиза… То есть, княжна Лизавета Петровна Долгорукая, - поправилась девушка.
Надо сказать, что оказавшись в руках такого сильного и славного парня, Лиза весьма смутилась и даже слегка покраснела, однако всячески старалась не выдать своего смущения. Крепкие руки Никиты ловко держали девушку под плечами и коленями, сам он смотрел вперёд и глубоко дышал. Лиза чувствовала на себе его дыхание, видела его голубые бездонные глаза. От него пахло сеном и клевером. В этот момент Лиза подумала, почему такой славный парень – всего лишь крепостной? Из него вышел бы доблестный офицер, смелый воин, такой как Владимир или Мишель.
- Ну вот и пришли, Лизавета Петровна.
- Хорошо, спасибо тебе, Никита, - юная княжна неожиданно даже для самой себя легонько чмокнула парня в щёчку, - ступай.

- Ау, Лизавета, ты где витаешь? – Мишель стоял рядом и тряс её за плечо.
- А? Извини, я задумалась.
- О своём прекрасном конюхе? – Миша усмехнулся.
- Кому конюх, а кому… Неважно.
- Эх, Лиза… Два дурака мы с тобой. Угораздило же так влюбиться.
- Да уж, знали бы наши родители, чем занимаются их дети. Представляю глаза твоей маменьки, когда ты в качестве своего фаворита представил бы им Корфа!
- Про реакцию Марьи Алексеевны я пожалуй промолчу. Она бы по-любому всыпала бы тебе розг. А если бы узнала, что ты ещё и табаком втихаря балуешься… Ууу…
- Миша, прекрати. Мне уже страшно. Ты лучше скажи, что с Владимиром собираетесь делать?
- Эм… Если честно, я хотел бы съездить с ним в Париж. Хотя бы ненадолго.
- Хорошая идея. Поддерживаю, - Лиза докурила трубку, встала с подоконника и подошла к комоду. Открыв нижний ящик, она положила туда трубку, прикрыв платком, чтобы не попадалась лишний раз на глаза.
- И… по поводу Никиты.
- Что?
- Думаю, смогу тебе кое-чем подсобить. Поговорю с Володей. Знаю я к нему подход, - Мишель многозначительно улыбнулся.
- Ты уверен, что это поможет? – в глазах Лизы промелькнул маленький лучик надежды.
- Попытка не пытка. Но обещать ничего не буду.
- Хорошо, хорошо. Только не забудь.
Мишель встал и уже собрался уходить.
- Миша…
- Что? – он обернулся.
- Спасибо тебе. За понимание.
- Это тебе спасибо, mon ami. Что бы я без тебя делал.
Мишель улыбнулся и вышел из комнаты.

Сегодня Владимир, впервые за долгое время, взглянул на мир другими глазами. Листья деревьев в парке казались зеленее, солнце – ярче, улыбки на лицах прохожих – чаще. А самое главное – на сердце было как-то легко и очень свободно. Он был счастлив, ведь человек, которого он так любил, не отвернулся от него, и более того – даже ответил взаимностью. Для Владимира это было какое-то совершенно новое ощущение – если раньше он женщин покорял, подобно горным вершинам, каждый раз теша своё самолюбие на тему своей привлекательности и мужского обаяния, то теперь он радовался тому, что его не отвергли. Это было похоже на какое-то совсем детское счастье, когда радость так легка и удивительна по своей простоте, когда дышится легко, и твоё тело наполняется новыми силами.
Владимир остановился и закурил. Ему вдруг захотелось сделать для Михаила какой-нибудь сюрприз. Например, романтический ужин. А потом… Хм… Посмотрим. Владимир развернулся и быстро зашагал к своему дому, нужно было основательно подготовиться к такому ответственному мероприятию.

Мишель тем временем находился в раздумьях. Сидя в кресле, он пил виски из широкого стакана и думал о вчерашнем разговоре с Владимиром. Вчера тот признался в своих чувствах и Михаил был рад тому, что услышал. Ведь на Володю он обращал внимание уже очень давно. Мишеля всегда привлекали сильные характером мужчины, отчасти поэтому даже недоступные. Хотя слово "привлекали" здесь звучит как-то слишком пошло. Правильнее было бы сказать, что Миша очень ценил эти качества в мужчинах. Поэтому немудрено, что Володя давно занимал заветный уголок в сердце Миши, но последнему приходилось лишь тихо вздыхать, видя, как на очередном балу барон Корф мило улыбается какой-то очередной барышне.
Сам Михаил вряд ли смог бы рассказать о своих чувствах Володе. Он прекрасно понимал, что не может разрушить свои дружеские отношения с ним, боялся хоть как-то скомпрометировать честь друга. Поэтому нежные объятия друга оставались лишь мечтами, которым, казалось, не дано было воплотиться в жизнь.
В комнату вошла Полина.
- Записка от барона Корфа, барин.
- Хорошо, спасибо, Поля. Ступай.
Записка от Владимира. Это хорошо. «Жду тебя сегодня в 19:00 у себя. Володя». Мишель улыбнулся. Что, интересно, задумал этот пижон? Уж не соблазнить ли меня? Пусть только попробует! Я с удовольствием соглашусь. Мишель хитро улыбнулся, допил одним глотком виски и отправился готовиться к вечернему свиданию с Корфом.

Владимир стоял у окна гостиной и смотрел в вечернее небо. Мишель немного опаздывал. В комнате стоял полумрак, лишь только несколько свечей, стоявших на столе, освещали пространство комнаты. В небе за окном по одной загорались вечерние звёзды.
- Привет.
Владимир почувствовал знакомую тяжесть руки на своём плече.
- Мишель… Я так ждал тебя.
Володя обнял Мишу за талию и нежно поцеловал в губы. Мишель посмотрел в глаза Володи и увидел в них то, чего не видел, наверное, никогда в его глазах. Обычно на всех своих женщин Владимир смотрел с холодной улыбкой на лице, правильнее было бы сказать, даже с ухмылкой. Ни намёка на чувства. Сейчас же Володя был таким искренним, таким ласковым и удивительно нежным. Весь холод из его глаз будто улетучился. «Наверное, это и есть любовь», - подумал Мишель и ответил на поцелуй.
Весь вечер прошёл в уютной обстановке, Мишель с Владимиром много разговаривали, будто давно не виделись. Как странно бывает, однако. Люди знают друг друга много лет, но когда начинают испытывать чувства, то словно открываются с другой стороны, и кажется, что они совсем недавно познакомились. Так случилось с Михаилом и Владимиром в этот раз. Они давно друг друга знали, но когда открыли свои чувства, то словно другими глазами посмотрели друг на друга. Появилось какое-то новое удовольствие общаться, быть рядом.
- Поздно уже, Вам не кажется, господин Репнин, что пора бы уже отправиться спать?
Мишель грустно улыбнулся.
- Кажется. Но очень не хочется. Я так не хочу с тобой расставаться сегодня…
Миша подошёл к сидящему Володе и обнял его за плечи. Владимир взял ладошку Мишеля в свои руки и легонько прикоснулся губами.
- Пойдём.
- Куда?
- Ко мне.
- Зачем?
- Спать! Мишель, у нас сегодня что – день глупых вопросов?
Миша засмеялся.
- Нет.
- Тогда пойдём. Спать. Сегодня ты спишь у меня.
- А завтра?
- И завтра.
- А…
- Всегда. И плевать, что подумают другие.
Ребята легли в постель. Владимир обнял Мишу и закрыл глаза.
- Ты теперь только мой. И больше ничей.
Мишель почувствовал в голосе Владимира немного властные нотки, но отчего-то его это совсем не задело, скорее наоборот. Он понял, что Володя его действительно любит и заботится о нём, как ни о ком другом. С этими мыслями он обнял Володю, поудобнее устоился у него под боком и заснул.

Название: "Если бы не ты..."
Автор: Forest1333
Рейтинг: R
Жанр: слэш
Пейринг (герои): ВовМиша (Владимир Корф, Михаил Репнин)
Примечание: моя дебютная работа по данному пейрингу. Не судите меня слишком строго, я только учусь.

Если бы не ты — мои чувства были бы только бледным отражением чужой любви... (с)

Владимир сидел в кресле и курил сигару. Нет, так больше не может продолжаться. Если бы отец сейчас был жив, он бы этого не перенёс и умер ещё раз. Владимир горько усмехнулся. Право дело, взрослый мужчина, офицер не может позволить себе таких слабостей. Но, чёрт подери, откуда эта ревность к Анне, откуда все эти мысли о нём, откуда эта слабость в ногах при одном его взгляде?
- К тебе можно?
А вот и он.
- А, это ты, Мишель. Заходи.
И снова невольно заглядываешься на его фигуру, походку, движения. Руки! Ммм… Всё бы отдал за их прикосновение.
- Володя, ты меня слышишь?
- А?
- Ты опять думаешь о чём-то своём? Уж не о тех ли дамах, что так усердно пытались с тобой познакомиться на последнем балу?
Да какие уж тут дамы, тут кто получше есть. Корф невольно улыбнулся.
- Значит, я угадал.
- Да нет, Мишель, - Владимир рассмеялся, - так, вспомнил кое-что. Что слышно от Долгоруких?
Михаил долго что-то рассказывал, но Владимир не слышал его. Он лишь смотрел на друга и пил коньяк из бокала маленькими глотками.
- Вот как-то так… - закончил свой рассказ Михаил, - Володя, что с тобой? Ты сегодня какой-то странный. С тобой всё в порядке, ты не болен?
Владимиру была приятна такая забота со стороны Мишеля, он снова улыбнулся, в этот раз уже как-то грустно и даже немножко обречённо, сожалея, наверное, о том, что не был сейчас болен.
- Нет-нет… Всё в порядке. Тебе показалось.
- Тогда я, наверное, пойду. Отдыхай. Мне всё-таки кажется, что ты сегодня устал.

Михаил вышел на улицу и решил немного прогуляться. С Владимиром что-то не так. Сегодня он был какой-то рассеянный и совсем меня не слышал. Смотрел на меня, а думал о чём-то своём. Как будто что-то скрывает от меня, боится, что я узнаю. У него всегда какие-то тайны! Почему он не поделится со мной? Ведь мы друзья. И я всегда готов ему помочь!

Владимир снова сидел в кресле и курил. Как сказать лучшему другу, что он для тебя не просто друг, а… Что-то большее… Как сказать, что тебе совсем нет дела до всех этих бесконечных дам с их бабскими ужимками и глупым смехом? Как сказать, что одна его улыбка заставляет твоё сердце биться чаще. Что тебе нужен только он.

На следующий день Михаил решил снова зайти к Владимиру и поинтересоваться самочувствием друга, ибо Мишелю показалось, что вчера последний беспросветно врал, говоря, что всё хорошо. Зная Владимира много лет, Мишель достаточно хорошо научился определять, когда Корф начинает врать, стараясь не беспокоить друга своими проблемами.
- Здравствуй, Володя.
- А, привет, Мишель. Заходи. Пить будешь?
- А по какому поводу вы, господин барон, уже с утра в обнимку с бутылкой?
- Эх, Мишель, Мишель. Вам не понять.
- Да уж постарайтесь объясниться, сударь. Володь, ну я серьёзно. Так же нельзя.
Михаил забрал бутылку из рук Корфа. Владимир сел на край дивана и опустил голову.
- Что такое Володь? Давай рассказывай.
- Тебе не понять, Миша.
- Ну ты всё-таки попытайся. Мы же друзья.
- Да, друзья.
Владимир поднял голову, и Мишель увидел на глазах друга слёзы.
- Я так больше не могу, Мишка. Не могу.
Володя всхлипнул. Миша сел рядом и обнял друга. Владимир взял руку Миши и приложил к своей груди.
- Миша, я… Наверное, это глупость всё, и неправда. Наверное, я просто болен. Я не знаю, что со мной. Просто я понял, что… Люблю тебя. Наверное, ты сейчас отвернёшься от меня. Встанешь и уйдёшь. И больше никогда не вернёшься ко мне и не захочешь даже знать меня более. Я пойму. Ты серьёзный, сильный человек, а я… Меня, наверное, даже мужчиной теперь назвать трудно.
Теперь в голове Мишеля всё встало на свои места. И это странное поведение Владимира, и его непонятная агрессия по отношению к Анне.
- Володька… Что ж ты раньше мне не сказал, дурачок? Думал, я брошу тебя? Своего любимого друга? Да никогда! Я не променяю тебя ни на одну бабу, ты мне дороже их всех вместе взятых. Не говори глупостей, ты настоящий мужчина. Хотя бы потому, что нашёл в себе силы признаться в своих чувствах. А это достойно уважения. Я не брошу тебя, Володька. Потому что люблю тебя.
- Правда? – Владимир поднял глаза на Мишу.
- Конечно! И мы будем вместе. Обещаю.
- Мишка…
Из глаз Володи текли слёзы. Но теперь это были слёзы радости. Радости от того, что Мишель не бросит его. Что всегда будет рядом. Что его чувства взаимны.
- Я люблю тебя, Мишка…
- А я тебя.
Мишель приподнял голову Володи и нежно коснулся его губ своими губами.
- Ну всё, не плачь. Всё хорошо.
- Я… Я так рад. Знаешь, мне так трудно было. Я думал, ты меня бросишь и не захочешь больше меня видеть. Но ты оказался таким… Таким…
Володя положил голову на плечо Мише.
- Ты ведь не бросишь меня? – шёпотом спросил Володя.
- Ну что ты, как я могу тебя бросить. Ведь если бы не ты, мои чувства были бы только бледным отражением чужой любви.

Очень нежное, красивое видео.

В приложение к нижеопубликованной серии коллажей стихотворение, написанное Людмилой, участницей того же форума ( http://nastya.borda.ru/ ):

Я к Вам пишу, чего же боле,
Что я могу еще сказать?
Вы поселились в моем доме,
Вы заняли мою кровать.
Но я готов терпеть лишенья,
Делить и кров и стол и жизнь.
Но только бы не униженья.
Вниманьем с детсва обделенный,
Я всретил Вас и вот тогда,
Семейным счастьем удивленный,
Я полюбил Вас навсегда.
У Вас в семье увидел ласку,
Не виданную досель мной,
Не верю, может это сказка?
Но Вы так ласковы со мной.
Я так хочу простого счастья,
Семьи, любви, уюта, страсти.
Вы можете все это дать,
И я готов это принять...

Со мной Вы рядом и на нарах,
Ведут нас вместе на расстрел.
Скажите, все это не даром?
Ведь Вас тревожит мой удел?
Мы с Вами женщину делили,
Нам это нужно было? Нет!
Ее мы с Вами не любили,
Она источник наших бед.
Из-за нее мы отдалились…
Но вовремя остановились.
Свои ошибки сознавая,
Мы снова вместе, снова рядом.
И это правильно, признаю,
Тревожат только Ваши взгляды.
В них нет доверия, как прежде,
Но сохранилось то тепло.
Прошу, оставьте мне надежду,
Что все, что было, не прошло.
Я докажу Вам, мой родной,
Что ВЫ нужны мне, не другой.
***
Ещё от Людмилы:
На мотив «Чебурашки» песенка Вовы)))))

Я был когда-то странным, имел много изъянов,
И ревновал я друга к своей же крепостной.
Теперь я изменился и в друга я влюбился,
И что же делать мне с любовью той?

Мне не везло сначала и раньше так бывало,
Я дрался на дуэлях по сотне раз в году.
Теперь я уступаю и дам не замечаю,
И тихо злюсь я на свою судьбу.

Устав уже терзаться, решил ему признаться,
И чудо вдруг случилось, он тоже полюбил.
Теперь я вместе с другом, он лучшая подруга,
Он самый лучший в мире Михаил.

Слэш-коллажи по пейрингу Михаил Репнин/Владимир Корф

Рассказ без названия. К сожалению, автор мне неизвестен, знаю лишь автора подборки, из которой я взял этот фик на одном из форумов по сериалу "Бедная Настя". Это Lorett. Спасибо ей большое. В моём дневнике уже случалось, что находился неизвестный мне автор рассказа. Надеюсь, так будет и в этот раз. Если автор вдруг наткнётся на свой рассказ здесь, очень прошу его отписаться в комментариях! Итак, собственно, сам рассказ...
***
Владимир Корф устало развалился на кровати. Беседа с отцом, как и всегда закончилась ничем. Папа, хоть и являлся привидением, но умудрялся как и при жизни , довести сына до белого каления своими претензиями и наставлениями, которые, как правило, были уже не только запоздалыми, но и не нужными. Теперь вот очередная блажь папеньки заключалась в том, что Владимир просто обязан жениться, и, конечно, на любимой воспитаннице. Володя не стал твердо обещать скорой свадьбы, решив проанализировать ситуацию и постараться выйти из нее с наименьшими потерями. Варя принесла штоф холодной водки и соленых огурчиков (так лучше думалось), и Владимир углубился во всесторонний анализ
20 причин вообще не жениться и провести остаток жизни с Мишелем:

1.Он мой самый близкий друг.
2.Он и так живет со мной в моем доме, не нужно ничего менять.
3. он не склонен к побегам, скорее наоборот, всегда и везде следует за мной.
4.Он не поет романсов.
5.Он не играет на музыкальных инструментах.
6.Он не крепостной.
7.У него нормальная наследственность.
8.За его честь не придется драться на дуэли, он и сам за нее постоит, если возникнет необходимость.
9.Он не склонен к посещениям борделей, ни в качестве посетителя, ни в качестве …в общем, ни в каком качестве.
10.Я всегда знаю где он находится, потому что он всегда находится со мной.
11.Родство с Долгорукими исключается.
12.Если я отвечу на вопрос, почему он не может быть с Анной, то других навязчивых вопросов, уверен, не будет, а может и на этот не придется отвечать, когда мы будем вместе.
13. Он лучшая и проверенная компания для гулянок и никогда не упрекает меня за них.
14.У нас не будет детей, а значит психически больные наследники исключаются.
15.От меня у него нет секретов, он достаточно предсказуем и я всегда знаю, чего он хочет, в отличие от Анны.
16.К нему нет претензий у отца, может и его он полюбит?
17.У нас не будет поводов для дуэлей.
18.Отомщу Анне за ее вероломство и Лизе за ее настойчивость, оставлю дам без женихов!
19.Миша не потребует безумных доказательств любви, достаточно слова офицера.
20.Я просто его люблю!

2 причины не быть с Мишелем:

1.У него нет женских достоинств…за то какие мужские!!! Красив, благороден, честен, предан, не развратен!!!!!
2.2.Не известно, где его дом, в случае, если Мария Алексеевна отберет поместье, некуда будет податься…хотя…отправимся на Кавказ! С милым рай и на Кавказе!

Допив остатки водки, Владимир умиротворено прикрыл глаза, размышляя, как завтра он будет с упорством доказывать отцу свою правоту, а Мише- свою любовь.

Михаил прекрасно осознавал, что отец Владимира не успокоится, пока сын не выполнит его волю. Это печалило. Но выхода не было. И что же тогда делать ему, Мише? Придется тоже связать себя с кем-то семейными узами. Но с кем? Миша закрылся в кабинете, взял перо и бумагу и принялся записывать свои размышления.
20 причин не жениться и провести жизнь с Владимиром:

1.Он мой лучший друг.
2. Он не крепостной.
3.У него нет маменьки- любительницы оружия и ядов.
4.Я привык жить в его доме, и точно знаю где он находится.
5. С ним не будет скучно, он такой выдумщик.
6.Уверен, он устроит посещение не только Петропавловки, но и других интересных мест дяди Бени.
7. Он не родственник Долгоруким.
8.У нас не будет больше ни дуэлей ни ссор.
9.Я всегда знаю, где его искать- или в тюрьме, или на Кавказе или в кабаке, не то что любящих побеги дам.
10.Он имеет постоянный доход от поместья, а откуда у меня доходы и есть ли они вообще ,я не знаю.
11.В его доме не болтается постоянно господин Забалуев.
12.Позор из-за посещения кабаков ему не грозит.
13.Плохая наследственность для детей исключается, как и сами дети.
14.Я точно не буду у него вторым, после него самого.
15.У него богатый опыт в любви, может поделится?
16.Мне не придется делить любимого с лучшим другом, так любимый и друг будут в одном лице.
17.Ему не нужна протекция в императорский театр.
18. Отмщу Лизе за насилие надо мной, разрушу ее планы в отношении Владимира.
19.В случае чего, у Владимира может поселиться и Натали.
20.Я просто его люблю!

2 причины не жить с Владимиром:

1.У него нет женских достоинств, за то масса недостатков, их компенсирующих- он красив (хотя, это как раз достоинство), своенравен, бывает капризен, упрям, имеет секреты, не постоянен, любит говорить загадками.
2.Если его поместье отберет Долгорукая, мы останемся на улице. Ну и ладно, попытаемся отыскать мой дом, если не получится, отправимся на Кавказ, лишь бы вместе!

Еще раз перечитав свои умозаключения, Мишель решительно встал и отправился в покои Владимира, намереваясь сегодня же доказать тому свою любовь и здравомыслие сделанных им выводов.

Меня зовут Аркадий, мне десять лет.
Я живу с папой и бабушкой. Мамы у меня нет. Она умерла. Родила меня и умерла. Поэтому я совсем ее не помню. Но у меня есть бабушка и дедушка – ее мама и папа, которые меня любят. Папина мама меня тоже любит и зовет Кашенька. Я ненавижу мое имя с тех пор еще, когда девчонки в садике дразнили меня «Аркашка-какашка». Но теперь мне все равно, потому что я сижу за столом и делаю вид, что делаю уроки, а на самом деле думаю про письмо, которое хочу написать, перед тем как заболею и умру. Потому что мой папа – гей. Что такое гей, я узнал вчера.
… Мы с моим другом Антохой шли из школы, а когда свернули во двор нашего дома, то услышали свист. Мы оглянулись и увидели под баскетбольным щитом наших пацанов. Они махали нам руками, и мы подошли. Там был Тимоха Климов, старше нас на год, Витька Смирнов и Данила Шестов – старше на два года, и Леха Бутузов – на три года. Конечно, в нашем доме есть еще другие пацаны, но сейчас были только эти. Мы подошли и протянули руки, чтобы поздороваться. С Антохой пацаны поздоровались, а со мной – нет. Я совал им руку, а они свои отводили, как будто она у меня была заразная. Тимоха и Витька на меня не глядели, а Леха с Данилой глядели и улыбались.
- Вы чего?.. – спросил я.
- А ничего! – сказал Леха.
- Вы чего? Чего я такого сделал? – снова спросил я, а сам стал прикидывать, почему они в этот раз не здороваются.
Они переглянулись и засмеялись. Леха и Данила засмеялись внаглую, а Тимоха с Витькой – так, не очень.
- Ну, вы чего?.. – заорал я.
- Сказать? – спросил Леха пацанов и подмигнул им.
- Скажи! – радостно отозвался Данила.
- Ну, короче, твой отец – гомик! – не долго думая, сказал Леха, и остальные, кроме Антохи, уставились на меня, как на гадюку.
- Что, что-о? – спросил я.
- Что слышал! Гомик! – повторил Леха.
Мы с Антохой переглянулись.
- А-а… что такое гомик? – спросил я Леху.
- Ну, пидор по-нашему! – расплылся Леха, и все остальные, кроме Антохи, попрятали руки в карманы и прищурились.
Не было у нас оскорбления страшнее, чем это. А тут такое про отца.
- Сссам ты пидор! - сбросил я рюкзак и, не помня себя от злости, бросился на Леху.
Леха заехал мне навстречу в плечо, и я упал. Потом вскочил, чтобы снова кинуться, но со спины меня обхватил Данила и держал, не давая ходу. Леха вытянул кулак, уперся мне им в грудь и сказал:
- Че ты дергаешься, Аркаха? Че ты дергаешься? Ведь ты же не виноват, что твой отец гомик!
- Сссам ты гомик! – заорал я ему в лицо.
- Ты думаешь, я гоню? – вдруг сочувственно заговорил Леха, - Ничего я не гоню! Я сам вчера вечером видел!
- Чего ты видел? – крикнул я, не представляя, чего такого этот дурак Леха мог видеть.
- Я видел, как твой отец шел вчера вечером под ручку с каким-то парнем, а на остановке его поцеловал! Они думали, что никто их не видел, а я видел! – выпалил Леха и сделал страшные глаза.
Я молчал и смотрел на Леху. Данила осторожно ослабил руки, но не отпустил.
- Ну и что? – наконец спросил я, не понимая, что здесь такого, - Он и меня целует на прощанье! А твой отец тебя что, не целует разве на прощанье?
- Дурак ты, Аркаха! Ты же маленький, а тот большой был парень, ростом с твоего отца! И притом в губы! Так только гомики делают!
- Ты все врешь! – крикнул я, - Врешь ты все!
Данила ухватил меня покрепче.
- Да мне и так про него говорили, а тут я сам увидел! Прикинь! – презрительно процедил Леха.
- Кто говорил? – рванулся я к нему, но тут неожиданно понял, о каком парне идет речь:
- Ты урод, Леха! Это дядя Миша, наверное, был! Мой папа музыкант, и они с ним репетировали, а потом он его пошел провожать! Он всегда так делает!
- Ре-пе-те-пи-ти-ро-ва-вали! – противно засмеялся Леха, показывая на меня пальцем.
Я задергался у Данилы в руках:
- Пусти, гад! Пусти, урод! Я тебя убью, Леха! Данила, сука, пусти!
Данила держал крепко. Леха криво улыбался.
Я начал плакать. Я кричал и плакал, а потом вдруг ослаб и перестал дергаться.
Тут все пацаны, кроме Антохи, стали меня утешать:
- Ну, ты че, Аркаха! Ну, ты же тут не при делах! Ну, ты же реально не виноват! Ну, кончай ты обижаться!..
Они утешали, а я молчал. Данила отпустил меня, я подобрал рюкзак и, ни на кого не глядя, побрел в сторону моего подъезда. Меня ни с того, ни с сего тяжело оскорбили почти родные люди.
На самом деле я не знал, что означает слово пидор, а теперь и гомик. Я только чувствовал, что в этом слове есть что-то очень стыдное и взрослое. И если Леха не врет, то выходит, что мой папа - не такой, как все, а гораздо хуже, а значит, я теперь тоже - не такой, как все.
Меня догнал Антоха и пошел рядом.
- Аркаша, Аркаша, не верь им, врут они все! – говорил он, - Слушай, пойдем к нам, у нас торт есть!
- Не хочу торт… - сказал я.
- Ну, пойдем на компьютере поиграем! Пойдем, а?
- Не хочу… - сказал я, но ноги сами понесли меня к Антохиному подъезду, потому что лучше к Антохе, чем домой.
Нам открыла мама Антохи, и Антоха сказал:
- Мам, можно Аркаша у нас побудет?
- Конечно, конечно! Заходи, Аркашенька, заходи, милый!
В квартире у Антохи пахло по-другому, чем у нас. Вкуснее. Мама Антохи заставила нас вымыть руки и усадила есть котлеты. Я котлеты не хотел, и она налила мне чай и отрезала большой кусок торта.
- Как бабушка поживает, Аркашенька? Папа как? – спрашивала мама Антохи, пока я ковырял торт.
- Хорошо… - отвечал я.
- В музыкальную школу ходишь? Нравится?
- Хожу… Нравится…
- А что ты грустный такой? Не заболел?
- Не заболел…
Пока она расспрашивала, Антоха съел котлету, подтянул к себе кусок торта и вдруг спросил:
- Мама, а что такое гомик?
- Как? Гномик? – не поняла мама.
- Го-о-омик! – громко сказал Антоха.
Мама закашляла, а потом строго спросила:
- От кого ты это слышал?
- Мальчишки во дворе сказали! Они сказали, что Аркашин папа - гомик!
Мама Антохи закрыла лицо руками и отвернулась от нас. Ее спина задрожала, и было непонятно – плачет она или смеется. Потом она повернулась, и мы увидели, что лицо у нее красное и дергается.
- Это плохое слово. Надо говорить – гей, - сказала она.
- Мам, а что такое гей? – спросил Антоха.
- Это когда мужчины дружат с мужчинами…
- Как мы с Аркашей? – радостно перебил ее Антоха.
- Не совсем… Вы ведь и с девочками тоже дружите, а есть мужчины, которые с девушками не дружат, а только с мужчинами… Ну, в общем, рано вам еще об этом знать!
Когда я уходил, мама Антохи прижала меня к себе, погладила по голове и сказала:
- Бедный ты мой бедный!
Пахло от нее не так, как от бабушки, а гораздо вкуснее.
Я пришел домой и спрятался в своей комнате. Бабушка несколько раз заглядывала ко мне, но я притворялся, что делаю уроки, потому что я не хотел ни с кем разговаривать. Потом наступил вечер, и я пошел в бабушкину комнату. Она сидела, накинув шаль, и смотрела телевизор.
- Пришел наконец-то мой Кашенька! Садись ко мне, мое солнышко! Ты, может, кушать хочешь?
Я мотнул головой.
- Тебя что, где-нибудь кормили?
- У Антохи…
- Ты у Антошки был? Как его мамочка поживает? Ты видел ее?
- Видел… Хорошо поживает…
- Она очень хорошая женщина! Они с твоей мамой Аней очень дружили, перед тем, как... вы с Антошкой родились. В следующий раз передай ей от меня большой привет!
- Бабушка, а правда, что наш папа – гей? – спросил я.
Бабушка застыла.
- Что ты такое говоришь? – с трудом выговорила она.
- Лешка видел, как наш папа целовался на остановке с дядей Мишей.
- Какой Лешка?.. Что видел?.. С каким дядей Мишей?.. – побледнела бабушка.
- Лешка из седьмого подъезда. Ты его не знаешь, - ответил я.
Ничего не говоря, бабушка с трудом поднялась и пошла из комнаты. Вскоре я почуял запах лекарства. Я пошел ее искать и нашел на кухне. Она стояла перед шкафчиком и составляла туда пузырьки со своими лекарствами. Закончив, она повернулась ко мне и чужим голосом сказала:
- Пойдем, солнышко, посидим с тобой на диванчике.
Мы вернулись в ее комнату, сели рядом, и бабушка стала смотреть в телевизор. Я ждал, когда она что-нибудь скажет, но она за весь вечер так ничего и не сказала.
В одиннадцать часов пришел папа, поцеловал нас с бабушкой, стал ходить по квартире и рассказывать, как прошел концерт в консерватории. Мы с бабушкой молчали. Папа, наконец, это заметил и спросил:
- Вы что такие кислые?
Бабушка сказала:
- Иди, Аркашенька, в свою комнату. Нам с папой поговорить надо.
Я пошел, но успел услышать, как папа удивленно спрашивает бабушку:
- Поговорить? О чем? Что случилось?
Они ушли в бабушкину комнату, и я услышал, как они прикрыли за собой дверь.
Я не собирался отсиживаться в своей комнате и на цыпочках пробрался к закрытой двери. Дверь была очень удобная, потому что через мутные стеклянные квадратики можно было вовремя увидеть черную тень того, кто к ней идет, чтобы успеть убежать.
- Ну что, музыкант, доигрался? – сказала за дверью бабушка.
- Ты о чем, мама? – сказал папа.
- Ты совсем потерял совесть, сынок! Теперь уже весь город знает о твоих похождениях с мужчинами! А главное, об этом знает Аркаша! Какой позор!
- Что значит знает Аркаша? Да откуда он может знать? И что он, в конце концов, может в этом понимать? Ведь он же еще ребенок!
- А ты хочешь, чтобы он вырос и стал таким, как ты? Какой позор! До чего ты докатился! До чего я дожила!
- Зачем ты снова начинаешь эти разговоры, мама? Ведь для тебя это уже не новость! Мы все уже давно обсудили! Что делать, если я не могу иначе!
- Ну как же, знаю! Сначала ты говорил, что после Ани ты не можешь быть ни с одной другой женщиной, что ты ее так любил, что не можешь больше ни на кого смотреть, и так далее и тому подобное! А я тебя жалела, уж очень ты поначалу убивался, а ты связался с мужиками, и теперь об этом знает твой собственный сын! Какой позор! Нет, я этого не вынесу!
- Да почему я должен этого стыдиться? Нынче весь мир так живет! Во всяком случае, в наших кругах…
- Вот именно, в ваших узких кругах! И этого я никогда не понимала – как этот ужасный порок может уживаться рядом с высоким искусством!
- Представь себе, уживается! Ты же знаешь, сам Чайковский…
- Не смей клеветать на гения всех времен и народов! Эту басню ваши узкие круги специально придумали, чтобы опустить гениального человека до своего уровня! Чайковский никогда не был геем!..
- Мама, о ком мы сейчас говорим? О Чайковском или обо мне?
- Об Аркаше! О твоем сыне! Ведь теперь от него могут отвернуться все его друзья!
- Но ведь это не он гей, а я!
- Ты дурак, сын, раз думаешь только о своей заднице! Нет, я этого не вынесу!
Дальше я слушать не стал, неслышно ушел к себе в комнату и залез там под одеяло.
Значит, все правда. Значит, мой папа – гей, а значит, гомик и пидор. И, значит, я никогда уже не буду ровня моим друзьям. Я вспомнил, как смотрели на меня пацаны, и мне захотелось заплакать.
Пришел папа.
- Как ты тут? – спросил он.
- Ничего… - ответил я с закрытыми глазами.
- Ладно, завтра поговорим, - поцеловал меня папа и ушел.
Пришла бабушка.
- Как ты тут? – спросила она.
- Ничего, - сказал я и открыл глаза.
- Ладно, спи, завтра поговорим, - поцеловала меня бабушка и собралась уходить.
- Бабушка, - сказал я, - А отчего люди умирают?
Бабушка присела на кровать:
- Во-первых, от старости. Во-вторых, от болезней. От горя, от предательства, от глупости, в конце концов… Но тебе еще рано об этом думать. У тебя вся жизнь впереди. Спи.
И ушла.
Утром я пошел в школу, и весь день мне казалось, что все смотрят на меня насмешливо и с презрением. Обманув Антоху, я в одиночку пришел из школы домой и сел за стол у себя в комнате. Я делал вид, что делаю уроки, а на самом деле думал про письмо, которое хотел написать, перед тем как умру. Но еще перед этим я украл из бабушкиного шкафчика упаковку с таблетками, и после того, как я напишу письмо я выпью всю упаковку.
Я знаю, отчего умирают люди.

Александр Солин
proza.ru

Перебирал сегодня свои рассказы и обнаружил, что один из них почему-то не выложил, не поделился с вами. Хотя рассказ, и по предыдщим отзывам, и по моему субъективному мнению, хороший.

I was born to make you happy...
Господи, если бы ты знал, как я люблю его… Он нужен мне. Как воздух. Он нужен мне. Как свет. Без него моя жизнь ничего не значит. Пустая игрушка. Только он наполняет её смыслом. Только он может сделать меня счастливым.
Знаешь, Боже, когда он однажды поцеловал меня утром, я был самым счастливым человеком на свете. Ведь ближе него у меня никого нет. Его теплом я согреваюсь по ночам. Его улыбка даёт мне каждый день надежду выжить в этом мире. Его глаза… Господи, если бы ты знал, какие у него глаза, когда он смеётся! Господи, спасибо тебе, что этот человек есть в моей жизни…
Я никогда не думал, что смогу полюбить вот так. Ни за что. Просто потому, что одна его улыбка озаряет мою душу светом. Просто потому, что он любит меня по какой-то только ему ведомой причине. Господи, если бы ты знал, как я боюсь его потерять. Ведь за один только взгляд его глаз я готов отдать всё, что у меня есть. Он – мой смысл жизни. Поверь, я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Чтобы он просыпался каждое утро с улыбкой. Чтобы ему было со мной так же тепло, как и мне с ним.
Это нежное, ласковое тепло. Это он. Я смотрю на него и понимаю, что совершеннее нет на свете. Но приходит не чувство какого-то фанатичного восхищения, а нежность к нему. Я слегка наклоняюсь и целую его в ушко. Господи, как же вкусно от него пахнет. Зарылся носом в его волосы. Я схожу с ума. Кажется, просыпается. Открывает глаза.
- М-м-м… Серёж… Доброе утро.
- Доброе, малыш.
Этот взгляд, нежный, ласкающий. Чуть наклоняюсь и целую тебя. Твои руки обхватывают мои плечи, нежно сжимая их в томительной судороге.
- С тобой так хорошо, малыш. Я люблю тебя. И никому не отдам.
- Я знаю, Сер, - улыбается той самой улыбкой.
М-м-м, ну зачем же ты так издеваешься надо мной. Ты ведь знаешь, глупый, что когда ты улыбаешься, я ради тебя на всё готов. Моя любовь – для тебя. Возьми! Ты ведь знаешь, я родился, чтобы сделать тебя счастливым.
I don’t know how to live without your love
I was born to make you happy
Cause your the only thing within my heart
I was born to make you happy
Always and forever you and me
That’s the way our life should be
I don’t know how to live without your love
I was born to make you happy

***
Хочешь ли крови, вампир всей Вселенной?
Холод коснётся твоих синих губ.
Страсти плоды, словно руны, нетленны,
Мысли твоей головы не умрут.
Век не прожить – это истина ложна,
Души людей никогда не умрут.
Лучше бы умерли – жить уже тошно
В грязи, где трудно найти так приют…
Хочешь уйти – уходи поскорее
Здесь тебе нечего делать уже
Жалкие люди не станут мудрее
Холодно тут, снег не тает в душе.
Мне не согреть твои слабые плечи,
Голос простужен и горло болит.
Крикнешь – тебя здесь никто не услышит
Разум уснул, только сердце не спит…
Нет тебя рядом, и разум свихнулся
Глупая боль тебе мыслить вредит…
Разум твой пуст – никогда не проснётся
Сердце болит… сердце болит…

Жди меня, и я вернусь
Только очень жди…
Жди, когда наводят грусть
Серые дожди…
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара…
Жди, когда других не ждут
Позабыв вчера…

Проснулся. Его нет. Холодно. Встаешь, надеваешь тапки идёшь на кухню ставить чайник.
За окном снег. «Вот и зима пришла», - думаешь ты.
Горячий кофе обожжёт руки, но не согреет душу. Увы. Всему в этой жизни приходит конец. Горькая истина. И сладкий кофе вряд ли сделает её слаще.
После обеда ты решил отправиться на прогулку. Надел свой любимый шарф – в разноцветную полоску. «Его так любил носить Серёжка», - невольно вспомнил ты. Тебе просто хотелось идти по улице и ощущать рядом что-то родное. Пусть даже это будет всего лишь лёгкий запах любимого человека.
Ты пошёл в парк. Вдоль аллеи стояли высокие липы, укрытые первым зимним снегом. Под ногами грязь – жёлтые прелые листья вперемешку с полурасстявшим снегом. Слякоть. Ты идёшь, медленно разгребая ногами эту грязь и думая о том, что тебе не очень хочется возвращаться в пустую квартиру. Ведь тебя там никто не ждёт. Холодный свет прихожей неласково встретит тебя на пороге. Тёмнота в комнате и незажённый камин снова укажут тебе, что ты здесь – гость. Что ты никому не нужен. Никому, слышишь?
Эта мысль тревожно билась у тебя в голове. Тебе вдруг показалось, что весь мир вокруг тебя сжался до размеров цилиндра аллеи, по которой ты шёл. И есть только два выхода – идти вперёд или вернуться назад. Ты остановился.
- Серёжа…, - вдруг позвал ты.
Молчание. Лишь ветер просвистел в ушах. Дыхание вдруг стало глубоким. Сердцебиение участилось.
- Серёжа, - снова произнёс ты. Теперь уже с натяжкой, будто каждый слог имени давался тебе с трудом и ты выдохнул сразу всё слово.
Снова молчание. Теперь уже не было ветра. Закружилась голова. В глазах медленно начало темнеть. В горле сжался плотный комок, который вот-вот должен был взорваться.
- Серёжа! – уже всхлипнул ты и медленно начал опускаться на землю.
Из глаз брызнули слёзы. Ты закрыл лицо руками и опустился на колени.
- За что, господи, за что?! Скажи! Нет, ты скажи!!! Я хочу знать! Почему ты решил мою судьбу вот так – по мановению своей мысли? Я не хочу, слышишь, не хочу быть в твоей власти! Потому что ты убил человека, который был для меня этим миром. Убил!!! Зачем ты создаёшь людей, а потом делаешь их несчастными? Как ты можешь, Боже, как ты можешь?! Я не о себе сейчас говорю, нет. Это ты убил его! Ты! Я… Я больше никогда, слышишь, никогда не приду к тебе. Ты можешь меня убить хоть сейчас, но никогда я больше не ступлю на порог твоего храма. Никогда! Ты отнял у меня всё. Ты забрал его у меня. Я больше не верю в тебя! Я больше не верю в тебя…
Слёзы градом катились по твоему лицу. Ты размазывал их по щекам, но они появлялись снова и снова. Ты сидел на коленях посреди улицы и рыдал, не видя никого вокруг. Как будто в своём совсем маленьком мире. В мире, который раньше был для вас двоих, а сейчас остался для тебя одного. Согретый только твоим дыханием. Совсем слабым, едва уловимым. Это дыхание мог уловить только Серёжка на своём плече, проснувшись ночью.
Вставать с земли уже не хочется. Зачем? Продолжать чувствовать себя гостем? «Не хочу», - думаешь ты. Это последняя мысль. Дальше – темнота.

Вла, - ты услышал голос откуда-то издалека. – Вла, проснись!
Открываешь глаза. Перед тобой сидит Серёжка. Он взволнован и смотрит на тебя испуганными глазами.
- С-серёжа, т-ты?
- Владик, ты чего? Я тебя еле разбудил. Ты кричал, потом всхлипывал, плакал… Я так испугался.
Ты ещё раз посмотрел в испуганные глаза Серёжки. Он долго на тебя смотрел, а потом обнял и прижал к себе.
- Всё хорошо, малыш. Это был просто плохой сон. Не надо бояться. Я ведь рядом.
Ты прижался к нему всем телом и уткнулся носом в шею.
- Я так боюсь тебя потерять, Серёж…
- Не потеряешь. Я тебе это обещаю.
И он ласково чмокнул тебя в нос.
- Давай перевернём подушку и тебе больше не приснится этот дурацкий сон.
- Давай.
Серёжа заботливо укрыл тебя одеялом и лёг рядом. Ты тут же прильнул к нему и заснул у него под боком, уже не боясь, что тебе приснится что-нибудь плохое. Да и что может случиться, когда рядом с тобой есть настоящий защитник. Твой Серёжка.

Я долго думал и решил, что всё-таки буду публиковать здесь, в этом дневнике свои фики. Пишу я сейчас редко, но тем не менее. Пока что буду выкладывать кое-что из старых запасов. Эти фики уже были опубликованы на официальном форуме Сергея Лазарева. Здесь я их выкладываю по просьбам моих ПЧ. Надеюсь, что и здесь постоянные читатели у меня найдутся, благо аудитория на лиру более разнообразная, чем на форуме.
Начну я, пожалуй с рассказа "Сильнее ветра". О чём он - каждый решает для себя. Кто герои - тоже. У всех свои герои - реальные или вымышленные.
Жду ваших комментариев.

Сильнее ветра.
Почему? Почему так происходит? Как ему удаётся делать то, что не удавалось никому? Почему в его руках я становлюсь таким беспомощным? Ему стоит только улыбнуться, и я забываю обо всём. И уже забыл, где он там опять накосячил… Хочу видеть только эту улыбку – нежную, добрую, чуть-чуть виноватую, будто говорящую: «Прости, пожалуйста, я не хотел…». Не хочется думать о каких-то проблемах, кажется, что они решатся сами собой, а если и не решатся, то будут терпеливо ждать в стороне, боясь потревожить нас.
Пожалуйста не умирай
Или мне придется тоже
Ты конечно сразу в рай
А я не думаю что тоже
Остался один. Один – это значит без него. Один – значит умереть. Как так произошло? Когда это успело случиться? Ответь. Ради меня, ради нас с тобой. Или… Нас с тобой уже не существует? Существуешь только ты и жалкое подобие меня. Меня – того, который был, который лишь отчасти имел право на твою любовь и лишился её. Лишился её так нелепо, так… безобразно. Господи, за что мне это? Хотя… Что значит «за что»? Глупый вопрос…
Хочешь сладких апельсинов
Хочешь в слух рассказ длинный
Хочешь я взорву все звезды
Что мешают спать
Почему, почему, чёрт возьми, это произошло именно сейчас?! Почему, Господи? Ответь! Почему в моей голове сейчас творится хаос? Почему я не могу прожить ни дня без него? Почему, Боже, почему?!!!!!!!!!!!!!! В чём я виноват перед тобой? Неужели… Неужели в любви к нему? Разве такое возможно? За любовь… так… страдать… Слёзы… Откуда они? Я… я что? Плачу? Да, я плачу… Тупая, пронизывающая до мозга костей, боль. Сюрреальная и почти физическая одновременно.
Пожалуйста только живи
Ты же видишь я живу тобою
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою
Отступает. Медленно, волнами, отступает. И приходит долгожданное непонимание происходящего. Взгляд в стенку. Мысли, стоящие на месте. Всё это – остатки твоего прошлого, жалкое подобие воспоминаний, которые уже не тревожат душу. Холодно. Серо-синий холод медленно вползает в душу, вымораживая остатки сознания. Взгляд в потолок. Головокружение. «Боже, я устал», - кричат остатки чуть тёплого сознания. Остывает сердце. Остыл разум.
Хочешь море с парусами
Хочешь музык новых самых
Хочешь я убью соседей
Что мешают спать
Шаги. Медленные, но верные. На пути к свободе. На пути к полёту. На пути к ветру. Мысль, короткая, но наверное, спасительная, хочет… Спасительная? Да ну… Вряд ли… Всё, ради чего можно было откликнуться на этот случайный порыв, уже не существует. Зачем жить… Жить? Боже, какая, право, глупость! Существовать – вот верное слово! Зачем существовать, если есть свобода? Полная свобода, где нет другого мира, по ту сторону его тепла. И его тепла тоже. Нету.
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни
Наконец-то… Господи, наконец-то! Освобождение. Оно… Всепоглощающее, как что-то… Что уже стёрлось из памяти навсегда. И не вернётся. Ветер в лицо. Мягкие колючие снежинки. И скорость. Полёт. Тот самый, о котором ты так мечтал вот уже… Сколько? Ты не помнишь. Да разве это важно? Свобода – вот что важно. Разум прояснился, как никогда. И холода, этого жуткого, вымораживающего холода… Его нет! Почему? Не важно. Сейчас ничто не важно, но…
- Серёжа, неееееееееееееееееет!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни

Прежде чем начать свой сегодняшний пост здесь, приведу пару сообщений из прочитанного сегодня мной на форуме Smlash.
Диалог из темы с моим рассказом.
Пользователь Rina: "А, собственно, зачем вообще начинать? И кому надо?
"Можешь не писать - не пиши"(с)
*а уж ежели написал - не публикуй эту хрень "бессмертное творение" и не позорься *
Стыдно не знать родной язык!
"Вывалив кучу продуктов на стол, он с удовольствием стал разгребать их."
С каких это пор существительное женского рода единственного числа стало заменяться местоимением во множественном числе?
Ну и т.д. и т.п.
Господи, это надо ж быть настолько безграмотным... "
Пользователь forest: "Долго не хотел здесь отписываться, но отдельные товарищи вынудили. Если такие, как я, могут порой пренебречь правилами русского языка, то почему отдельные пользователи, считающими себя несомненно пупом Земли с тех пор, как кое-кто повысил их в должности, не могут научиться разделять личные амбиции и неприязнь от объективности? Свое владение/не владение русским языком я прекрасно знаю и даже критику могу выдержать в свой адрес от людей, которые способны адекватно об этом судить, опираясь не только на свою личную неприязнь ко мне, но и на более менее адекватные причины.
Тот человек, к которому я обращаюсь сейчас, поймёт, что именно о нём я веду речь. Чёрт, как же обидно разочаровываться в людях! Странно, что я не привык к этому до сих пор... Насколько разными, как оказалось, бывают люди, которые дружат много лет и сошлись в своё время, наверняка, из-за сходных черт характера. И слава богу, наверное, что научились они друг у друга чему-то хорошему, а не той дряни, благодаря которой у этих двоих по-разному могут сложиться отношения с одним и тем же человеком.
Что ж... Не велика потеря... Можете меня забанить на этом форуме, а кое-кто ещё и на соседней полянке ручонку приложить сможет (хотя я пока ещё наивно полагаю, что этому человеку хватит остатков совести этого не делать) - мне уже как-то всё равно. У меня сложился свой определённый круг лиц, с которыми я прекрасно общаюсь и буду продолжать общаться не смотря на возможный бан. Всё что хотел сказать, и что так долго не хотел говорить из приличия, я сказал. Больше добавить мне нечего.
Au revoir...".
Хм... Когда я писал последний пост, отчасти был в состоянии лёгкого бешенства от происходящего. Похоже, кое-кто решил, что если уж нельзя оторваться на мне в стенах родной поляны *вы что - статус не позволяет! Мы же приличные люди (куда деваться!)*, то это запросто можно сделать в другом месте, где не столь людно. Затея удалась - браво, маэстро!
Похоже, кому-то, после назначения на более высокую должность, снесло крышу малесь. Конечно, мы добились того, ради чего старались столько лет... Уважения человека, который для других остаётся лишь мечтой. Кумиром. И мы, аки царские особы, будем лишь величественно молчать, пока другие склоняют перед нами, особо приближёнными к императору, колени *а попросту говоря - лижут зад*.
В такие моменты я начинаю потихоньку остывать от произошедшего и думаю - а как бы я поступил на месте этого человека? Только... Пусть ответ на этот вопрос останется за мной. Не надо строить догадок. Причина такой скрытности одна: скажу, что поступил бы так же - мне ответят, мол, так зачем других обвиняешь; скажу, что никогда не поступил бы так - скажут, что самодовольный. Поэтому промолчу.
Уже сейчас я вижу, что девочки с поляны обязательно залезут в мой днев (я прекрасно знаю, что просматривается он регулярно отдельными дамами, как бы они это ни отрицали) и пойдёт обсуждение, может быть даже не открытое, а по-старинке - трусливо в личку. "Завидует". "Злорадствует". "Неудачник". "Перебесится (с!!!)". Господи, пусть говорят, что хотят. Мне уже плевать. Я устал.
А ещё... Мне просто надоело молчать. Я знаю, что мне давно закрыта дорога в фан-клуб. Я слишком много знаю того говна, которое там творится. И практически ни одна администрация меня не примет к себе именно по этой причине, хотя отговорки могут быть какими угодно. И знаете... В какой-то момент я принял для себя решение.
Серёжа как-то написал в своём дневнике, в самом его начале: "Здесь я буду писать о том, что думаю и чего не думаю". Посмею последовать его примеру. Я не хочу больше врать и скрываться. Буду писать всё, что есть. Что меня бесит в нашей фан-тусовке и что радует. И будь что будет. Я устал бояться.

Теперь эти два слова, очевидно, стали синонимами. На смлэше мне это в очередной раз доказали. И ведь по сути, дело (я так подозреваю) даже не в том, что у меня проблемы с речью или отсутствие таковых. А, скорее в том, что я слишком отстал по уровню.
Первые минут пятнадцать было обидно, скажу честно. А сейчас сижу и думаю: "Что - правда-матка глаза режет?". Конечно, когда тебе в лицо говорят, что всё, что ты написал - хуйня, вот прям берут и говорят в лицо: "ХУЙНЯ", становится слегка не по себе. Почему-то сейчас вспомнил, как в своё время, ещё в школе я занимался вокалом. И вспомнил свою самую первую преподавательницу, Светлану Васильевну, которая однажды хорошенько так накричала на меня. В тот момент до меня просто дошла одна вещь. Когда тебе профессионал дела говорит, что то, что делаешь - хуйня, значит, так оно и есть.
Только... Странно всё это. Тогда, после разговора с учительницей, я долго бился головой об стену, но спел 8 раз на одном дыхании четырёхтактную фиоритуру. А сейчас... У меня почему-то отнюдь не возникло желания что-то изменить в своём творчестве. Я не хочу торопить событие. Пока что писать о чём-то другом я не хочу. И не буду. Нравится это кому-то или нет. Просто не буду лишний раз публиковаться, где не надо. Вот и всё.
Странно и другое. Я многого не понимаю сейчас. Каждый пишет о том, о чём хочет писать. О чём может писать. Человек, при написании того или иного произведения, склонен опираться на свой опыт. Или на свои знания. Или на фантазию, на худой конец. Знаете, я... никогда не читал слэш, написанный мужчиной. Я много перечитал слэша написанного девочками, девушками, женщинами. Только... как это у Толстого? "Все счастливые семьи похожи друг на друга как две капли воды...". Суть даже не в половом различии авторов, если можно так выразиться. Суть в их мышлении и опыте. Ну как может человек, прости господи, живущий в квартире в центре Москвы с личным авто и золотой кредиткой писать ангст? Ежу понятно, что либо спиздил у кого-то идейку, либо это не ангст, а чушь собачья. Человек, не знающий того или иного чувства, начиная его описывать подобен человеку, идущему с завязанными глазами по краю пропасти. Он не знает, о чём пишет. Делает наугад. Собственно, к чему я затронул вопрос о поле автора? К тому, что слэш, всё-таки прерогатива мужского понимания. Понимаю, что любая авторша (если таковые есть среди читающих мой днев) сейчас готова плюнуть в мою наглую рожу за мои слова. И отчасти будет права. Милые дамы! Я не стараюсь вас унизить, сказав, что вы хреново пишете слэш. Вы пишете замечательно и, за неимением другого, учился я именно у вас! Многие произведения меня поразили, откровенно говоря, по своей глубине. За это я вам благодарен. Но... едиснтвенная просьба у меня к вам. Всё-таки вспоминайте иногда, что мужчины и женщины - разные. И наше с вами восприятие одних и тех же вещей порой бывает очень разным, непохожим. Это не значит, что кто-то из нас лучше, а кто-то хуже! Просто мы - разные. И есть вещи, которые мы - мужчины - не можем в вас понять, так же как и вы порой не понимаете нас.
А по поводу слэша... Единственный недостаток во всех ваших произведениях, даже самых хороших, один. И вам вряд ли под силу его исправить. Когда я читаю ваши творения, я не чувствую, что всё написанное пережили вы. Быть может, я не научился пока хорошо писать, но чувствовать я умею очень хорошо. Если я так говорю, значит, у меня есть на то причины. Именно поэтому мы никогда не напишем хорошо рассказ с трагическим концом. Мы не знаем, что там.

Написал новый фик. Очередным назвать трудно. Тяжёлое у него настроение. В общем, жду комментов. Особенно от ПЧ.

Крик
Зачем придумали любовь?
Понять всё это слишком сложно,
Без неё намного проще жить,
Только невозможно…
Ты идёшь по длинной пыльной дороге. В лицо тебе дует сухой горячий ветер. Жажда. Хочешь пить. Вытаскиваешь из кармана платок, вытираешь вспотевший лоб и оборачиваешься. Его силуэт уже скрылся вдали.
А тебе надо идти. Жить дальше. Жить без него… Ведь это так просто.
Так бывает, не взлетели…
Полюбить – не значит удержать…
Только вряд ли я сумею
Научиться без тебя дышать…
Это так просто – свободно вздохнуть. Горячее солнце над головой нещадно палит. Но жажда прошла. Сама собой. А вместе с ней ушло и то, что принято называть прошлым. Было ли оно счастливым, то прошлое. «Было», - думаешь ты. Ты прекрасно помнишь его такие счастливые глаза, его самую тёплую улыбку на свете. И всё это только потому, что у него был ты. Это не твои мысли. Это он тебе так однажды сказал. Эти слова ты запомнил на всю жизнь. И хранишь их в своей душе до сих пор, как самый драгоценный подарок в мире.
Любое геометрическое построение должно либо использоваться на практике и существовать, либо должно быть признано бесполезным и быть уничтожено.
Одна из теорем топологии.
Вся проблема в том, что кто-то допустил чудовищную, глупую ошибку. Тессеракт ваших отношений с удивительно красивой осцилляцией рухнул в одночасье. Время релаксации вышло. Аннигиляция чувств произошла. Пустота. Ни кванта энергии. Свет в конце тоннеля погас.
Ты продолжаешь идти в этой пустыне безмолвия. Сколько? Год? Два? А может, полжизни? Год как полжизни. Возможно ли? Дурацкая древнегреческая софистика.
Мысли похожи на бред. Это всё жажда. Она не оставляет тебя уже ни днём, ни ночью. Она сушит, не даёт заснуть. И не даёт жить спокойно. Все твои мысли сводятся к нему.
… Мечусь оря.
От страшной картины свихнулся разум…
В голове играет какая-то знакомая и дикая музыка. Хотя… Трудно назвать музыкой нечто, похожее на шум. Наверное, именно так мозг в состоянии стресса переваривает негативные мысли. И они – эти мысли – шумят. Невольно вспомнил Первый концерт для скрипки с оркестром Шостаковича, который учил ещё в музыкалке. Дикое, страшное произведение. Казалось, его написал больной человек с поломанной психикой, воспринимающий этот мир как хаос. Странно, но сейчас ты начал понимать его. Резкие аккорды скрипки уложились в голове в нескладную, эклектичную гармонию. Шум стал привычным. И даже ужас на какой-то момент отступил.
Пока не пришёл этот образ.
Ван-Гог. «Крик».
Холод. Медленный, парами азота, вполз в твоё пространство, беспощадно остужая всё на твоём пути. Добрался до сердца.
- А-а-а-а-а-ааааааааааааааааааааааааа…………
Пропасть. Чёрное. Смерть.

"Сердцем к сердцу, в небо птицей
Не могу остановиться...
На двоих одно дыханье
Через расстоянье..."
Уже не на двоих... И не одно... Они расстались, так и не успев понять друг друга. Осознать произошедшее. Зачем?
Почему поменялась система? Почему она вводит себя в нестабильное состояние, которое её разрушает? Почему уже не существует какого-то сдерживающего фактора? Ненормально всё это... Ещё вчера они были вместе и их счастье казалось вечным. А сейчас их ненавидят те, кто называл себя их друзьями. "Какое низкое коварство"... Лицемерие стало свойственно этому миру. Что-то низкое, пошлое есть во всём этом. Уродливое...
"Прошла пора,
Я чувствую и мыслю по-другому..."
А стоит ли? Зачем спасать любовь, если её разрушают? Уничтожают всё живое. Любовь - живое. Почему нельзя было остаться в прошлом? Почему людям проще оказаться в уродливом настоящем, ожидая говняного будущего, чем жить в прошлом?
"Зачем придумали любовь
Понять всё это слишком сложно
Без неё намного проще жить
Только невозможно..."

Нам душно в этом мире жить,
Быть может, мы не вспомним вновь былое,
Мы не прикажем сердцу разлюбить,
А разуму забыть плохое…
Мы никогда не будем вспоминать
Ошибки юности,
Дурман слепого счастья,
Поступки, странные порой,
Содеянные в крике страсти…
Мы никогда не будем молодыми.
Прошли года, не стоит вспоминать
Как жили мы, как мы любили,
Зачем былое ворошить опять?
Зачем слепому сердцу дать надежду?
Мечты – лишь труд напрасный в этом мире.
И с ними нас не будут вспоминать.
Мы не достойны счастья в этом мире…
Не нам решать – что истина, что ложь,
Не нам себя судить, Господь рассудит,
Нам невозможно в руки взять домоклов нож
Мы не удержим, мы слабы, мы недостойны…
Придёт пора и мир преобразится
Не с нашей помощью, не мы это решаем,
Мы только и умеем, что дерзить
Пред Господом, любовь мы разрушаем,
И всё, что создано не нами,
Мы в пепел смело обращаем,
В то время как кричат нам небеса
О том, что люди с дьяволом играют.
«Гори оно всё к чёрту» - мы говорим небрежно,
Не думая о том, что это всё
Не нами создано, не нам эти надежды
Разрушать…