...Никто не получит пользы от других добродетелей, хотя бы он и на небе жил, если имеет гордость, чрез которую диавол, Адам и другие весьма многие пали. Потому никто не должен отвергать страх, пока не достигнет он пристанища совершенной любви и не будет вне мира и тела (сщмч. Петр Дамаскин, 74, 117).

Человек высокосердный всем ненавистен, потому что дела его хвастливы: от чего и впадает он во многие грехи (прп. Антоний Великий, 88, 57).

Гордость есть мирская любовь к шумной славе (высокое о себе мнение, самовосхваление и жажда хвалы от других), которая заседает в умах наших по причине суетных и преходящих внешних достоинств каких-нибудь (прп. Антоний Великий, 88, 112).

...Гордо препираемся с ближними, почитая себя праведнейшими их; и такою гордостью мы соделываем себе Бога врагом (прп. авва Исаия, 59, 12).

Если возникнет в тебе гордость, вспомни, что ею истребляются все плоды добродетели, — и успокоишься (прп. авва Исаия, 59, 97).

Горе гордым: ибо часть их с диаволом отступником (прп. авва Исаия, 59, 195).

Надеющийся на праведность свою и воли своей держащийся не может избежать вражества (козней вражеских), ни покой найти, ни увидеть, чего у него недостает (прп. авва Исаия, 88, 326).

Слава человеческая мало-помалу рождает гордость (прп. авва Исаия, 88, 350).

Если сделал ты что доброе, не хвались тем... — и соблюдешься от гордыни, если ты мудр (прп. авва Исаия, 88, 352).

Началом гордыни бывает обыкновенно презорство. Кто презирает и считает за ничто других и одних признает бедными, других людьми низкого происхождения, иных же невеждами, тот вследствие такого презорства доходит до того, что почитает себя одного мудрым, благоразумным, благородным, богатым, сильным... (свт. Василий Великий, 6, 100).

Как узнается гордый и чем врачуется? Узнается по тому, что домогается предпочтения. А врачуется, если будет верить суду сказавшего: Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4, 6). Впрочем, надобно знать, что хотя убоится кто суда, произнесенного на гордость, однако же не может исцелиться от сей страсти, если не оставит всех помышлений о предпочтении... (свт. Василий Великий, 9, 195).

...Не допускай в себя недуга гордыни, чтоб враг внезапно не похитил у тебя рассудка (прп. Ефрем Сирин, 30, 50).

...Горе гордым и высокоумным, потому что для них готовится печь огненная (прп. Ефрем Сирин, 30, 52).

Смири помысл гордыни прежде, нежели гордыня смирит тебя (прп. Ефрем Сирин, 30, 148).

Если возлюбишь гордыню, будешь часть бесам... (прп. Ефрем Сирин, 30, 156).

Если муж или жена умрет… и один из них вступит в брак, — согрешает ли вступающий в брак? Не согрешает… но если останется сам по себе, то приобретает себе большую славу у Господа. Поэтому храни чистоту и целомудрие и будешь жить с Богом (св. Ерм, 94, 185—186).

Рассказывают о горлице, что она, будучи разлучена с супругом, не терпит уже общения с другим, но проводит безбрачную жизнь, в память прежнего супруга отказываясь от нового союза. Слышите, жены, как честно вдовство и у бессловесных предпочитается неприличию многобрачия! (свт. Василий Великий, 5, 130).

Вдова, достигшая шестидесяти лет, если захочет опять жить с мужем, да не сподобится приобщения Благого, пока не исцелится от нечистой страсти (свт. Василий Великий, 11, 43).

…Оружие вдовы — это слезы, воздыхания и непрестанные молитвы; этим она может отразить не только обиду человеческую, но и нападения бесовские (свт. Иоанн Златоуст, 47, 331).

Вдова освободилась от дел житейских и уже идет к Небу, и то усердие и служение, которое она оказывала мужу, может употребить на дела духовные (свт. Иоанн Златоуст, 47, 331).

Невоздержная вдовица — дикий зверь… (свт. Иоанн Златоуст, 50, 867).

Если решилась ты пребывать во вдовстве, то не веди себя, как юная. Если же и нарядов не слагаешь с себя, и присваиваешь себе имя плачущей, то одно к другому не идет. Посему, или оставь то или другое, или не оскорбляй стыдливости (прп. Исидор Пелусиот, 61, 117).

В одном селении жили два купца, дружившие с детства. Один был весьма богатый, а другой несколько беднее его. Первый имел необыкновенно целомудренную жену. Он вскоре умер, а второй купец захотел жениться на ней. Вдова узнала о его желании и однажды сказала ему: “Господин мой! Я вижу, что ты, смотря на меня, смущаешься. Скажи, что тебе нужно, и я чем могу помогу тебе”. Купец признался, что хочет жениться на ней. Она отвечала: “Если ты исполнишь, что я предложу тебе, то и я твое желание удовлетворю”. Купец обещал все, что она повелит, исполнить. Вдова сказала: “Ступай домой и ничего не вкушай, пока я тебя не позову”. Купец с радостью обещал поститься. На четвертый день, когда она его позвала, он настолько ослабел от поста, что только поддерживаемый другими дошел до нее. Вдова сказала: “Теперь можешь делать, что хочешь”. “Сначала дай мне вкусить пищи, ибо я умираю от голода”, — отвечал купец. — “Вот ты теперь от голода забыл все и желаешь одного хлеба. Так и впредь, когда плотские помыслы будут искушать тебя, постись и успокоишься, и знай, что по смерти мужа я ни за тебя, ни за кого другого не выйду замуж и пребуду в чистоте”. Купец удивился ее целомудрию. “И так как я уверена, что ты любишь Бога больше всего, — продолжала вдова, — то расстанемся в этой жизни друг с другом навсегда, оставим этот мир и удалимся в монастыри”. И как сказала, так и сделала. Она ушла в женский монастырь, а купец — в мужской. И оба они, угодив Богу святой жизнью, перешли в Вечное Царство Отца Небесного ( 113, 902—903).