Фото: (с) igor Gomelskyy

Прежде чем землетрясение сложит каменные дома, словно карточные домики, его заметят датчики. Какие-то стрелки нервно задрожат, какие-то цифры поскачут галопом, и сидящий у приборов специалист поймет – быть беде. Подобным образом в Церкви беду прежде, нежели она войдет без стука, чуют сердцем святые. Когда арианская ересь готовилась драконом вылезти на свет и дохнуть на Церковь смрадным дыханием, Антоний Великий в пустыне был поражен видением. Видел он, как ослы и мулы вошли в алтарь большого храма и подняли там свой гикающий шум, переворачивая сосуды, стуча копытами, обнюхивая Святую Трапезу. Антоний с болью в душе понял, что ждет Церковь неизвестная дотоле беда, не снаружи терзающая Тело Христов, но пытающаяся ворваться внутрь.

И не только в пустынях есть духовидцы. Есть они (были, по крайней мере) и в больших городах. Петр Александрийский, предшественник борца с арианством – Александра, по преданию видел Христа, одетого в разодранные ризы. Это было тогда, когда ересь еще не заполнила вселенную, но лишь оформлялась и втайне, как опухоль, росла. Святитель тогда задал вопрос: «Кто разодрал Твои ризы, Господи?», и услышал в ответ Христово: «Арий». Эти слова вошли в богослужение.

«Кто Твою Спасе ризу раздра?», – слышим на великой вечерне в субботу после Вознесения. И ответ: «Арий, Ты рекл еси, иже Троицы пресече единочестное начало». Вообще богослужение наше столь глубоко, и свежо, и чудотворно, что уже одно оно есть громогласная проповедь в Духе и истине. Священник может молчать (хотя грех и горе ему молчать), но не молчат стихиры, не молчит канон, тропари звучат и псалмы переливаются. Проповедь Евангелия звучит на службе постоянно. И можно, как особую разновидность народного просвещения, вводить изучение праздничных тропарей, догматиков, кондаков накануне праздничных служб, чтобы разумно усваивалось богослужение, чтобы радостью узнавания играло верующее сердце. Некоторые батюшки так делают. Некоторые. Много энтузиастов подобной проповеди и назидания было на Руси перед революцией. А там, где священник не делает этого, сами люди нередко читают заранее, еще до службы дневной Апостол, Евангелие, тропари и стихиры.

Но вот, полетав немного, как птицы, в облаках, спустимся как птицы же, и сядем ближе к земле, на какую-нибудь веточку. Я расскажу вам то, что видел и слышал однажды. Расскажу кратко, ибо и сама история – с гулькин нос. Имен не назову, чтобы не обижать, но ничего не утаю, чтобы страшно стало.

В то же ровно время, что и сейчас, только довольно тому лет назад, накануне недели отцов Первого Вселенского собора, я был в паломничестве. Пил впечатления, трудил ноги на службах и засиживал спину в автобусах. И вот за час до вечерней службы в означенный Литургический день стал я свидетелем диалога между пожилой прихожанкой и молодым священником. Она ему говорит: «Батюшка, кто такой Арий?». А он ей: «Где вы таких слов начитались?» Она: «Да вот в акафисте Николаю во втором икосе говорится, что Николай Ария безумного от собора святых отогнал. А сегодня вечером будут петь (я заранее знакомлюсь), что Арий Христу ризу раздрал. Вот я и спрашиваю, кто это Арий безумный?»

Я, честно сказать, удивился, поскольку до тех пор ни разу не видал людей преклонных лет, обычных прихожан, которые бы детально знакомились с богослужебными текстами накануне праздника. Той же реакции естественно было ждать и от молодого попика. Но пастырь овец православных к моему неописуемому удивлению сказал женщине: «Вы и есть этот Арий безумный! Вы замучили меня своими вопросами! Прекратите лезть ко мне с вашими книжками!» И так далее, минуты на три, и все в таком духе.

Это было не на Луне. Это было в России, в одном из тех мест, где всенародные святыни из самых черствых сердец выжимают покаянные слезы.

Я вспоминаю все это сегодня – накануне памяти отцов Первого Собора, и воспоминания с мыслями слепливаются в некий странный ком. Таким комом, в котором трудно выделить главное и второстепенное, и есть наша жизнь. Церковь хранит молитвенную память о прошедших веках. Эта память воплотилась в песнопения, которые нужно знать и учить всю жизнь, чтобы не столбом, а человеком стоять на службе. Если это сделать, полюбят люди, сильно полюбят Церковь не в пример привычной поверхностности. И даже там, где мы ничего путного не делаем, люди сами ищут свет и идут за разъяснениями. А вот здесь некий наш брат по ремеслу, но враг по духу, бьет им, не щелбан, нет, но подлинный лещ, оттянутым заскорузлым средним пальцем. Тем самым, которым ныне обвыкли непристойные жесты показывать. И от этого леща пугливо съеживаются в православной голове остатки смысла. Остается только дзен-буддистский вопрос – если уже и попу Триодь не интересна, то чего удивляться, что Трумэн на Хиросиму бомбу сбросил?

Но ведь эта история и есть некий диагноз, подобный наблюдению дрожащих стрелок перед землетрясением. И ереси, терзающие Церковь, могут бесконтрольно плодиться только в одной питательной среде, имя которой – невежество народа и безразличие духовенства.

Но прочь, прочь лихие думы. Посидели на ветке, той, что ближе к земле. Теперь - марш наверх, в облака! Сегодня в церкви будут петь стихиры: «Кто Твою Спасе ризу раздра? Арий, Ты рекл еси, иже Троицы пресече единочестное начало в разделения: сей отверже Тя быти единого от Троицы, сей и Несториа учит Богородицу не глаголати. Но собор, иже в Никеи, Сына Божия Тя проповеда Господи, Отцу и Духу сопрестольна».

http://www.pravoslavie.ru/put/53801.htm

фото кликабельны

http://mirpiar.com/forum/3-7-140

Фото автора

Помощник командира 7-й авиагруппы 7000-й авиабазы в Чкаловске (Калининградская область) отец Дмитрий Тюрин не единственный в России священник, имеющий воинское звание гвардии майор. Но пока он единственный из офицеров, имеющий священный сан. В будущем духовных наставников, вышедших из офицерства, в Российской армии и на флоте будет значительно больше. Об этом есть договорённость между Патриархатом и руководством Министерства обороны. Многие бывшие офицеры уже сегодня учатся в духовных учебных заведениях, приобретая знания и опыт священнослужителей.

Пока кажется необычным то, что Отец Дмитрий Тюрин, надев военную форму, как и полагается офицеру ВВС, садится за штурвал вертолёта Ми-24, поднимает винтокрылую машину в небо и, как и все лётчики эскадрильи, отрабатывает в воздухе задачи боевой подготовки.

Он родился в 1969 году в городе Ельце Липецкой области. В 1991 году окончил Сызранское высшее военное авиационное училище лётчиков и был направлен служить в 6-ю армию ПВО, в отдельную эскадрилью в городе Тапа (Эстония). Быть офицером в то время было непросто: никому не нужные, брошенные на произвол судьбы, чувствующие себя оккупантами в тогда ещё единой стране. Стремительные негативные перемены, происходящие вокруг, заставляли размышлять не только о себе, но и о вечном. Решил Дмитрий сходить в храм. Почувствовал, что там может найти ответы на вопросы, которые ставит перед ним время.

В Тапа православный храм был уже тогда. Одним из аргументов для молодого офицера стало желание чувствовать себя ближе к Родине.

В 1992 году воинскую часть, где служил Дмитрий, расформировали. Его перевели в Хабаровск, а оттуда – в Забайкалье. Вот уж здесь России сколько хочешь! В то время он приобщился к походам в церковь сознательно. Именно тогда, по признанию Дмитрия, у него и появилась мысль стать священником.

– Мне хотелось узнать, чем жили великие русские люди, когда они оставались одни, наедине с собой, когда их никто не видел. Чем жила их душа, что их интересовало, – отмечает отец Дмитрий. – Например, Александр Суворов – наш прославленный полководец. Каков был его внутренний мир? Или Александр Невский, Дмитрий Донской. Люди, которые внесли значительный вклад в развитие России, в формирование её духовной ментальности, государственности. Это желание побудило меня получить духовное образование. И я поступил сначала в семинарию, а потом – в духовную академию. Но при этом я хотел служить в армии, и в этом было много противоречий. В то время быть одновременно и священником, и офицером было нельзя. Я помню, как пришёл на приём к командующему Забайкальским военным округом, попросил, чтобы мне разрешили учиться в семинарии без увольнения из Вооружённых Сил. Но мне в то время отказали, а сейчас, кстати, это возможно.

Когда служил после восстановления на военной службе в Вязьме духовным наставником авиационной вертолётной базы, с командиром части написали бумагу в адрес его Святейшества Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, и он благословил обучение офицеров авиабазы в духовных семинариях в Калуге и Смоленске на отделении экстерната и заочном отделении. Два офицера из этой авиабазы поступили в семинарию, и сейчас они уже учатся на третьем курсе. Вот и недавно пришла телеграмма в адрес 1-го командования ВВС и ПВО, в составе которого находится 7000-я авиабаза, в которой офицерам предлагается обучение в Свято-Тихоновском богословском университете без отрыва от военной службы.

20 августа 1997 года по организационно-штатным мероприятиям Дмитрий Тюрин в звании майора был уволен из Вооружённых Сил. А уже через 10 дней он успешно сдал вступительные экзамены в духовную семинарию, по окончанию которой подал документы в столичную духовную академию и был принят. Восемь лет учёбы в семинарии и академии не прошли бесследно. Поменялся образ мыслей, были по-иному расставлены и жизненные приоритеты. Когда поступал в семинарию, у Тюрина было двое детей, когда выпускался из академии – пятеро. А сейчас у него растут семь ребятишек мал мала меньше.

Во время учёбы в академии у Дмитрия Тюрина были попытки вернуться в армию.

– Есть такой термин: «По воле Божьей». Для верующего человека он много значит, – продолжает отец Дмитрий. – И думаю, что всё, что со мной происходит, происходит именно по воле Божьей. После академии был направлен в Синодальный отдел Русской Православной Церкви по взаимодействию с Вооружёнными Силами и там был пристроен сначала внештатным священником, потом стал на штат одного из приходов. И служил по праздникам и по воскресеньям, а в будние дни находился в академии, продолжая обучение на очном отделении. По ощущениям, духовные семинарии и академии – как армия: мужской коллектив. Могу сравнить семинарию с военным училищем. Там тоже, например, есть наряд по столовой, называется послушание в столовой. Разница в том, что нет выходных. В субботу и воскресенье – церковная служба. Или, если говорить авиационным языком: полёты по субботам и по воскресеньям. А c понедельника по пятницу – учёба. Учат практически тому же, чему и в университете.

После окончания академии отец Дмитрий снова предпринял попытку вернуться в армию. И 26 ноября 2006 года он вновь был зачислен в ряды Вооружённых Сил России. В 1997 году он увольнялся старшим лётчиком вертолётного звена, а в 2006 году пришёл на должность лётчика-оператора вертолёта Ми-24, на низшую должность. Но опять стал летать. Получил сначала 2-й класс, затем 1-й. В 2006 году в Калужской области отец Дмитрий стал командиром вертолёта. Потом ему предложили должность старшего лётчика в Торжке Тверской области. Согласился. Потом пригласили в Воротынск Калужской области. Оттуда перевели в Вязьму. И везде он летал... и проповедовал. Фактически отец Дмитрий стал первым в истории России авиационным священником. При этом он ещё и профессиональный лётчик.

– Я летаю в лётной форме. И мне никто не сказал что-то против моего присутствия в армии. Правда, меня заставили сбрить бороду, – признаётся отец Дмитрий. – Думаю, что меня пригласили в армию прежде всего как священника. Поэтому я был назначен духовным наставником в авиабазу. В Воротынске мы создали домовый храм в помещении солдатского клуба, прямо в штабе, недалеко от кабинета командира, создали молельную комнату. Она и сейчас действует... Здесь, как только приехал, решил построить в шаговой доступности на аэродроме храм. Чтобы лётчики могли зайти туда, исполнить свои религиозные потребности. Убеждён, что безбожная армия России не нужна. Должно быть христолюбивое воинство российское, которое будет защищать внешние рубежи Родины как хранительницы святой православной веры. Как хранительницы русского нравственного менталитета.

Родные Дмитрия Тюрина, как это ни банально, были связаны и с авиацией, и с церковью. Его дед по материнской линии Александр Иванович Титоренко в годы Великой Отечественной войны дошёл до Берлина. До 1947 года он служил в Группе советских войск в Германии. Потом был переведён в Черняховск, в Мурманск. С 1961 года после переподготовки летал на бомбардировщиках Ту-16. Был лётчиком 1-го класса. Из наград деда – орден Ленина, два ордена Красной Звезды. Он и сейчас жив и здоров. В этом году ему исполнится 90 лет.

Многие годы Дмитрий не знал, что в его роду были и церковные люди. Будучи студентом духовной академии, он впервые услышал, что его прадед по отцовской линии был расстрелян, потому что выступил против закрытия Православной Церкви.

– Я видел дело прадеда в липецком архиве, – делится отец Дмитрий. – Именно тогда я понял, почему я стал верующим человеком и пошёл в семинарию.

Отец Дмитрий носит имя великомученика Димитрия Солунского. Был крещён в малолетстве. Его бабка отвезла младенцем в церковь. И он долгое время не знал, что из-за этого были большие проблемы у его родителей и на работе, и на службе. Но сегодня свобода вероисповедания определена Конституцией РФ, боле того, пример отца Дмитрия говорит о том, что в ХХI веке возможно даже совмещение двух миссий – церковной и военной.

– В связи с тем что сегодня я занимаю одну из командных должностей в авиагруппе, в мои обязанности входит обучение лётного состава лётной подготовке, – говорит гвардии майор Дмитрий Тюрин. – Моё глубокое убеждение – военный священник должен быть из среды военнослужащих. Он должен знать службу не понаслышке, тянуть ту же лямку, есть тот же хлеб, что и все вокруг. Только так можно стать настоящим воспитателем и духовным наставником тех, кто стоит на защите нашего государства.

http://www.pravoslavie.ru/smi/52743.htm