Вы привязать меня хотите к этой палке,
И, чтоб не рыпался, её назвали – флаг?..
Вам нужно, чтоб и я бесился в вашей свалке?..
Я помню, помню: кто не с вами, тот ваш враг…

Мне флаг по цвету нравится, но… я не с вами!..
Простите, извините: нам не по пути -
Не по душе мне вышиванье кружевами
На полотне мелкоячеечной сети.

Да, я не с вами! И не с ними – краски те же:
На флагах, на делах - и льётся та же кровь…
А я живу в мечтах чарующей надеждой:
Однажды кардинально поменять свой кров.

Взлечу на звездолёте синей ночью в Бездну!..
В иллюминатор помашу Земле рукой!..
И ваши флаги, враки, войны все исчезнут -
Я уплыву Домой космической рекой.

У вас мне тесно, пусто и неинтересно -
На флагах мало красок: две, от силы - три…
А в жизни вашей - страшно, но по сути - пресно:
Искусства, красок, счастья - бледно ассорти.

На флагах ваших я не вижу буйства красок:
Кармина нет, бокана, циннвальдита нет!..
И так же жизнь бежит унылою Савраской –
В трудах постылых в поисках двух-трёх монет.

Ну, взяли бы сомон иль жжёную сиену!..
Пюсовый, бисмарк-фуриозо, электрик!..
Но нет!.. Убоги флаги, жизнь и жизни Сцена –
И давит режиссёр немой протеста крик…

Нет, я не с вами, я не с вами - и не с ними!..
Вы - промежуточная стадия Земли.
Здоровым людям вредно долго быть с больными –
Не расцветая, Поколенья отцвели…

Мы гибнем… Тонем медленно в зловонной жиже
Роскошной нищеты, безбожия, вранья…
Мы погружаемся в Порок всё ниже, ниже,
Нам Сатана по духу ближе, ближе, ближе -
Не слышим карканья на крыше воронья.

Мы гибнем… Мы подмен не видим в нашем Доме:
Растащено и продано чужим добро,
«Где стол был яств – там гроб» с больным, лежащим в коме,
А в Детской комнате - бордель Мальвин в истоме,
С недетской страстью к деньгам, пропивающих нутро.

Мы гибнем в Жизни, думая, что мы на Сцене,
Что, поклонившись зрителям, пойдём домой,
Не понимая, что Театр обесценен,
Что вместо Жизни - шоу низших развлечений,
И Дом покинул наш хранитель – Домовой.

Спаси нас, Женщина! Верни Любовь и Верность,
И напитай Пространство мыслию Творца,
Где горним светом дышит Истин сокровенность,
И где Любовь есть высшая из Истин ценность -
Презри секс без любви последнего самца!

Спаси нас, Женщина! В тебе начало мира!
Но не начнётся Новый Мир без чистоты!
Не дай втоптать в грязь ценности души сатиру,
Не дай унизить смысл твой ложному кумиру –
Спасенье умирающего мира - Ты!..

Не могу я писать о России –
Разобраться бы с жизнью своей:
Где мечты? Где надежды? Где сила? –
Только тени и тени теней.

Не хлебнул, как отец, лихолетья,
Но откуда усталость души?
Видно воздух отравлен столетья-
Дышим сумраком правды и лжи.

На последнем излёте дыханья
Копошится усталая Русь –
Словно птицы больной трепыханье,
Словно песни негромкая грусть.

Не хочу я писать о России –
Необъятен, огромен предмет:
Полстраны верят в Русь, как в Мессию,
Полстраны зло смеётся в ответ.

Любим в ней отражение света,
Любим образ, что светел и мил –
Своё нежное детство расцвета,
Зов надежд, что манил и томил.

Что за доля досталась России -
Жить, трудясь от зари до зари!
Не вчера ж нас война подкосила,
Души смяв и поля разорив!..

Не вчера ж разбомбили дороги,
Не вчера ж покосились дома!..
Не пугают людей, знать, остроги -
Жизнь на воле, видать, что – тюрьма.

Не могу я писать о России-
Я не знаю её и боюсь:
И в верхах, и в низах - зла засилье,
Тьмы и света распятый союз.

И зовём, и жалеем, и плачем –
Но как прежде в сердцах пелена:
И с великой победой на сдачу
Нам усталость и трусость дана.

Не могу не писать о России!
О деревнях и душах пустых,
Покосившихся избах в бессильи,
О потерянных людях простых!

О Москве, что забыла Россию!
О России, что верит и ждёт!..
Да о Муромце, слабом и сильном,
Что в полях с васильковою синью
Копит силы, чтоб выставить счёт.

«Принеси шоколада горячего чашку,
Шоколадница - милый и нежный цветок!» -
Говорю в своей комнате очаровашке,
Что картиною красит мой бедный чертог.

Приглушённые красок тона, бархатистость,
Нежный профиль, стыдливо прикрыты глаза…
Непритворная скромность, оттенков лучистость…
Чистым чепчиком белым прикрыта коса…

Я лениво валяюсь в измятой постели
И мечтаю о встрече с хрустальной душой,
Что художник смог выразить в нежной пастели,
Разукрасившей мир мой больной и смешной.

За окном чьи-то крики… Опять, видно, банда
Малолетних уродов, с уроков удрав,
Развлекается пивом и дымом, и банкой,
Что гоняют как мяч, проявляя свой нрав

Молодых обезьян, научившихся мату,
В человеческом образе брюки носить,
И чуть-чуть обогнав безобидных приматов,
Представлять наше Завтра на бедной Руси.

Поутихли чуть-чуть… Я душою воспрянул:
«Ведь мальчишки ещё! Переменка у них!..»
Но разлив по стаканам, детишки упрямо,
Принялись убеждать, что не нужно им книг,

Что не нужно уроков, когда на скамейке,
Можно даже с девчонками весело жить!...
«Это школа виновна! Виновна семейка,
Где отец-пьянь вне дома мотал виражи!..»

За окном пьяный гогот, слышней визг девичий,
Резкой фистулой пачкает слух детский мат…
Вижу школьниц, орущих без всяких приличий -
Вижу близкого Будущего компромат…

Я вернулся в постель… Мне в постели милее –
На стене «Шоколадница»… В мыслях – любовь!..
Настоящее, кажется, всё же белее…
Но на сердце тоска и привычная боль…

Мы – убийственно порочны и притягиваем Хаос…
Разум дремлет на циновке, а на троне – гордый Фаллос
Правит Бал, где всё смешалось: чистота и проститутки,
Подвиг низших, подлость высших, Божий страх и Злу уступки;
Убеждая люд безвольный, что насилия мир – прочный,
Бог нас любит и внимает, что порок наш беспорочный;
Что молиться надо чаще - блин с повидлом будет слаще;
Что в молитве наше счастье - Бог нас выведет из чащи…
Так на троне Гордый Фаллос убеждает люд Земли…

И Вселенная устала наблюдать Порок величья
Твари, вышедшей из грязи и живущей неприлично…
И Вселенная устала знаки Хаму и потомкам -
Нищим с бедною котомкой, лезущим на трон подонкам -
Подавать и днём, и утром, ясным солнечным, и ночью,
Что живём нелепо, глупо - жить так стыдно и порочно!..
И Природа не стерпела – Хаос вырвался из плена:
Было море по колено – и живое стало тленом…
Так ответила Природа Хамству люда из пыли.

Разнуздали человека – грянет буря и стихия,
Чтобы божьему творенью поубавить эйфории;
Чтобы подлому княженью человека над природой
Положить конец печатью на высоком лбу урода…
В душах хаос и безверье, жизни смысл не интересен!
Как и прошлые столетья, без Войны Мир так же пресен!..
Разнуздали человечность – так познайте бессердечность,
Неприкрашенную Вечность, Высшей силы бесконечность!
Так познайте умерщвленье - Воскрешенье из Огня!..

На пороге Год Великий - жизнь планеты на изломе.
Мы не поняли заветы - Космос ставит крест на злобе:
Перечёркивает Землю – низший план всё ниже, ниже,
Высший Мир от нас всё дальше - в матерьяльной тонем жиже…
Апокалипсис – не сказка, но Конец – он и Начало
Новой Жизни тех, кто Светел, с кем Любовью повенчали!..
Да, мы в точке не возврата! Видно чаши дно разврата!
Вместо истин суррогата – смерть за Истину Сократа!
Смерть Христа и Воскрешенье – свет Космического Дня!..

Я убит на Чёрной речке…
Я расстрелян на Сенатской…
И свинцовой Власти речью,
Генералов в форме штатской,
Не пронзить души ранимой,
Не связать мечту без крыльев,
Не сравнять меня с равниной,
Не сломать мой тонкий грифель…

Звездолёт мой под парами,
Направление – Венера…
За бесценными дарами,
Завязав узлом струн нервы,
Я взлечу лазурным утром
С грузом сделанных ошибок,
Юным, дерзким и … немудрым,
Растирая след ушибов.

Я убит на Чёрной речке…
Я повешен в Англетере…
И я больше не перечу –
Не хочу считать потери.
Я взлечу лазурным утром
С нерастраченной любовью,
В блеске строчек перламутра,
С невостребованной болью…

Я на кладбище Сан-Марка
Похоронен с бедняками…
И письмо моё без марки
Не дойдёт к друзьям веками.
Но зато, когда их встречу
На Венере в парке Лунном -
Прогуляемся вдоль речки
В тихий час почти безлюдный.


Обо всём тогда в молчаньи,
Без конца и без начала,
Мы стихов и чувств журчанье
Душам нашим обвенчаем….
Я убит под Пятигорском…
Я расстрелян на Сенатской…
Слишком малая нас горстка,
Чтоб идти стезёй бурлацкой.

Льды корабль вот-вот раздавят,
В трюме течь, пьяна команда –
Да тяжёлые медали
Гнут к земле, скудна баланда...
Поздно в рвении служебном
Мне тащить корабль великий…
Лучше б умер подо Ржевом -
Легче б было жить безликим.

Батистом тонких чувств и креп-шифоном нежных слов,
Парчой и бархатом изящных фраз, и шёлком взгляда
Вскружу Вам голову, и увлеку на остров снов, Где дам испить волшебного и сладостного яда.

Нарву фиалок, пассифлоры, флоксов, архидей
И приготовлю ложе, устелив его цветами.
Закрою занавес, чтоб быть подальше от людей,
И нарисую новый мир, украшенный мечтами.

Сниму Твои одежды и одену в пену ласк…
Сниму пылинку со щеки небесным поцелуем…
Любви последней, льющейся симфонией из глаз,
Поющий бриз саккомпанирует нам аллилуйю

Любви не юных Тел, незрячих или полых Душ,
Что существуют в мире, к сожалению, в избытке,
А высших Сущностей - их окропил Бессмертья душ
Страданием и поиска Пути - духовной пыткой.

Без знанья нот в душе звучит симфония любви!..
Любить Тебя – возвышенная, сладостная мука!..
Любовь – мелодия! Любовь – искусство и наука!
Она - Закон, замешанный на смерти и крови.

Всему своё время, всему своё время -
Зачем беспокойств нам тяжёлое бремя?
Зачем сон теряет двуногое племя?
Всё было, всё будет – к чему суета?
Есть миг твой из чрева кровавый рожденья,
Есть тысяча сладостных в жизни мгновений,
И тысяча ложных и грешных стремлений,
Но истина всё же одна и проста:

Есть время для пищи богов и нектара,
Есть время плескаться в саду у фонтана,
Есть время развития божьего дара,
И время сажать и растить семена…
Но время уходит погасшим светилом,
И гаснут сиявшие паникадила,
И то, что с ума человека сводило,
Уходит и меркнет во все времена.

Есть время рождаться из мрака и тлена,
Сознанием рвать путы рабства и плена,
И шпорить любовью свою кровь по венам,
Ваять, словно Бог, красоту из земли…
И время есть жизнь ненавидеть абсурда,
Разбрасывать камни, бить с милой посуду,
Евангелие заменить Кама-Сутрой,
Змеёй пресмыкаться пред смертью в пыли…

И предал я сердце, познавши безумье,
И страх утопил смерти близкой в бездумье,
Сменяв меч ума на похлёбку беззубья,
Томлением духа лечил я печаль.
Познал я и благо, и знанье, и мудрость,
И женщин прекрасных сиянье и мутность,
И радость труда, и веселья минутность, -
Но жизни итог всей лишь скорби печать.





И воз-нена-видел я жизнь и стремленья,
Свои вожделенья, им вслед - преступленья,
И сон, и покой гнать бичом искупленья -
И всё ж каждый шаг по земле – суета.
И солнце - по кругу, и ветер - по кругу,
И реки с морями, как друг и подруга,
По кругу, по кругу – какая же скука!
И люди бегут – всё одна маета!

Глядят и глядят - не пресытятся очи,
И трудятся, трудятся – нет уже мочи,
Кривое всё правят, да больше всё порчи, -
Богатый – богаче, а всем – нищета.
Что было, то будет, и мудрость умножив,
Мы скорбь и печаль в своём сердце итожим:
И глупый, и мудрый в сей жизни – прохожий,
Стремления наши – одна суета…

Стремленье познать – лишь томление духа,
Конец нашей жизни один – смерть-старуха,
И жаль, на неё не бывает проруха,
И горько, что жизнь - пустота и тщета…
Но есть человеку и благодаренье –
Господь дал душе нашей в мыслях паренье,
Ведь мы – Божий замысел, Божье творенье…
Да жаль, что стучим в дверь, а дверь заперта…

Пряник Жизни дан нам или хлеб простой?
Каждому живущему дано по вере!
Кто-то очарован милой простотой:
Жил-был-умер. Точка... Кто-то в Вечность верит.
Одному жестокость простоты мила:
Что мудрить? Желать? Творить? Ведь все Там будем!
А другому жизнь - красива и светла,
И не замечает серых, скучных буден.
Веришь в Смерть – живи и ешь свой хлеб с тоской,
Извлекай души тоскливейшую ноту.
Веришь в Жизнь – твори, сажай сады и пой –
Созидай, как Бог, что создал Землю с лёту!..

Пьесу Жизни согласились все играть
Фактом появления на Сцене.
Но статистов человеческая рать
До сих пор не знает пьесы цели.
Переплавив идеалы на металл,
Мы вступили в золотую эру:
Золото теперь и там, и там, и там –
Золото везде, как жизни мера.
Заменив собою солнце, льёт лучи,
Проникает в сердце, в мозг и в душу!..
Чёрные дела легко творит в ночи,
Но и светлым днём мир чести рушит.
Покупает человека, продаёт
За копейки - центы, за бесценок.
Три процента человечества: «Моё!» -
Говорит про всё, что есть на Сцене.
Золотая поступь века тяжела,
Смутен смысл и подоплёка Пьесы,
Век идёт за веком - все герои Зла
Процветают, восхваляя Беса.
Автор за кулисой… Может, занемог?
Хочется спросить: «В чём смысл роли?»
Но не отвечает наш великий Бог,
Не снимает с Роли трудной Доли…
Переплавив идеалы на металл,
Можем в Театр все скупить билеты…
Но Жюри нам не поставит Высший балл -
И Жюри, и Пьеса канут в Лету…

Ты в мир пришёл, нам Богом данный,
Комочек плоти, но и человек.
Рост, вес, объём – вот список данных –
Тех, что сейчас увидит Белый свет.
Не виден ум, талант и сила -
Всё будет завтра, милый, а пока
Твоё рожденье проторило
Путь к роднику, что задремал слегка.
Едва сочилась тонкой ниткой
Животрепещущая связь твоей родни,
Но ты вошёл алмазным слитком -
И забурлил любви святой родник!
Ты расцветил соцветье красок -
В лесу запели громче соловьи,
И солнце не сдержало ласки –
И протянуло луч своей любви!
Ты взял его и сморщил ротик –
В любви чрезмерной - небольшой изъян,
Но не пронзит излишеств дротик -
Ведь в панцире святитель Себастьян!
Ты завтра будешь Человеком,
Сегодня - совершенное дитя!
Ты завтра станешь украшеньем века,
Ведь в мир пришёл защитник Себастьян!
Конечно, оживятся в мире
Носитель Злобы, Лжи и Зла смутьян.
Но, верю, на любом турнире
Зло победишь, бесстрашный Себастьян!
В борьбе за честь, в борьбе за правду
Ты будешь смел, как лев, бесстрашен, рьян.
И наглецам не спустишь праздным,
Как завещал нам всем Эдмон Ростан!
И если кто-то где-то скажет:
Уймись! Пришли другие времена!
Твой пыл смешон, ведь жизнь – не сказка, -
Держись, мой мальчик, крепче в стременах!
Смешны не жизни идеалы,
И не смешон был славный Д*Артаньян,
Смешны их церемониалы,
Их съезды, партии и прочий хлам!
Смешно стремленье к деньгам, к власти,
К наградам, к почестям – весь фимиам,
Но не смешно твоё участье
К простому человеку, Себастьян!
Смешно учить людей свободе
И пьяному учить тех, кто не пьян.
Смешно веками жить в неволи,
Но не смешно рвать путы, Себастьян!
Будь честен острой прямотою,
Не бойся кручи и не бойся ям.
Куда страшнее немотою
Помочь свершиться злу, мой Себастьян!
И если кто-то где-то скажет:
Уймись, герой! Заткни, ты, свой фонтан! -
Примером пусть на сердце ляжет
Великий, всем известный Себастьян!