Часть первая

 

МАМА НАТАША

 

Опасный путь

 

    Быстро шли мы к кораблю, ждавшему у пристани своего капитана. И вот я

чувствую, что мы уже на па­лубе, потому что слышу громкое «Здравия желаю, ваше

высоко...» Это, видно, матросы здороваются со своим капитаном, а значит, и со мной.

    Вот, чувствую, пришли в каюту (так комнаты на всех кораблях называются).

Капитан куда-то заспе­шил, сунул меня довольно небрежно на полку и ушёл. Я уснула,

мечтая уже завтра проснуться в объятиях моей первой «мамы». Теперь я понимаю,

какая я была глупая — ведь по морю мне предстоял долгий-предол­гий путь. Да еще

какой страшный! Вот увидите.

    Но утром меня порадовал мой добрый капитан: он позвал своего друга и

помощника, чтобы показать ему меня: «Вот какой подарок везу дочке». Раскрыл

ко­робку и даже (мне на радость) отвязал меня, чтобы представить во всей красе. Тут

уж я наслушалась вся­ких похвал. Но капитан, как всегда, торопился, сунул меня в

коробку, не привязал к донышку моей темницы и верёвкой не обвязал, и оба ушли. Ну,

и обрадовалась же я, что лежу так свободно. Но вы увидите, дети, что радоваться

мне пришлось недолго...

     Я проснулась от какого-то страшного толчка. Крышка приоткрылась, и я

обнаружила, что свет в каюте погас. Потом опять зажёгся. Ещё толчок с силь­ным

ударом в стену, свет опять потух, и мне показа­лось, что я взлетела высоко-высоко и

тут же спусти­лась вниз. Грохот и странный скрип становились всё сильней, и с ними

взлёты и падения — вверх-вниз, вверх-вниз.

    По коридору за дверью я слышала беготню бесчис­ленных ног, резкий голос, что-то

приказывающий. И удары в стену, где было окно.

    Я поняла: это была буря. Но не такая, как в Марсе­ле, когда волны ударяли в

прибрежные скалы и мирно откатывались с шумом. Теперь волны опрокидыва­лись —

Боже мой! — на наш корабль и бросали его во все стороны. Я одна в этом ужасе

всяких звуков — свист и завывание ветра, удары в стену, стук беготни над головой.

Мне страшно, меня бросает в коробке, стукает головой об её стенки.

    Но самое страшное произошло, когда грохот че­го-то тяжёлого, падающего, потряс

весь корабль... Меня выбросило из коробки, и я упала вниз, — к сча­стью, на что-то

мягкое. Я не знаю, разбилась я или нет — ведь боли я не чувствую. И вот теперь

меня ката­ет по полу. «Ай-яй-яй! Спасите!» — кричу. Глупая, ведь никто не услышит.

Моё бедное платье! Во что оно превратится! «А волосы растрепались», — подумала

я, когда меня на минуту зажало между ножкой стола и стулом. Сейчас меня опять

начнёт буря катать по полу, вырвет из этого случайного пристанища.

    Но — о счастье! — дверь открылась, и в каюту вбега­ет Шевченко, мокрый с

головы до ног. Еле удержива­ясь на ногах, в темноте он ощупывает то место, где

ле­жала моя коробка. Наступив на неё ногой и поняв, что я выпала из неё, он начинает

ползать по каюте, шаря повсюду... и... находит меня. Бормоча про себя: «Ах,

батюшки, вот беда! Как же это? И не упаковали, не укрепили...» — он отряхнул платье

и стал своими огром­ными пальцами осторожно ощупывать сначала лицо. — «Ну,

слава Богу, кажется, цело», — потом руки, ноги и всё тельце. — «Всё как будто в

порядке, вот только парик...»

    Привязал меня к измятому дну коробки (как я об­радовалась!) и, крепко обмотав

верёвкой, положил в чемодан, конечно закреплённый на полке. Какой мо­лодец:

вспомнил обо мне во время страшной бури, ко­гда все заняты спасением корабля. «А

как же он отлу­чился со своего поста? — думаю. — Ведь не должен был». И тут я

поняла, что вспомнил обо мне капитан и послал Шевченко меня спасать. Какой же он

добрый! А я-то его в мыслях бранила, катаясь по полу, что он меня не упаковал

хорошенько! Я решила, что буду терпеть и не буду больше плакать. Но, почти

засыпая, я вдруг представила себе, что моё чудное платье со­всем испорчено и даже

разорвалось, а мои волосы рас­трепались, и никто ими не будет любоваться.

    Вспомнила я тут милых мастериц в марсельском магазинчике, которые всегда могли

помочь в беде, ко­гда в нашем наряде что-нибудь не в порядке: пере­одеть, зашить. А

здесь, на корабле, кто мне поможет? И я опять в слезах... Но помощник нашёлся, и не

один.
                                       продолжение следует