ПОВЕСТЬ О ШУРОЧКЕ

                               

 

http://www.ozon.ru/context/detail/id/3095622/

 

Часть первая

 

МАМА НАТАША

 

Кто я?

 

   Мне больше ста лет. И вы думаете, что я сморщенная старушка и горбатая, как

баба-яга? — Ничего подобного. У меня нет ни одной морщинки, держусь прямо,

волосы каштанового цвета, но я их не крашу, как дела­ют многие ваши бабушки (и

очень правильно). А щеч­ки у меня всегда румяные, глазки блестят. Люблю на­ряды,

но, к сожалению, не могу танцевать, а так хоте­лось бы... Да я и ходить-то не умею.

Не потому, что ноги болят. Боли я вообще не чувствую, даже если меня уколоть

иголкой... А говорить я могу только с та­кими же, как я...

   Вы не догадались, кто я? — Да я же кукла! И за сто с лишним лет побывала у

многих девочек, моих «мам», во многих домах, но... в одной семье. Да, да! Как? — вот

увидите. Накопилось у меня много рассказов, которыми хочу с вами поделиться.

Слушайте же. Родилась я не в России, где вы живете, а во Франции, в городе

Марселе. Родилось одновременно со мной несколько кукол и даже один Полишинель.

Это то же, что в Рос­сии у вас клоун. Нам было весело смотреть друг на друга,

видеть, как нас в мастерской одевают в разные красивые платья. Но моё платьице

мне казалось са­мым нарядным: с большим розовым бантом вокруг пояса и с

кружевами на плечах.

   Возможно, что вам сейчас и не понравилось бы, ведь теперь другая мода, чем сто

лет тому назад. Мы бы, например, не вздумали носить штаны, как теперь носят ваши

новые куклы. Да я вижу, что и руки, и ноги у ваших новых кукол совсем из другого

материала и могут сгибаться. А у меня тоже могут гнуться, но не так хорошо, и могут

даже сломаться. Мне повезло, что у меня были хорошие «мамы», и сломалась я

только один раз, и не по вине «мамы». Но об этом после, а пока я  расскажу по

порядку.

    Вот живём мы пока без «мам» в мастерской, уже готовые нарядные куклы,

болтаем друг с другом, но нас не слышат и не понимают. Но вдруг нас стали

раскладывать по коробкам и даже... подумайте... привязывать ко дну коробки и

даже... ещё хуже... закрыли крышкой и перевязали верёвкой.

    Какой ужас! Мы лежим в темноте и чувствуем, что нас куда-то везут. «Не бойтесь,

девочки! — кричит ещё привязанный и всё знающий Полишинель. — Нас везут в

магазин, где будут продавать всяким детям. И вам повезёт, вы приобретёте хороших

«мам», которые будут вас беречь и наряжать, что вы так, глупышки, любите», —

сказал и рассмеялся. Он вечно нас дразнил и называл «модницы-нарядницы». А

сам-то, сам - в жёлтых шёлковых шароварах, красной рубашке с золотыми пуговицами

и на шее — широченный воротник кружевной, называется «жабо». И всё же урод

уродом.

    Мы немного успокоились. Вот привезли нас и разложилипо полкам. И — о, счастье!

— начинают развязывать и открывать крышки. Вот и Полишинель захохотал от

радости, увидев свет. А меня всё ещё не открывают. Лежу и плачу, да еле-еле

слышу, как подруги (их тоже открыли) переговариваются. Им в магазине нравится:

здесь много самых разнообразных игрушек, не только куклы, как в мастерской. Ах,

скорей бы меня открыли, чтобы всё это увидеть! А я всё плачу. «Чего нюни рас­

пустила! И не стыдно! Держи себя в руках, настанет и твой час», — кричит

Полишинель. И час настал.

                                           продолжение следует