Комментарии (0)

<a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post141840631/">РўР°РјР°СЂР° Р®С„Р°, С…СѓРґРѕР¶РЅРёС†Р°. РРЅС‚РµСЂРІСЊСЋ</a> РўР°РјР°СЂР° Р®С„Р° (Р§РІР°РЅРѕРІР°):
Рљ РќР•Р‘РЈ РџРћ Р—Р•РњР›Р•

РЎР°РІРІР° РЇРњР©РРљРћР’. РЎРµР№С‡Р°СЃ, РІРѕР·РІСЂР°С‰Р°СЏСЃСЊ РёР· РљРёР¶РµР№, РѕСЃС‚Р°РЅРѕРІРёР»РёСЃСЊ РјС‹ РґРѕРјР° Сѓ РўР°РјР°СЂС‹. РџРѕР»СЊР·СѓСЏСЃСЊ СЌС‚РёРј СЃР»СѓС‡Р°РµРј, СЏ С…РѕС‡Сѓ Р·Р°РґР°С‚СЊ РµР№ РІРѕРїСЂРѕСЃ: С‡С‚Рѕ РІ РµС‘ Р¶РµРЅСЃРєРѕР№ РґРѕР»Рµ, РІ Р¶РёР·РЅРё С…СѓРґРѕР¶РЅРёС†С‹, Р¶РёР·РЅРё РјР°С‚РµСЂРё вЂ” СЃР°РјРѕРµ РіР»Р°РІРЅРѕРµ, СЃР°РјРѕРµ РёРЅС‚РµСЂРµСЃРЅРѕРµ?

РўР°РјР°СЂР° Р®Р¤Рђ. РўСЂСѓРґРЅРѕ РіРѕРІРѕСЂРёС‚СЊ Рѕ РіР»Р°РІРЅРѕРј. РЇ РїСЂРѕР¶РёР»Р° Р±РѕР»СЊС€СѓСЋ Р¶РёР·РЅСЊ Рё РїРѕРґРІРѕР¶Сѓ РёС‚РѕРіРё: С‡С‚Рѕ РјРЅРµ СѓРґР°Р»РѕСЃСЊ, С‡С‚Рѕ РЅРµ СѓРґР°Р»РѕСЃСЊ, С‡С‚Рѕ Р±С‹Р»Рѕ С…РѕСЂРѕС€РµРіРѕ Рё С‡С‚Рѕ вЂ” РїР»РѕС…РѕРіРѕ. Р§С‚Рѕ СЏ Р·Р°РїРѕРјРЅРёР»Р° РІ СЌС‚РѕР№ Р¶РёР·РЅРё, С‡С‚Рѕ РјРµРЅСЏ РѕРєСЂСѓР¶Р°Р»Рѕ, СЃ С‡РµРіРѕ СЏ РЅР°С‡Р°Р»Р°СЃСЊвЂ¦ РЎРµР№С‡Р°СЃ, СЂР°Р·РіРѕРІР°СЂРёРІР°СЏ СЃРѕ СЃРІРѕРёРјРё РІРЅСѓС‡РєР°РјРё, СЏ РІСЃРµРіРґР° РІСЃРїРѕРјРёРЅР°СЋ РґРµС‚СЃС‚РІРѕ. РЇ СЂРѕРґРёР»Р°СЃСЊ РЅР° Р”РѕРЅСѓ, РјРµРЅСЏ РјС‹Р»Рё РґРѕРЅСЃРєРѕР№ РІРѕРґРѕР№; РІСЃРµРі... <a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post141840631/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Тамара Юфа, художница. Интервью

Дневник

Пятница, 26 Ноября 2010 г. 12:55 (ссылка) + в цитатник

Тамара Юфа (Чванова):
К НЕБУ ПО ЗЕМЛЕ

Савва ЯМЩИКОВ. Сейчас, возвращаясь из Кижей, остановились мы дома у Тамары. Пользуясь этим случаем, я хочу задать ей вопрос: что в её женской доле, в жизни художницы, жизни матери — самое главное, самое интересное?

Тамара ЮФА. Трудно говорить о главном. Я прожила большую жизнь и подвожу итоги: что мне удалось, что не удалось, что было хорошего и что — плохого. Что я запомнила в этой жизни, что меня окружало, с чего я началась… Сейчас, разговаривая со своими внучками, я всегда вспоминаю детство. Я родилась на Дону, меня мыли донской водой; всегда не любила Волгу, потому что любила Дон. Господь мне дал возможность любить, но, может быть, я ею плохо пользовалась. Не просто любить, но страдать в любви — и за своих родственников, за свой край, за своих немногих мужчин, которых я встретила, за детей, за внуков.

Сегодня хожу я в церковь — у нас вместо музея краеведческого открыт замечательный храм: всё встало на круги своя, всё возродилось… Он стоит на прекрасном месте, потому что храмы ставили в прекрасном месте, как и всегда на Руси. Я вижу деревья, золотые купола, синее-пресинее небо, цветочки какие-то, кору берёз, птицы летят — это такая красота!.. И со слезами говорю: "Сколько же мне дано видеть красоты!" Потому что однажды поняла: не все любят красоту… Шла я как-то с молодым человеком по Ленинграду, около Смольного, и говорю ему: "Посмотри, какой красивый тополь!" Он посмотрел и говорит: "А что тут красивого?" — "Ты что, нарочно это говоришь?" — "Да нет, ничего красивого нету…"

Потом, когда жила в Ладве, полюбила красоту гиблых мест: когда среди болота берёзка неизвестно на чём стоит — тоненькая, хрупкая, она никогда не вырастет, но это так красиво, так печально!

Часто рассказываю своим детям, какое у меня было детство, как хотелось, чтобы у меня была кукла, игрушка… Дом у нас прекрасный, печки большие, глазурованные кирпичи вставлены. Деревьев мало, но много камней, каменных карьеров, крыльцо — гладкие камни, полированный известняк, большая столешница на крыльце стояла, железные крыши — это всё деревня Волчья. Мамина деревня. Как у Тарковского в "Солярисе", в воспоминании о Земле. Вот так и я вспоминаю эту деревню. Потому что я родилась у отца в доме, а потом меня перевезли к бабушке, к маминой маме, за двадцать километров от Ельца. Когда уже была война, однажды я проснулась — а на столе стоит маленькая куколка в красном платье из шерсти чёрной овцы сделана… Это мне бабушка Маланья смастерила куклу! А сейчас вижу, какие игрушки у моих внучек, и думаю: если бы я увидела такую игрушку в детстве, я бы, наверное, умерла! Или платьишко какое-то, — было бы такое платьице у меня в детстве — я бы умерла… И мои внучки говорят: "Бабушка, как хорошо, что у тебя не было такого платья и ты жива осталась!"

У меня была прекрасная мама. Она всё вложила в любовь ко мне, прожив очень трудную жизнь. Мама была удивительно красивой. И если бы не мама — из меня бы ничего не вышло, художницей бы точно не стала. Мне дана творческая энергия, которая могла бы развиться в любом направлении. Я жила в провинциальном городе Задонске с семи лет до десятого класса с мамой. Но захотела я стать художницей ещё в Волчьей. Картинок дома не было, книжек не было, и я к двоюродным сёстрам приходила, в дом тётки, забиралась на печку — дети в основном на печке жили — и картинки в книгах смотрела, они мне казались чудными, интересными, занимательными… Потом Задонск, удивительный город. Когда мне надо было учиться, я поехала к маме. Она там работала, окончила училище кружевниц, началась война — никакие кружевницы не нужны были, и она служила то в столовой, то в магазине… Когда я проезжала через Елец, то сразу поняла, что это город. В деревне никогда не говорили: "Поеду в Елец". Все говорили: "Я поеду в город". Никакого названия не было — город и всё. А Елец — это я уже потом узнала. Потом меня привезли к маме. Я не помню, как это было. Хочу вернуть это впечатление, но оно не возвращается. Мы вышли утром с тёткой и пошли к маме на работу. Это было какое-то блаженство, потом оно перешло в память, и уже ни один город на меня такого впечатления не производил. Я понимаю, что не так уж много городов видела на своём веку, но того впечатления мне не вернуть, разве что только в музыке. Елец и Задонск всегда мне снятся… Здесь я поступила в Елецкое художественное училище. Первый раз меня не приняли, ибо я даже не знала, как рисовать. А о цвете вообще никакого понятия. Цвет для меня — синий и всё. Потом-то я поняла, что от меня требовалось. Мне довелось учиться в этом училище два года всего-навсего, но оно мне снится до сих пор… Это какой-то оазис был — дружбы, удивительных вечеров, неурочной жизни, хора, драматических кружков. Из нашего училища после пятого курса поступили двое в Гнесинское училище. А потом нас расформировали и разметали по стране двести человек, которые учились на всех пяти курсах.

Елец. Больше сорока церквей, почти на каждом углу. Разные и все удивительные. Собор, охраняемый государством, ещё в 55-57 годах, когда я там училась и жила, он был удивительно красив, а рядом дома были новые… Потом, когда я приезжала к тётке в Елец, и он мне уже казался иным, постепенно всё уходило, дома сносились.

Задонск, где я училась десять лет. Временами не хотелось в школу ходить, радовались, когда не было уроков и говорили, что учитель заболел… Мне повезло, что я в провинции жила. На меня падали груши и яблоки, когда я лежала под деревьями… А едва начинали цвести сады, всё было белоснежное, запах яблоневых цветков удивительный…

Когда я приехала в Карелию, я в неё безумно влюбилась и находилась в какой-то эйфории. А теперь, наверное, как лосось — чем старше, тем больше тянет обратно… Хотя я знаю, что там уже почти ничего нет, там изменилось пространство: Задонск в 80-м году я не узнала, Дон зелёный, тина. Была знаменитая такая рыба — бирючок, я потом вычитала, что её, оказывается, из турецкой или иранской реки, или с озёр привёз один купец, а потом в Дону она расплодилась и зимой в Петербург и Москву, в лучшие рестораны возили эту рыбу на санях. Там же, в Задонске, жил святитель Тихон Задонский, и я помню себя, когда мы по каменной горе вокруг монастыря шли к школе, то всегда карабкались по этой горе, чтобы мимо монастыря пройти за два часа до школы, — и запомнить навсегда монастырские стены. Когда сейчас я хожу по Петрозаводску — скосили газоны, вянет трава — запах травы сразу уносит в те края…

С.Я. Это естественно, ведь впечатления детства всегда самые сильные. Ловлю себя на мысли, что, несмотря на то, что не всё я повидал в мире, что хотелось бы, но многое всё же увидел. А всё равно впечатления детства — самые главные… И с этими впечатлениями, полученными там, в Ельце, в Задонске, под тёплым кровом своей мамы, которая была действительно замечательной русской женщиной, ты оказалась здесь, в Петрозаводске. Я приехал сюда как завоеватель, тогда модно было — реставратор, первооткрыватель… Ты человек очень тонкий и не всегда на поверхность выходит суть твоего мировоззрения. Когда мы с тобой познакомились, меня пугало, что на тебя обрушилась мощная слава… Любой художник хотел бы, чтобы о нём так говорили, но меня потрясло, что эти медные трубы тебя ни тогда не тронули, ни сейчас — это ведь страшное испытание, — медные трубы. Что ты почувствовала, оказавшись в Карелии, что для тебя самое главное? Ты рассказываешь сейчас о своём детстве, а многие люди и не знают, что ты из Ельца, для них ты символ белых ночей, озёр, "Калевалы", потому что твоё творчество связано с Карелией. Как ты здесь прижилась, как всё здесь полюбила?

Т.Ю. Во-первых, потому, что природа местная резко отличается от нашей природы. У нас были степь и лесостепь, огромное небо, моря пшеницы, ржи, дезертиры там прятались во время войны, можно было жить в этой ржи. А здесь небо всё закрыто… Когда я приехала в Карелию, она отличалась даже от Ленинграда… И на меня произвела неизгладимое впечатление. Сейчас Ладва вся заросла. А тогда — осень, трава ярко-зелёная, всё удивительное какое-то. Первый год трава мне показалась очень яркой. Я начала преподавать в школе, уроков было мало. И благодарна за то, что вокруг меня всегда были люди интересные, добрые. В Ладве я прожила четыре года — и ещё бы жила, если бы не творческая моя судьба… Когда я приехала сюда, я не думала даже, чего я хочу, что я приехала делать — художником ли быть, или кем другим. Когда в 60-м году передавали по радио, что в Петрозаводске открывается музей, я слушала точно так, как Тильтиль и Митиль на бал в замке смотрели в окошко… Я даже представить не могла, что в музее будут мои работы — сидела, рисовала для себя, в свободное от школы время. Я открывала "Калевалу" — и приходила в восторг от перевода Бельского, от иллюстраций Мечева. Мне не нужен был музей — у Мечева были прекрасные костюмы, потом описано всё в самой "Калевале": каждую строчку можно было иллюстрировать, лишь бы было время и желание, и силы. А финский разговор, финское радио? У нас же финны здесь — и на финском языке шли последние известия, ансамбль "Кантеле" постоянно песни исполнял, мне они очень нравились — на меня это всё большое впечатление производило. В Ладву приезжал тоже "Кантеле", я очень тогда увлекалась ансамблем "Берёзка", мне нравились русские песни… Это не потому, что вот пришла "Калевала", а до этого я рисовала только рабочих. Меня никогда не интересовали композиции на производственные темы. Мне с детства хотелось, прочитав книжку, нарисовать её образы…

Мне очень хотелось оформлять книги. Я пришла в издательство, принесла папку с картинками — я много рисовала, когда в Ленинградском училище продолжала заниматься… Думала: приду, покажу всё редакторам, а мне скажут, — идите, девушка, куда подальше со своими картинками. Думала, что только после академии только можно книжку иллюстрировать. В издательстве папку мою посмотрели и говорят: "Сейчас позвоним председателю Союза художников". Я тогда не знала ещё никого. Она позвонила Суло Хейковичу Юнтунену. Он пришёл, посмотрел, заулыбался и говорит: "Знаете что? Вы мне доставили огромное наслаждение своими рисунками. Вам надо делать "Калевалу". Я говорю: "Неужели я могу? Это же серьёзное произведение!" Он говорит: "А вы начните!" И я начала…

С.Я. Тамара, я хорошо знаю о том, как ты работала, и у меня такая мысль: когда общаюсь с людьми в провинции, то понимаю, что провинциалам свойственно преувеличенное преклонение перед столичными их собратьями по искусству и вообще людьми из столицы. В этом, кстати сказать, заложен большой смысл: это не просто идолопоклонничество, а какая-то такая скромность и дань тем людям, которые работают в столице, на передовом фронте… Причём многие из тех, кто работает в столице, пришли туда в большинстве своём из различных уголков России. И анализируя твоё творчество, смотря на весь твой путь жизненный и творческий, могу сказать, что многим художникам в Москве и Петербурге не удалось и сотой части сделать того, что ты сделала.

Книжная иллюстрация — это конёк в твоём творчестве. Я большой ценитель книги и сам всегда работал со своими изданиями в типографии: и с альбомами и с каталогами, дружил всегда с лучшими книжными оформителями, столпами этого дела. Книги, которые ты украшала в издательстве "Карелия", пользовались огромным спросом, мои друзья просили: "Ради Бога, привези из Карелии книги, которые оформила Тамара Юфа!" Ты себя и в театре попробовала весьма успешно. В станковой графике ты также активно работаешь, причём если взять твою "Ярославну" — такая графика несёт не меньший смысл, чем живописные полотна!

Нередко говорят сейчас: ох уж эта провинция, — нас сейчас пытаются строить под провинцию!.. Не буду приводить примеры с нашими великими поэтами и писателями, которые состоялись в основном в деревне — или в своих усадьбах, или на охоте, или отдыхая где-то за городом… Но ведь и сколько художников мы знаем, которые выбирали для своего творчества отдалённые от города места.

Петрозаводск — вроде бы столичный город, но по сравнению с Москвой это такой же крошечный городок, как и Псков, он чуть-чуть больше по количеству населения, вот и всё… Раньше Псков по промышленности не уступал Петрозаводску, это сейчас там промышленности нет... Помню, я даже сам говорил, — может, тебе попробовать в Москву уехать, в Ленинград, — ты этого не сделала. Как это отразилось на твоём творчестве, твоей жизни — то, что ты осталась здесь навсегда?

Т.Ю. Мне однажды сказал один человек: "Ты там засела, а могла бы переехать в Москву, в Ленинград". Я никогда не хотела переехать. В Ленинграде я бы не смогла жить, это точно. Туда можно приезжать. Наверное, меня так создал Господь, что я не рвусь в большие города — мне в них тяжело. Мне даже Петрозаводск сейчас уже кажется большим городом. Я понимаю, что к концу жизни какие-то детские чувства преобладают, потому что… ну, как в деревне говорят: старый — что малый… Вообще-то, честно говоря, я даже не люблю ездить… Есть у меня приятельница, которая каждый год ездит за границу. Она говорит, что у неё такое впечатление, что она родилась для этого… Вот я родилась — не для города. Это точно.

Когда я была маленькая, стояла на своём красивом крыльце с девчонками, и знала точно, что там, где другая деревня, где небо касается земли — это на самом деле оно сходится с землёй, и я говорила: "А я добегу туда, где небо сходится с землёй!" Они мне отвечали: "Нет, не добежишь!" И вот я сейчас говорю: да, я добежала туда, где небо сходится с землёй, это достаточно далеко от моей родины…

С.Я. Сегодня мы пришли к итоговому периоду своей жизни. Сколько нам Бог отпустит — от него всё зависит, наша судьба в руках Божьих… Ты сказала, что жизнь твоя была нелёгкая. Я помню, как ты переживала смерть мамы. Я, к счастью, перенёс это в более зрелом возрасте…

Я в шутку называю твой дом "женским монастырём" — у тебя две дочери, две внучки, один внук, через месяц, а то и в этом месяце ожидается ещё одна внучка… "Перестройка" многих сделала не тем, кем они хотели бы выглядеть, а некоторые вообще ждали её с вожделением — мол, отдайте, второй раз "весь мир насильем мы разрушим", и всё приобретём! А ты ушла в семейную жизнь, продолжая работать как художница. Я понимаю, что тебе очень помогает твоя вера — не показная, а внутренняя, настоящая. Я таких, как ты, вижу — счастливых оттого, что можно теперь молиться спокойно, и всё… У тебя настоящая вера. Мне приятно это видеть, приятно с тобой разговаривать о религиозных моментах нашей жизни. Для меня самое большое счастье — что у меня есть дочь Марфа, и что она дружит с твоими дочерьми и с твоими внучками. Это уже такой переход из молодости в нашу, позволю себе сказать, красивую старость. Каждый возраст по-своему прекрасен. Даже человек уходящий, если он не тиран, если он не злой человек, который уничтожил десятки, сотни других людей или предал других людей, — каждый уходит из жизни по-своему красиво, потому что его Господь берёт для будущей жизни.

Как тебе удалось достичь такой гармонии?

Т.Ю. Савва, гармония — это слишком сильно сказано. Я не думаю, что это гармония. Я жила с мамой, теперь со мной живут мои две дочери. Единственное, что меня убивает — раньше я никогда не думала о тех вещах, о которых сейчас думаю — это о материальной составляющей. Моих дочерей — Маргариту и Юту — мы в основном воспитывали с мамой вместе. Воспитывали, не воспитывали — кто там меня в деревне мог воспитывать? Живут люди, живут дети, — всё живёт. Были какие-то удивительные времена, когда начался тургеневский вопрос "отцы и дети" — это я считала, что не в моём веке… У нас всё было нормально. В деревне всегда улица была — тут же бабки ходили, тут же тётки сидели: все видели, кто кого пошёл провожать, кто кому изменил, всё это осуждалось или поддерживалось… Я в Ельце ходила в школе на вечера — там и учителя были вместе с нами, и танцевали с нами, или сидели, кто из стареньких… Не было телевизоров, и им интересно было смотреть, как мы там, молодые. А потом всё разделилось. И мода была такая, что взрослые не осуждали — ну, девушка шёлковое платье надела, хорошо; главное, красиво… чем красивее, тем взрослые больше поддерживают… Сейчас — очень страшное разъединение. Какая-то молодёжная мода, какая-то средняя мода, старческой моды нету вообще… Молодёжь — в одном месте, пожилые — в другом. Раньше этого не было, это пришло за какие-то последние годы. Я помню, у нас были компании — да и ты приезжал, — наши компании были от восемнадцатилетних и до пятидесятилетних. Может, в это время было и легче воспитывать детей. Мне так кажется… У меня с детьми не было проблем. Вот внучка — уже тревожно за неё: куда идёт, как идёт. И мать тревожится… Такой сейчас мир…

С.Я. Вроде без всякого нажима дочки, внучки и подрастающий внук Савва пошли по художественной дороге, проторённой тобой. В этом, мне кажется, наследственность — не избранная, а ремесленная. От кружевницы, твоей мамы, от тех бабушек, которые тебя воспитывали, видимо, это и передалось. И мне очень радостно видеть в твоём доме покой, исходящий изнутри, и за это хочу тебе сказать огромное спасибо. И ещё хочу сказать спасибо за то, что ты в такое время продолжаешь работать, пожелать всяческого счастья тебе, твоим дочкам, твоим внучкам и внуку, и чтобы всё было таким же светлым, как небо в хорошую погоду над Карелией.

Комментарии (0)

<a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post141840045/">РўР°РјР°СЂР° Р®С„Р°, С…СѓРґРѕР¶РЅРёС†Р°. РРЅС‚РµСЂРІСЊСЋ</a> РўР°РјР°СЂР° Р®С„Р° (Р§РІР°РЅРѕРІР°):
Рљ РќР•Р‘РЈ РџРћ Р—Р•РњР›Р•

РЎР°РІРІР° РЇРњР©РРљРћР’. РЎРµР№С‡Р°СЃ, РІРѕР·РІСЂР°С‰Р°СЏСЃСЊ РёР· РљРёР¶РµР№, РѕСЃС‚Р°РЅРѕРІРёР»РёСЃСЊ РјС‹ РґРѕРјР° Сѓ РўР°РјР°СЂС‹. РџРѕР»СЊР·СѓСЏСЃСЊ СЌС‚РёРј СЃР»СѓС‡Р°РµРј, СЏ С…РѕС‡Сѓ Р·Р°РґР°С‚СЊ РµР№ РІРѕРїСЂРѕСЃ: С‡С‚Рѕ РІ РµС‘ Р¶РµРЅСЃРєРѕР№ РґРѕР»Рµ, РІ Р¶РёР·РЅРё С…СѓРґРѕР¶РЅРёС†С‹, Р¶РёР·РЅРё РјР°С‚РµСЂРё вЂ” СЃР°РјРѕРµ РіР»Р°РІРЅРѕРµ, СЃР°РјРѕРµ РёРЅС‚РµСЂРµСЃРЅРѕРµ?

РўР°РјР°СЂР° Р®Р¤Рђ. РўСЂСѓРґРЅРѕ РіРѕРІРѕСЂРёС‚СЊ Рѕ РіР»Р°РІРЅРѕРј. РЇ РїСЂРѕР¶РёР»Р° Р±РѕР»СЊС€СѓСЋ Р¶РёР·РЅСЊ Рё РїРѕРґРІРѕР¶Сѓ РёС‚РѕРіРё: С‡С‚Рѕ РјРЅРµ СѓРґР°Р»РѕСЃСЊ, С‡С‚Рѕ РЅРµ СѓРґР°Р»РѕСЃСЊ, С‡С‚Рѕ Р±С‹Р»Рѕ С…РѕСЂРѕС€РµРіРѕ Рё С‡С‚Рѕ вЂ” РїР»РѕС…РѕРіРѕ. Р§С‚Рѕ СЏ Р·Р°РїРѕРјРЅРёР»Р° РІ СЌС‚РѕР№ Р¶РёР·РЅРё, С‡С‚Рѕ РјРµРЅСЏ РѕРєСЂСѓР¶Р°Р»Рѕ, СЃ С‡РµРіРѕ СЏ РЅР°С‡Р°Р»Р°СЃСЊвЂ¦ РЎРµР№С‡Р°СЃ, СЂР°Р·РіРѕРІР°СЂРёРІР°СЏ СЃРѕ СЃРІРѕРёРјРё РІРЅСѓС‡РєР°РјРё, СЏ РІСЃРµРіРґР° РІСЃРїРѕРјРёРЅР°СЋ РґРµС‚СЃС‚РІРѕ. РЇ СЂРѕРґРёР»Р°СЃСЊ РЅР° Р”РѕРЅСѓ, РјРµРЅСЏ РјС‹Р»Рё РґРѕРЅСЃРєРѕР№ РІРѕРґРѕР№; РІСЃРµРі... <a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post141840045/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Тамара Юфа, художница. Интервью

Дневник

Пятница, 26 Ноября 2010 г. 12:47 (ссылка) + в цитатник

Тамара Юфа (Чванова):
К НЕБУ ПО ЗЕМЛЕ

Савва ЯМЩИКОВ. Сейчас, возвращаясь из Кижей, остановились мы дома у Тамары. Пользуясь этим случаем, я хочу задать ей вопрос: что в её женской доле, в жизни художницы, жизни матери — самое главное, самое интересное?

Тамара ЮФА. Трудно говорить о главном. Я прожила большую жизнь и подвожу итоги: что мне удалось, что не удалось, что было хорошего и что — плохого. Что я запомнила в этой жизни, что меня окружало, с чего я началась… Сейчас, разговаривая со своими внучками, я всегда вспоминаю детство. Я родилась на Дону, меня мыли донской водой; всегда не любила Волгу, потому что любила Дон. Господь мне дал возможность любить, но, может быть, я ею плохо пользовалась. Не просто любить, но страдать в любви — и за своих родственников, за свой край, за своих немногих мужчин, которых я встретила, за детей, за внуков.

Сегодня хожу я в церковь — у нас вместо музея краеведческого открыт замечательный храм: всё встало на круги своя, всё возродилось… Он стоит на прекрасном месте, потому что храмы ставили в прекрасном месте, как и всегда на Руси. Я вижу деревья, золотые купола, синее-пресинее небо, цветочки какие-то, кору берёз, птицы летят — это такая красота!.. И со слезами говорю: "Сколько же мне дано видеть красоты!" Потому что однажды поняла: не все любят красоту… Шла я как-то с молодым человеком по Ленинграду, около Смольного, и говорю ему: "Посмотри, какой красивый тополь!" Он посмотрел и говорит: "А что тут красивого?" — "Ты что, нарочно это говоришь?" — "Да нет, ничего красивого нету…"

Потом, когда жила в Ладве, полюбила красоту гиблых мест: когда среди болота берёзка неизвестно на чём стоит — тоненькая, хрупкая, она никогда не вырастет, но это так красиво, так печально!

Часто рассказываю своим детям, какое у меня было детство, как хотелось, чтобы у меня была кукла, игрушка… Дом у нас прекрасный, печки большие, глазурованные кирпичи вставлены. Деревьев мало, но много камней, каменных карьеров, крыльцо — гладкие камни, полированный известняк, большая столешница на крыльце стояла, железные крыши — это всё деревня Волчья. Мамина деревня. Как у Тарковского в "Солярисе", в воспоминании о Земле. Вот так и я вспоминаю эту деревню. Потому что я родилась у отца в доме, а потом меня перевезли к бабушке, к маминой маме, за двадцать километров от Ельца. Когда уже была война, однажды я проснулась — а на столе стоит маленькая куколка в красном платье из шерсти чёрной овцы сделана… Это мне бабушка Маланья смастерила куклу! А сейчас вижу, какие игрушки у моих внучек, и думаю: если бы я увидела такую игрушку в детстве, я бы, наверное, умерла! Или платьишко какое-то, — было бы такое платьице у меня в детстве — я бы умерла… И мои внучки говорят: "Бабушка, как хорошо, что у тебя не было такого платья и ты жива осталась!"

У меня была прекрасная мама. Она всё вложила в любовь ко мне, прожив очень трудную жизнь. Мама была удивительно красивой. И если бы не мама — из меня бы ничего не вышло, художницей бы точно не стала. Мне дана творческая энергия, которая могла бы развиться в любом направлении. Я жила в провинциальном городе Задонске с семи лет до десятого класса с мамой. Но захотела я стать художницей ещё в Волчьей. Картинок дома не было, книжек не было, и я к двоюродным сёстрам приходила, в дом тётки, забиралась на печку — дети в основном на печке жили — и картинки в книгах смотрела, они мне казались чудными, интересными, занимательными… Потом Задонск, удивительный город. Когда мне надо было учиться, я поехала к маме. Она там работала, окончила училище кружевниц, началась война — никакие кружевницы не нужны были, и она служила то в столовой, то в магазине… Когда я проезжала через Елец, то сразу поняла, что это город. В деревне никогда не говорили: "Поеду в Елец". Все говорили: "Я поеду в город". Никакого названия не было — город и всё. А Елец — это я уже потом узнала. Потом меня привезли к маме. Я не помню, как это было. Хочу вернуть это впечатление, но оно не возвращается. Мы вышли утром с тёткой и пошли к маме на работу. Это было какое-то блаженство, потом оно перешло в память, и уже ни один город на меня такого впечатления не производил. Я понимаю, что не так уж много городов видела на своём веку, но того впечатления мне не вернуть, разве что только в музыке. Елец и Задонск всегда мне снятся… Здесь я поступила в Елецкое художественное училище. Первый раз меня не приняли, ибо я даже не знала, как рисовать. А о цвете вообще никакого понятия. Цвет для меня — синий и всё. Потом-то я поняла, что от меня требовалось. Мне довелось учиться в этом училище два года всего-навсего, но оно мне снится до сих пор… Это какой-то оазис был — дружбы, удивительных вечеров, неурочной жизни, хора, драматических кружков. Из нашего училища после пятого курса поступили двое в Гнесинское училище. А потом нас расформировали и разметали по стране двести человек, которые учились на всех пяти курсах.

Елец. Больше сорока церквей, почти на каждом углу. Разные и все удивительные. Собор, охраняемый государством, ещё в 55-57 годах, когда я там училась и жила, он был удивительно красив, а рядом дома были новые… Потом, когда я приезжала к тётке в Елец, и он мне уже казался иным, постепенно всё уходило, дома сносились.

Задонск, где я училась десять лет. Временами не хотелось в школу ходить, радовались, когда не было уроков и говорили, что учитель заболел… Мне повезло, что я в провинции жила. На меня падали груши и яблоки, когда я лежала под деревьями… А едва начинали цвести сады, всё было белоснежное, запах яблоневых цветков удивительный…

Когда я приехала в Карелию, я в неё безумно влюбилась и находилась в какой-то эйфории. А теперь, наверное, как лосось — чем старше, тем больше тянет обратно… Хотя я знаю, что там уже почти ничего нет, там изменилось пространство: Задонск в 80-м году я не узнала, Дон зелёный, тина. Была знаменитая такая рыба — бирючок, я потом вычитала, что её, оказывается, из турецкой или иранской реки, или с озёр привёз один купец, а потом в Дону она расплодилась и зимой в Петербург и Москву, в лучшие рестораны возили эту рыбу на санях. Там же, в Задонске, жил святитель Тихон Задонский, и я помню себя, когда мы по каменной горе вокруг монастыря шли к школе, то всегда карабкались по этой горе, чтобы мимо монастыря пройти за два часа до школы, — и запомнить навсегда монастырские стены. Когда сейчас я хожу по Петрозаводску — скосили газоны, вянет трава — запах травы сразу уносит в те края…

С.Я. Это естественно, ведь впечатления детства всегда самые сильные. Ловлю себя на мысли, что, несмотря на то, что не всё я повидал в мире, что хотелось бы, но многое всё же увидел. А всё равно впечатления детства — самые главные… И с этими впечатлениями, полученными там, в Ельце, в Задонске, под тёплым кровом своей мамы, которая была действительно замечательной русской женщиной, ты оказалась здесь, в Петрозаводске. Я приехал сюда как завоеватель, тогда модно было — реставратор, первооткрыватель… Ты человек очень тонкий и не всегда на поверхность выходит суть твоего мировоззрения. Когда мы с тобой познакомились, меня пугало, что на тебя обрушилась мощная слава… Любой художник хотел бы, чтобы о нём так говорили, но меня потрясло, что эти медные трубы тебя ни тогда не тронули, ни сейчас — это ведь страшное испытание, — медные трубы. Что ты почувствовала, оказавшись в Карелии, что для тебя самое главное? Ты рассказываешь сейчас о своём детстве, а многие люди и не знают, что ты из Ельца, для них ты символ белых ночей, озёр, "Калевалы", потому что твоё творчество связано с Карелией. Как ты здесь прижилась, как всё здесь полюбила?

Т.Ю. Во-первых, потому, что природа местная резко отличается от нашей природы. У нас были степь и лесостепь, огромное небо, моря пшеницы, ржи, дезертиры там прятались во время войны, можно было жить в этой ржи. А здесь небо всё закрыто… Когда я приехала в Карелию, она отличалась даже от Ленинграда… И на меня произвела неизгладимое впечатление. Сейчас Ладва вся заросла. А тогда — осень, трава ярко-зелёная, всё удивительное какое-то. Первый год трава мне показалась очень яркой. Я начала преподавать в школе, уроков было мало. И благодарна за то, что вокруг меня всегда были люди интересные, добрые. В Ладве я прожила четыре года — и ещё бы жила, если бы не творческая моя судьба… Когда я приехала сюда, я не думала даже, чего я хочу, что я приехала делать — художником ли быть, или кем другим. Когда в 60-м году передавали по радио, что в Петрозаводске открывается музей, я слушала точно так, как Тильтиль и Митиль на бал в замке смотрели в окошко… Я даже представить не могла, что в музее будут мои работы — сидела, рисовала для себя, в свободное от школы время. Я открывала "Калевалу" — и приходила в восторг от перевода Бельского, от иллюстраций Мечева. Мне не нужен был музей — у Мечева были прекрасные костюмы, потом описано всё в самой "Калевале": каждую строчку можно было иллюстрировать, лишь бы было время и желание, и силы. А финский разговор, финское радио? У нас же финны здесь — и на финском языке шли последние известия, ансамбль "Кантеле" постоянно песни исполнял, мне они очень нравились — на меня это всё большое впечатление производило. В Ладву приезжал тоже "Кантеле", я очень тогда увлекалась ансамблем "Берёзка", мне нравились русские песни… Это не потому, что вот пришла "Калевала", а до этого я рисовала только рабочих. Меня никогда не интересовали композиции на производственные темы. Мне с детства хотелось, прочитав книжку, нарисовать её образы…

Мне очень хотелось оформлять книги. Я пришла в издательство, принесла папку с картинками — я много рисовала, когда в Ленинградском училище продолжала заниматься… Думала: приду, покажу всё редакторам, а мне скажут, — идите, девушка, куда подальше со своими картинками. Думала, что только после академии только можно книжку иллюстрировать. В издательстве папку мою посмотрели и говорят: "Сейчас позвоним председателю Союза художников". Я тогда не знала ещё никого. Она позвонила Суло Хейковичу Юнтунену. Он пришёл, посмотрел, заулыбался и говорит: "Знаете что? Вы мне доставили огромное наслаждение своими рисунками. Вам надо делать "Калевалу". Я говорю: "Неужели я могу? Это же серьёзное произведение!" Он говорит: "А вы начните!" И я начала…

С.Я. Тамара, я хорошо знаю о том, как ты работала, и у меня такая мысль: когда общаюсь с людьми в провинции, то понимаю, что провинциалам свойственно преувеличенное преклонение перед столичными их собратьями по искусству и вообще людьми из столицы. В этом, кстати сказать, заложен большой смысл: это не просто идолопоклонничество, а какая-то такая скромность и дань тем людям, которые работают в столице, на передовом фронте… Причём многие из тех, кто работает в столице, пришли туда в большинстве своём из различных уголков России. И анализируя твоё творчество, смотря на весь твой путь жизненный и творческий, могу сказать, что многим художникам в Москве и Петербурге не удалось и сотой части сделать того, что ты сделала.

Книжная иллюстрация — это конёк в твоём творчестве. Я большой ценитель книги и сам всегда работал со своими изданиями в типографии: и с альбомами и с каталогами, дружил всегда с лучшими книжными оформителями, столпами этого дела. Книги, которые ты украшала в издательстве "Карелия", пользовались огромным спросом, мои друзья просили: "Ради Бога, привези из Карелии книги, которые оформила Тамара Юфа!" Ты себя и в театре попробовала весьма успешно. В станковой графике ты также активно работаешь, причём если взять твою "Ярославну" — такая графика несёт не меньший смысл, чем живописные полотна!

Нередко говорят сейчас: ох уж эта провинция, — нас сейчас пытаются строить под провинцию!.. Не буду приводить примеры с нашими великими поэтами и писателями, которые состоялись в основном в деревне — или в своих усадьбах, или на охоте, или отдыхая где-то за городом… Но ведь и сколько художников мы знаем, которые выбирали для своего творчества отдалённые от города места.

Петрозаводск — вроде бы столичный город, но по сравнению с Москвой это такой же крошечный городок, как и Псков, он чуть-чуть больше по количеству населения, вот и всё… Раньше Псков по промышленности не уступал Петрозаводску, это сейчас там промышленности нет... Помню, я даже сам говорил, — может, тебе попробовать в Москву уехать, в Ленинград, — ты этого не сделала. Как это отразилось на твоём творчестве, твоей жизни — то, что ты осталась здесь навсегда?

Т.Ю. Мне однажды сказал один человек: "Ты там засела, а могла бы переехать в Москву, в Ленинград". Я никогда не хотела переехать. В Ленинграде я бы не смогла жить, это точно. Туда можно приезжать. Наверное, меня так создал Господь, что я не рвусь в большие города — мне в них тяжело. Мне даже Петрозаводск сейчас уже кажется большим городом. Я понимаю, что к концу жизни какие-то детские чувства преобладают, потому что… ну, как в деревне говорят: старый — что малый… Вообще-то, честно говоря, я даже не люблю ездить… Есть у меня приятельница, которая каждый год ездит за границу. Она говорит, что у неё такое впечатление, что она родилась для этого… Вот я родилась — не для города. Это точно.

Когда я была маленькая, стояла на своём красивом крыльце с девчонками, и знала точно, что там, где другая деревня, где небо касается земли — это на самом деле оно сходится с землёй, и я говорила: "А я добегу туда, где небо сходится с землёй!" Они мне отвечали: "Нет, не добежишь!" И вот я сейчас говорю: да, я добежала туда, где небо сходится с землёй, это достаточно далеко от моей родины…

С.Я. Сегодня мы пришли к итоговому периоду своей жизни. Сколько нам Бог отпустит — от него всё зависит, наша судьба в руках Божьих… Ты сказала, что жизнь твоя была нелёгкая. Я помню, как ты переживала смерть мамы. Я, к счастью, перенёс это в более зрелом возрасте…

Я в шутку называю твой дом "женским монастырём" — у тебя две дочери, две внучки, один внук, через месяц, а то и в этом месяце ожидается ещё одна внучка… "Перестройка" многих сделала не тем, кем они хотели бы выглядеть, а некоторые вообще ждали её с вожделением — мол, отдайте, второй раз "весь мир насильем мы разрушим", и всё приобретём! А ты ушла в семейную жизнь, продолжая работать как художница. Я понимаю, что тебе очень помогает твоя вера — не показная, а внутренняя, настоящая. Я таких, как ты, вижу — счастливых оттого, что можно теперь молиться спокойно, и всё… У тебя настоящая вера. Мне приятно это видеть, приятно с тобой разговаривать о религиозных моментах нашей жизни. Для меня самое большое счастье — что у меня есть дочь Марфа, и что она дружит с твоими дочерьми и с твоими внучками. Это уже такой переход из молодости в нашу, позволю себе сказать, красивую старость. Каждый возраст по-своему прекрасен. Даже человек уходящий, если он не тиран, если он не злой человек, который уничтожил десятки, сотни других людей или предал других людей, — каждый уходит из жизни по-своему красиво, потому что его Господь берёт для будущей жизни.

Как тебе удалось достичь такой гармонии?

Т.Ю. Савва, гармония — это слишком сильно сказано. Я не думаю, что это гармония. Я жила с мамой, теперь со мной живут мои две дочери. Единственное, что меня убивает — раньше я никогда не думала о тех вещах, о которых сейчас думаю — это о материальной составляющей. Моих дочерей — Маргариту и Юту — мы в основном воспитывали с мамой вместе. Воспитывали, не воспитывали — кто там меня в деревне мог воспитывать? Живут люди, живут дети, — всё живёт. Были какие-то удивительные времена, когда начался тургеневский вопрос "отцы и дети" — это я считала, что не в моём веке… У нас всё было нормально. В деревне всегда улица была — тут же бабки ходили, тут же тётки сидели: все видели, кто кого пошёл провожать, кто кому изменил, всё это осуждалось или поддерживалось… Я в Ельце ходила в школе на вечера — там и учителя были вместе с нами, и танцевали с нами, или сидели, кто из стареньких… Не было телевизоров, и им интересно было смотреть, как мы там, молодые. А потом всё разделилось. И мода была такая, что взрослые не осуждали — ну, девушка шёлковое платье надела, хорошо; главное, красиво… чем красивее, тем взрослые больше поддерживают… Сейчас — очень страшное разъединение. Какая-то молодёжная мода, какая-то средняя мода, старческой моды нету вообще… Молодёжь — в одном месте, пожилые — в другом. Раньше этого не было, это пришло за какие-то последние годы. Я помню, у нас были компании — да и ты приезжал, — наши компании были от восемнадцатилетних и до пятидесятилетних. Может, в это время было и легче воспитывать детей. Мне так кажется… У меня с детьми не было проблем. Вот внучка — уже тревожно за неё: куда идёт, как идёт. И мать тревожится… Такой сейчас мир…

С.Я. Вроде без всякого нажима дочки, внучки и подрастающий внук Савва пошли по художественной дороге, проторённой тобой. В этом, мне кажется, наследственность — не избранная, а ремесленная. От кружевницы, твоей мамы, от тех бабушек, которые тебя воспитывали, видимо, это и передалось. И мне очень радостно видеть в твоём доме покой, исходящий изнутри, и за это хочу тебе сказать огромное спасибо. И ещё хочу сказать спасибо за то, что ты в такое время продолжаешь работать, пожелать всяческого счастья тебе, твоим дочкам, твоим внучкам и внуку, и чтобы всё было таким же светлым, как небо в хорошую погоду над Карелией.

Теги: тамара юфа книжная иллюстрация иллюстратор интересно искусство творчество топелиус картинки книга жизнь

Комментарии (0)

<a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post124290329/">РРЅС‚РµСЂРµСЃРЅР°СЏ СЃС‚Р°С‚СЊСЏ.РЈРІС‹, РёР·РѕР±СЂР°Р¶РµРЅРёСЏ РЅРµ Р·Р°РіСЂСѓР¶Р°Р»РёСЃСЊ...</a> 
РС‚Рѕ РІРµСЂСЃРёСЏ СЃС‚СЂР°РЅРёС†С‹ http://prometheus.kai.ru/skr-chur_r.htm

РЎРљР РЇР‘РРќ Р Р§Р®Р Р›Р•РќРРЎ: РњРЈР—Р«РљРђ Р Р–РР’РћРџРРЎР¬ РќРђ РџРЈРўР Рљ РЎРРќРўР•Р—РЈ
Р’Р°РЅРµС‡РєРёРЅР° Р.Р›.

РЎРІРѕРёРј РЅР°Р·РІР°РЅРёРµРј СЃС‚Р°РІС€РµРµ Р·РЅР°РјРµРЅРёС‚С‹Рј РЅР° РІРµСЃСЊ РјРёСЂ РЎРљР‘ &quot;РџСЂРѕРјРµС‚РµР№&quot; РљРђР (РљР“РўРЈ) РѕР±СЏР·Р°РЅРѕ РІРµР»РёРєРѕРјСѓ СЂСѓСЃСЃРєРѕРјСѓ РјСѓР·С‹РєР°РЅС‚Сѓ РЎРєСЂСЏР±РёРЅСѓ, С‡РµР№ &quot;РџСЂРѕРјРµС‚РµР№&quot; Р±С‹Р» РёСЃРїРѕР»РЅРµРЅ РІРїРµСЂРІС‹Рµ РІ РЎРЎРЎР  СЃРѕ СЃРІРµС‚РѕРј РёРјРµРЅРЅРѕ РІ РљР°Р·Р°РЅРё, РІ РљРђР (РІ 1962 Рі.). РЎ С‚РµС… РїРѕСЂ С‚РІРѕСЂС‡РµСЃС‚РІРѕ РЎРєСЂСЏР±РёРЅР° СЏРІР»СЏРµС‚СЃСЏ РїСЂРµРґРјРµС‚РѕРј РїСЂРёСЃС‚Р°Р»СЊРЅРѕРіРѕ РёСЃСЃР»РµРґРѕРІР°С‚РµР»СЊСЃРєРѕРіРѕ РёРЅС‚РµСЂРµСЃР° &quot;РїСЂРѕРјРµС‚РµРµРІС†РµРІ&quot;. РћРґРЅРёРј РёР· Р°СЃРїРµРєС‚РѕРІ СЌС‚РѕРіРѕ РёРЅС‚РµСЂРµСЃР° СЏРІР»СЏРµС‚СЃСЏ СЃРѕРїРѕСЃС‚Р°РІРёС‚РµР»СЊРЅС‹Р№ Р°РЅР°Р»РёР· РµРі... <a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post124290329/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Интересная статья.Увы, изображения не загружались...

Дневник

Пятница, 09 Апреля 2010 г. 14:21 (ссылка) + в цитатник

Это версия страницы http://prometheus.kai.ru/skr-chur_r.htm

СКРЯБИН И ЧЮРЛЕНИС: МУЗЫКА И ЖИВОПИСЬ НА ПУТИ К СИНТЕЗУ

Ванечкина И.Л.

Своим названием ставшее знаменитым на весь мир СКБ "Прометей" КАИ (КГТУ) обязано великому русскому музыканту Скрябину, чей "Прометей" был исполнен впервые в СССР со светом именно в Казани, в КАИ (в 1962 г.). С тех пор творчество Скрябина является предметом пристального исследовательского интереса "прометеевцев". Одним из аспектов этого интереса является сопоставительный анализ его замыслов с творчеством его современников и единомышленников. Работа выполнена по программе исследований по грантам "Университеты России".

Сопоставление творчества композитора Скрябина и современных ему художников-живописцев в контексте их общих интересов к идеям "Gesamtkunstwerk" (конкретно, союза музыкального и живописного искусств) издавна привлекает внимание многих исследователей, хотя специальных работ, посвященных этой теме, оказывается, не так уж много, особенно, в отечественной печати, - причины, надеюсь, очевидны для читателя: возможность открыто упоминать в "позитивном смысле" имена таких художников как Кандинский, Матюшин, Баранов-Россине появилась, - по крайней мере в "официальной" печати, - лишь в последнее десятилетие (см.напр.[1,2]). Более "повезло" М.-К.Чюрленису, обращением к его творчеству пусть и зачастую кратким, изобилуют практически все монографические работы о Скрябине, и, тем более, обязательны ссылки на Скрябина в литературе о его великом литовском коллеге и единомышленнике.

И, конечно же, общим местом, трюизмом стало ставить в один ряд имена "Скрябин-Чюрленис" при исследовании истоков светомузыкального искусства. Считается обычно при этом, что первый шаг к светомузыке "со стороны музыки", выражаясь языком популярной литературы, сделал А.Скрябин, а "со стороны живописи" - М-К..Чюрленис. Причем особо подчеркивается, что зарождение и реализация замысла "световой симфонии" (у Скрябина) и "музыкальной живописи" (у Чюрлениса) произошло практически "синхронно" - в первом десятилетии ХХ века. Да, они были современниками, пусть и не пересекались в личных контактах друг с другом. Известно, что Скрябин знал Чюрлениса по его живописным работам. Более того, биограф Скрябина упоминает имя художника в ряду его "любимцев", фиксируя в своих известных воспоминаниях: "А.Н. раз даже пошел на выставку Чюрлениса и был очень ею восхищен. Странные, галлюцинаторные картины этого художника его захватили", - пишет он, хотя полного душевного резонанса не произошло, ибо Чюрленис, по мнению Скрябина, "слишком призрачен, в нем нет настоящей силы, он не хочет, чтобы его сон стал реальностью" [3, с.144, 248]. Свидетельств же того, что Чюрленис был знаком со скрябинской музыкой и его светомузыкальными идеями - нет: выходит, они шли к общей цели, но разными путями и самостоятельно. Тем не менее, в их судьбах, в их мировоззрении и даже в произведениях так много общего, что творческие параллели напрашиваются сами собой.

Итак, и тот, и другой были выдающимися музыкантами, получившими мировое признание. Оба - разносторонне одарены. Чюрленис окончил помимо двух консерваторий (Варшавской и Лейпцигской), художественную школу в Варшаве. Им написано более 200 музыкальных произведений и многие десятки живописных полотен. В некотором роде Чюрленис еще и писатель - если вспомнить о его поэтических текстах сказок (приведены в кн. [4]). Скрябин тоже был не только композитором и пианистом, но и автором философско-поэтических текстов к своим музыкальным произведениям. Необходимо отметить также, что его замысел нового синтетического искусства говорит в какой-то мере о потенциале светохудожника, хотя он и не успел на практике овладеть новым материалом. Кроме того, оба они обладали ярко выраженной тягой к символическому, ассоциативному мышлению, конкретно, способностью воспринимать музыку "визуально", пластически и в определенных цветах (т.е., по существовавшей тогда терминологии - "цветным слухом", который у Скрябина, надо отметить особо, имел более систематизированный характер). (См. довольно запутанные дискуссии о цветном слухе Чюрлениса в [5, с.213; 6, с.41]).

Миропонимание Чюрлениса складывалось в те же годы, в той же среде, что и у Скрябина, когда наряду с торжеством веры в науку, наряду с революционными, радикальными тенденциями в среде интеллигенции получили распространение различные идеалистические настроения, модными, как и в наше, нынешнее время, стали спиритизм, оккультизм, богоискательство. Чюрленис, как и Скрябин (уточним, с большей активностью), интересовался сдвигами в политической,общественной жизни. И хотя эти их интересы имели разные детерминанты, оба они сочувственно отнеслись к событиям 1905 года и даже, можно сказать, "вслух" заявили об этом. Вспомним о намеках на несостоявшееся посвящение к "Поэме экстаза" у Скрябина, а Чюрленис, хотя непосредственного участия в "революционно-освободительной деятельности" не принимал, свои демократические идеалы воплотил в творчестве, конкретно, в диптихе "Печаль" (оба факта любили акцентировать в прежние, советские времена).

Как бы то ни было, значительную роль в творчестве Чюрлениса (как и у Скрябина) сыграли его философско-мировоззренческие интересы. Образование и, особенно, рано пробудившийся интерес художника к естествознанию "скорректировали" приобретенные в детстве наивные верования, пробудили стремление к более глубокому познанию сущности человеческого бытия. По свидетельству современников, Чюрленис живо интересовался религиями древних восточных народов, в частности, древнеиндийскими (как, кстати, и Скрябин), изучал теоретические работы философов и психологов конца 19 века - среди них Вундт, Ницше и др. В результате, считают современные исследователи, в сознании художника сложилась своеобразное миропонимание, предполагавшее высшую духовную общность или силу, которая и сообщает Вселенной смысл. Об этом, впрочем, свидетельствуют и высказывания самого художника, а также идейно-символическое содержание ряда его картин. Философские взгляды Чюрлениса невозможно облечь в четкие формулировки, так как они явились специфическим, художественным миропониманием, в котором преобладающее значение имело эмоционально-интуитивное восприятие действительности. (Перекличка со Скрябиным очевидна - при большей акцентации у последнего позиций творческого "Я". При этом философские взгляды Скрябина отличались большей глубиной, продуманностью, своеобразной "обработанностью", и тем, что они нашли прямое, непосредственное воплощение в его творчестве). (См.об этом в нашей кн.[7]).

Конкретно, в формировании первоначальных художественных склонностей особенно заметное значение на молодого Чюрлениса оказало распространенное в те времена позднеромантическое и символистское искусство. Он увлекался творчеством таких художников, как А.Беклин, Ф.Штук, М.Клингер, О.Бердслей, произведениями таких писателей, как Ю.Словацкий, Г.Ибсен, А.Андреев, Э.По. У Скрябина круг культурных интересов был схож, правда, - если конкретизировать и персонифицировать их, - они ограничивались, в основном, "близлежащим", внимающим ему окружением. А если быть серьезнее, надо особо отметить, символистские настроения у них обоих были особого, жизнеутверждающего свойства, с высоким пафосом "творения мира" (что естественно смыкалось у них с концепцией космизма, в равной мере проявившимся и в их творчестве, в их произведениях).

Сопоставляя стремление к идеям "Gesamtkunstwerk" у великого русского композитора и у великого литовского живописца, нельзя обойтись без, пусть и весьма краткого, сравнения музыкального творчества Чюрлениса и Скрябина, которое также позволяет обнаружить определенные параллели.

Чюрленис, как и Скрябин, отдавал свои откровенные симпатии Шопену и Вагнеру, и кроме того - Баху. Наиболее очевидно прослеживается в творчестве обоих композиторов влияние Шопена. Это заметно даже по такому внешнему признаку, как тяготение к форме фортепианной миниатюры. Вспомним, что Скрябин, кроме фортепиано, не писал для других инструментов соло и что у Чюрлениса две трети музыкального наследства составляют фортепианные произведения, причем именно в них воплощены им наиболее оригинальные музыкальные идеи. Близость наблюдается и в общих содержательных моментах. Если обратиться к образному строю музыки Чюрлениса, то, по мнению исследователей, ей свойственны два основных состояния: порыв и покой. А в музыке Скрябина также отмечают схожую полярную оппозицию: экстаз и томление. Особенно ярко проявилось их новаторское сходство в области гармонии. Хотя очевидно, что для Чюрлениса, первого профессионального музыканта Литвы, непосредственно связанного с задачей "аранжировать музыку, которую сочиняет народ", степень свободы в этом направлении была более ограниченной). Для Скрябина в позднем периоде творчества было характерно использование усложненной тоники как единого 6-7-звукового комплекса, трактовка гармонии как свернутой мелодии и наоборот. Гармония Чюрлениса позднего периода также характеризуется использованием усложненной тоники, ладов с несимметричной структурой, использованием принципа серийности. При этом необходимо отметить, что ни о каком взаимодействии этих двух композиторов, равно как и о возможном влиянии Шенберга на них, говорить не приходится (см.об этом в [4, с.311; 5, с.59]).

Если же продолжить характеристику пристрастий и влияний на Скрябина и Чюрлениса, то, несомненно, для них обоих как композиторов не прошло бесследно знакомство с вагнеровскими идеями синтеза искусств. Оба они тяготели к синтетическим жанрам. Мечта, idee fixe y Скрябина - Мистерия. А у Чюрлениса - мечта о создании первой литовской национальной оперы. Она должна была называться "Юрате - королева Балтики". Здесь необходимо особо отметить, что в равной мере их творчество питал высоконравственный этический идеал: у Чюрлениса - создание первого произведения подобного "соборного" жанра для своего народа, у Скрябина - для всего человечества. Ни тот, ни другой не успели реализовать эти произведения. Остались лишь наброски "Предварительного действа" - у Скрябина и либретто оперы - у Чюрлениса, но на пути к этим произведениям у них обоих были оригинальные симфонические произведения.

У Чюрлениса это одночастные симфонические поэмы "В лесу" и "Море". И Скрябин от обычных многочастных симфоний пришел к симфоническим поэмам - "Поэме экстаза" и "Прометею" ("Поэме огня"). Еще две симфонические партитуры Чюрлениса (и одна из них - поэма "Сотворение мира") погибли во время войны. Кстати, упомянутые программные сочинения у Чюрлениса имели как бы свои "параллельные" литературные и живописные воплощения (живописный триптих "Морская соната", поэтический текст "Сказки о море"), хотя, отметим особо, он не "опускался" до буквального взаимоиллюстрирования музыки живописью (как думают порой некоторые).

У Скрябина же совместное (gesamt) использование различных средств, приемов, форм художественного мышления нашло иное воплощение, их взаимодействие осуществлялось уже в рамках одного произведения: философская программа воплощена в "Прометее" не только сугубо музыкальными средствами (включающими, кстати, и человеческий голос), но и при помощи живописно-красочного света, организованного по времени по законам музыки, музыкальной формы (рис.1, 2). Итак, подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что даже краткое сопоставление жизни и творчества этих двух великих художников подтверждает, что между ними было очень много общего. В том числе и в контексте наших основных исследовательских интересов - это их стремление к синтезу искусств, хотя результаты этого стремления проявились по разному: если у Скрябина прежде всего выходит на первый план реальный синтез разнородных средств, то у Чюрлениса это синтез, взаимопроникновение языков разных видов художественного мышления.

Рис.1. Начало партитуры "Прометея" Скрябина (на верху - строка "Luce", т.е. "Свет").

Рис.2. С таким простейшим "светоинструментом" был вынужден приобщаться к новому искусству великий Скрябин.

Нами уже не раз рассматривались субъективные факторы, приведшие Скрябина к идее светомузыкального синтезирования, и то, как конкретно реализовались эти замыслы в его творчестве. Напомним кратко - в "Прометее" динамика цвета "визуализировала" тонально-гармонический план, который, в свою очередь, являлся своего рода "звуковым воплощением" философской программы произведения [8]. Рассмотрим подробнее, как конкретно проявлялось взаимодействие искусств и, прежде всего, что же послужило основой создания "музыкальной живописи" у Чюрлениса? Это, конечно же, конгениальность в обоих областях творчества, в музыке и в живописи, и, соответственно, сопутствующее этому яркое ассоциативное мышление художника. Свобода владения материалом обоих искусств явилась причиной того, что Чюрленис сумел, оставаясь в их рамках, необычайно расширить их границы. Наиболее поразительно это проявилось именно в живописи. Уже в раннем периоде своего творчества он писал многочастные циклы картин, объединенные единой идеей, темой. Таков, например, цикл из семи картин "Похороны" или "Похоронная симфония", как он поначалу его назвал. Музыкальность цикла проявилась не только в названии, но, во-первых, в использовании принципа развития живописной мысли во времени, на протяжении нескольких полотен, которые следует воспринимать в определенном порядке, и, во-вторых, в развитии и столкновении двух контрастных и по смыслу, и по колориту образов - солнца, как символа жизни, и гроба, как символа смерти. Но примечательно, что Чюрленис позднее сам убрал из названия этого цикла слово "симфония", опасаясь, по-видимому, его восприятия лишь как тривиальной метафоры. Да и музыкальность живописи была еще не столь очевидной. Зато поздние работы художника, когда он уже укрепился в своих необычных замыслах объединить музыкальное и живописное мышление, - свидетельство более последовательного, глубокого, а иногда почти адекватного воплощения принципа музыкальности в живописи.

Весьма показательна в этом отношении картина "Фуга" (рис.3.). Примечательно, что процесс восприятия ее во времени, подобно музыке, осуществляется, по замыслу художника, уже не только по привычной горизонтали (как это было естественно для многочастного цикла картин), но и по вертикали, снизу вверх. При таком восприятии в ней четко различимы три части, так же, как и в подавляющем большинстве музыкальных фуг. Фуга в музыке, как известно, это полифоническое произведение, в котором главная мелодия (тема) повторяется (имитируется) во всех голосах и сопровождается менее значимыми одной-тремя мелодиями (противосложениями) - в зависимости от того, из скольких голосов состоит фуга. Для разнообразия тему часто излагают в зеркальном обращении, или в сжатом виде (стретта), наслаивая на конец темы в одном голосе ее начало в другом.

Рис.3. Картина "Фуга" М.-К.Чурлениса.

Центральный образ "Фуги" Чюрлениса, ее тема - это ель. В нижней части картины, в экспозиции (по аналогии с музыкой), она доминирует (больший размер, более темный цвет). Ей сопутствуют образы скорбно сидящих литовских сказочных королей, но они по колориту бледнее, менее значимы, как и противосложение в музыке. Экспозиция с ее основными образами плавно переходит в разработку, отличающуюся масштабностью и высветляющимся колоритом. Аналогично и в музыке - разработочное развитие характеризуется обычно интенсивным тональным модулированием, изменяющим колорит темы. Третья часть картины - реприза - очень четко отграничена. Для нее художник приберег, точно так же, как это делается и в музыке, более сильные и конструктивные приемы - стретту и одновременно зеркальное отражение темы. Вопреки реальным, оптическим законам, елочки отражаются при этом не точно друг против друга, а со сдвигом, подобно темам в музыке фуги.

Обращение художника к форме фуги при первой попытке освоения нового подхода к живописи не случайно. Это есть одна из самых конструктивно четких музыкальных форм. Обычно в музыке фуга - это лаборатория композитора, помогающая оттачивать мастерство. К тому же, напомним, фуга была одной из любимых музыкальных форм самого Чюрлениса (как композитора).

Не случайно обращение его (уже как художника) и к сонатной форме. Как произведение многочастное, соната дает возможность развертывания мысли на протяжении большого времени и использует прием контраста как одно из основных средств развития.

Рассмотрим в качестве примера первую из этого цикла работу - "Сонату солнца" (1907г.). Она состоит из четырех картин, названия которых - "Аллегро", "Анданте", "Скерцо", "Финал", - совершенно аналогичны строению классической музыкальной сонаты. Эти аналогии очень ярко прослеживаются и в принципе расположения самого живописного материала, в тональном и тематическом контрастировании и т.д. Например, в первой картине - "Аллегро" - присутствуют два образа: солнце (по аналогии с музыкой - главная партия) и замок (побочная партия). Они контрастны по цвету (желтый и синий), точно так же, как контрастны тонально две темы в музыке (главная партия - в основной, побочная - в доминантовой тональности). В картине ясно читаются (если смотреть снизу вверх), три части, подобно музыкальной форме сонатного аллегро - экспозиция, разработка и реприза. Причем разработка, точно так же, как и в музыке, в два раза больше репризы. Примечательно и колористическое сближение в репризе двух тем (как и в музыке, где обе темы обычно звучат уже в одной тональности). Темповый контраст нашел здесь эквивалентное воплощение живописными средствами. Неспешный ритм широких солнечных лучей четко ассоциируется с медленным темпом второй части музыкальных сонат. Особый интерес в этом цикле представляет четвертая часть - "Финал". В музыке венских классиков финал чаще всего имел форму рондо (круг). На картине изображен колокол, язык которого вкруговую опутан паутиной. На бордюре колокола, в подражание музыкальной репризе, выписаны в уменьшении основные образы трех предыдущих частей...

В последующих "сонатах" Чюрленис, создавая их так же по законам музыкальной формы, идею музыкальности преломлял по-разному. В одних он ближе подходил к музыке ("Соната весны"), в других как бы старался "оставаться в рамках живописи" ("Морская соната"). Но достоинство всех живописных "сонат" Чюрлениса в том и состоит, что не зная и не понимая всех тонкостей отражения в них музыкальной формы, их вполне можно воспринимать как самостоятельную живопись, пусть и необычную, фантастическую, поскольку в ней всегда угадываются контуры реального мира, несмотря на его символическую обобщенность и космическую отстраненность (рис.4).

Рис.4. Одна из частей живописной "Сонаты пирамид" Чюрлениса.

Особый интерес представляют те живописные произведения Чюрлениса, в которых, на наш взгляд, очень много общего со Скрябиным уже и по содержанию. Среди работ среднего периода у Чюрлениса есть цикл, порожденный мечтой о гармонии и красоте - "Сотворение мира" (1905-1906). В нем 13 листов. Следование библейской легенде прослеживается лишь в самом начале - в 3-ем листе: исполинская рука прорезает пространство. "Да будет" - начертано в углу картины. И рождается свет, а со светом - жизнь: морские кораллы, грибы, цветы. Мир наполняется цветом и светом. От беспорядочного хаоса он движется к гармонии. В 12-ом листе это гармоническое начало символизируется арфами. В заключительном листе просматривается тень мудрого, по литовской мифологии, Ужа. Налицо движение от хаоса через красоту и гармонию - к разуму.

Нам показалось интересным сравнить этот цикл Чюрлениса с "Прометеем" Скрябина и убедиться в их "незапланированной", неожиданной схожести. В самом деле, пафос цикла Чюрлениса - творчество, творение мира, сотворение его. У Скрябина "Прометей" - тоже не иллюстрация мифа, а главная тема "Поэмы огня" - творение Духа, его торжество. В конечном итоге, и у Скрябина, и у Чюрлениса - гимн творчеству.

Воплощение этой гимнической идеи у Чюрлениса идет от графических контрастов мертвых форм и плоскостей к сложно разработанной композиции, к движению ликующего света; у Скрябина начало "Прометея", аналогично, символизирует первичный хаос, первичное неразделенное духовное бытие, которое проходит стадию материализации, а затем вновь возносится (дух - материя - Дух). Тематизм у Чюрлениса выражен последними двумя листами - гармония и разум (арфа и Уж); у Скрябина в "Прометее" два основных образа - тема "творящего принципа" и тема "разума". Добавим к тому же еще напоследок: цветовая гамма у Чюрлениса в его листах движется от черно-синего, мрачного, холодного космического хаоса через зеленоватый к яркому красочному цветению; у Скрябина в его прометеевской "Luce" медленный световой голос движется от фиолетового через синюю часть спектра к красному, а затем вновь к фиолетовому. Чисто схематически цветовой цикл вроде бы замыкается. Но, по воспоминаниям современников, мы знаем, что Скрябин, наперекор схеме "Luce", хотел ослепительного света в конце "Прометея". Значит, тоже - от темного к светлому...

Итак, близость, схожесть очевидна даже в подобных деталях. Подтверждаются мысли Н.Рериха, высказанные им "попутно" в его статье о Чюрленисе в 1936 году: "В Скрябине и Чюрленисе много общего. И в самом характере этих двух гениальных художников много сходных черт... Своей необычностью и убедительностью оба этих художника, каждый в своей области, всколыхнули множество молодых умов" (цит. по кн.[11, с.139]). Очевидны "свои области" как раз в проявлении их синтетических устремлений. "Пионером светомузыкального искусства" мы называем Скрябина. Непосредственно со светомузыкой Чюрленис связан не был. Хотя, если верить популярному изданию, к идее "музыкальной живописи" подтолкнуло его именно знакомство с описанием "цветовой музыки" у немецкого писателя-мистика 18 века Эккартсгаузена "Ключ к таинствам натуры" [10, с.97]. О близких к светомузыке экспериментах с "фигурами Хладни" вспоминает и автор первой, еще дореволюционной, отечественной книги о Чюрленисе [11, с.5]. Нет, "музыкальная живопись" великого литовца - не светомузыка, это живопись, пусть и организованная по законам музыкального мышления и формы. (Единственный и крохотный повод для заявления о продвижении и возможном его приходе к светомузыке - это наметки сценического оформления вступления к так и нереализованной им опере "Юрате": "Все должно возникать постепенно, света каждый раз больше - музыка следует за светом и постепенно утихает" [12, с.240]). Но, если мыслить широкими, эстетическими категориями, значимость Чюрлениса для развития различных реальных форм аудио-визуального (живописно-музыкального) синтеза, конечно же, несомненна - при признании очевидной самоценности его "музыкальной живописи" (которую Ромен Роллан окрестил "новым духовным континентом", а самого Чюрлениса, соответственно, - его "Колумбом"). Конечно, мы можем мечтать в жанре мысленного эксперимента - что было бы, если в одном замысле объединились такие композиторы, как Скрябин , и такие художники, как Чюрленис или Кандинский. Но история искусства, как и вообще история, не терпит сослагательных наклонений. Придется ждать, продолжая работать самим...

ЛИТЕРАТУРА

Ванечкина И.Л. Куда скачет "Голубой всадник"? (Шенберг, Кандинский, Скрябин: идея синтеза искусств). - Музыкальная академия, 1994, N1.
Левая Т.Н. Скрябин и новая русская живопись: от модерна к абстракционизму. - В кн.: Нижегородский скрябинский альманах, вып.1. - Нижний Новгород, 1994.
Сабанеев Л. Воспоминания о Скрябине. - М.: Росмузиздат, 1925.
Розинер Ф. Искусство Чюрлениса. - М.: Терра, 1993.
Ландсбергис В. Соната весны: творчество М.К.Чюрлениса. - Л.: Музыка, 1971.
Федотов В.М. Музыкальные основы творческого метода Чюрлениса. - Саратов: Изд-во СГУ, 1989.
Ванечкина И.Л.,Галеев Б.М. Поэма огня (концепция светомузыкального синтеза А.Н.Скрябина). - Казань: Изд-во КГУ, 1981.
Ванечкина И.Л. "Luce" - луч, освещающий проблему гармонии позднего Скрябина. - В кн.: А.Н.Скрябин (человек, художник, мыслитель). - М.: ГММС, 1994.
Эткинд М. Мир как большая симфония. - Л.: Искусство, 1970.
Воронова О. Отчизна малая, Литва... - В кн.: С веком наравне, т.2. - М.: Молодая гвардия, 1969.
Леман Б.А. Чюрленис. - П-д, 1917.
Чюрленис М.К. О музыке и живописи. - Вильнюс: Вага, 1960.

Опубл. в журнале "Вестник КГТУ", - Казань, N1, 1999 г., с.68-73; (рисунки в оригинале даны ч/б.)

Теги: синкретизм картины музыка искусство чурлёнис скрябин

Комментарии (0)

<a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post116293493/">Р‘РµР· Р·Р°РіРѕР»РѕРІРєР°</a> РџРѕРІР°СЂРµРЅРЅР°СЏ РєРЅРёРіР° С„СѓС‚СѓСЂРёР·РјР°

РќР° РґРЅСЏС… РІ СЂРµРґР°РєС†РёРё РіР°Р·РµС‚С‹ СЏ РїРѕР»СѓС‡РёР»Р° РѕС‡РµСЂРµРґРЅРѕРµ Р·Р°РґР°РЅРёРµ: РІС‹РїРѕР»РЅРёС‚СЊ РєРѕР»Р»Р°Р¶ Рє СЃС‚Р°С‚СЊРµ РёР· С†РёРєР»Р° В«РС‚Р°Р»СЊСЏРЅСЃРєР°СЏ РєСѓС…РЅСЏВ». РђРІС‚РѕСЂ СЃС‚Р°С‚СЊРё Р“СЂРёРіРѕСЂРёР№ Р”СѓР±РѕРІРёСЃ РіРѕС‚РѕРІРёС‚ Рє РёР·РґР°РЅРёСЋ РєРЅРёРіСѓ В«Р’СЃРµ РґРѕСЂРѕРіРё РІРµРґСѓС‚вЂ¦В». РџСЂРµРґС‹РґСѓС‰РёРµ СЃС‚Р°С‚СЊРё Р±С‹Р»Рё РїРѕСЃРІСЏС‰РµРЅС‹ РїР°СЃС‚Рµ, РІРµСЂРЅРµРµ РїСЂРѕРґСѓРєС‚Сѓ, РёРјРµРЅСѓРµРјРѕРјСѓ Сѓ РЅР°СЃ В«РјР°РєР°СЂРѕРЅС‹В». Р§РёС‚Р°СЏ Рё РёР»Р»СЋСЃС‚СЂРёСЂСѓСЏ СЌС‚Рё СЃС‚Р°С‚СЊРё, СЏ СѓР·РЅР°Р»Р° РјРЅРѕРіРѕ РЅРѕРІРѕРіРѕ. РќРѕ РЅРѕРІР°СЏ СЃС‚Р°С‚СЊСЏ СЃС‚Р°Р»Р° РґР»СЏ РјРµРЅСЏ РѕС‚РєСЂРѕРІРµРЅРёРµРј. РўР°РєРёРµ РїРѕРґСЂРѕР±РЅРѕСЃС‚Рё Рѕ С„СѓС‚СѓСЂРёСЃС‚Р°С… Р±С‹Р»Рё РјРЅРµ РЅРµРІРµРґРѕРјС‹. РћРєР°Р·С‹РІР°РµС‚СЃСЏ, РіР»Р°РІР° РёС‚Р°Р»СЊСЏРЅСЃРєРѕРіРѕ С„СѓС‚СѓСЂРёР·РјР° РѕРїРѕР»С‡РёР»СЃСЏ РІ СЃРІРѕРµРј РњР°РЅРёС„РµСЃС‚Рµ РЅР° СЃРІСЏС‚Р°СЏ СЃРІСЏС‚С‹С… РёС‚Р°Р»СЊСЏРЅСЃРєРѕР№ РєСѓС…РЅРё вЂ“ РЅР° РјР°РєР°СЂРѕРЅС‹. РњР°СЂРёРЅРµС‚С‚Рё РїСЂРµРґР»РѕР¶РёР» С‡Рµ... <a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post116293493/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Без заголовка

Цитата

Среда, 09 Декабря 2009 г. 05:58 (ссылка) + в цитатник
Это цитата сообщения Татьяна_Зеленченко [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Поваренная книга футуризма

(591x540, 195Kb)

На днях в редакции газеты я получила очередное задание: выполнить коллаж к статье из цикла «Итальянская кухня». Автор статьи Григорий Дубовис готовит к изданию книгу «Все дороги ведут…». Предыдущие статьи были посвящены пасте, вернее продукту, именуемому у нас «макароны». Читая и иллюстрируя эти статьи, я узнала много нового. Но новая статья стала для меня откровением. Такие подробности о футуристах были мне неведомы. Оказывается, глава итальянского футуризма ополчился в своем Манифесте на святая святых итальянской кухни – на макароны. Маринетти предложил человечеству альтернативное питание.
Впрочем, зачем пересказывать? Почитайте сами:
Читать далее

Теги: художник рисунок иллюстрация изображение графика кухня рецепт искусство литература футуризм книга поваренная книга

Комментарии (0)

<a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post116155956/">РџРµСЂС‡Р°С‚РєР° РІ Р»РёС†Рѕ Р°РІР°РЅРіР°СЂРґСѓ</a> РњРќР•РќРР• РҐРћР—РЇРРќРђ Р”РќР•Р’РќРРљРђ РќР• РћР‘РЇР—РђРќРћ РЎРћР’РџРђР”РђРўР¬ РЎ РњРќР•РќРР•Рњ РђР’РўРћР Рђ РЎРўРђРўР¬Р
РЎРўРђРўР¬РЇ Р’Р«Р РђР–РђР–РђР•Рў РљР РђР™РќР®Р® РџРћР—РР¦РР®, Р, РќРђР”Р•Р®РЎР¬, Р—Р”Р•РЎР¬ РЎРљРћР Рћ РџРћРЇР’РРўРЎРЇ Р’Р«Р РђР–РђР®Р©Р•Р• Р”Р РЈР“РЈР® РљР РђР™РќРћРЎРўР¬ РњРќР•РќРР•.
Рђ РџРћРўРћРњ РњР« РЎ Р§РРўРђРўР•Р›РЇРњР Р’РЎР›РђРЎРўР¬ РћР‘РЎРЈР”РРњ Р РџРћРЎРџРћР РРњ РЎ РћР‘РћРРњР.
Р РљРђР–Р”Р«Р™, РљРћР“Рћ РўР РћР“РђР•Рў РРўРђ РўР•РњРђ РќРђР™Р”РЃРў РЎР’РћРЃ &quot;Р—РћР›РћРўРћР• РЎР•Р§Р•РќРР•&quot;.
РђРІС‚РѕСЂ: Р›РёРґРёСЏ РЎС‹С‡РµРІР°
РСЃС‚РѕС‡РЅРёРє: http://www.hrono.info/text/2006/kryl0906.html
РљР°С‚РµРіРѕСЂРёСЏ: Р”Р•Р‘РР›РР—РђР¦РРЇ РќРђРЎР•Р›Р•РќРРЇ | 
&nbsp;
&quot;Р’РѕР·СЂР°СЃС‚ СЌС‚РѕРіРѕ РЅРµР±РѕР»СЊС€РѕРіРѕ РёРЅС‚РµСЂРІСЊСЋ РґРѕСЃС‚Р°С‚РѕС‡РЅРѕ РїСЂРёР»РёС‡РЅС‹Р№, РїРѕСЂСЏРґРєР° РґРІСѓС… Р»РµС‚. РќРѕ РѕС‚ СЌС‚РѕРіРѕ РѕРЅРѕ РЅРёСЃРєРѕР»СЊРєРѕ РЅРё С‚РµСЂСЏРµС‚ РІ СЃРІРѕРµР№ Р°РєС‚СѓР°Р»СЊРЅРѕСЃС‚Рё, Р»РёС€РЅРёР№ СЂР°Р· РїРѕРґС‚РІРµСЂР¶РґР°СЏ, Р·РЅР°... <a href="http://www.liveinternet.ru/users/2043602/post116155956/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Перчатка в лицо авангарду

Дневник

Понедельник, 07 Декабря 2009 г. 11:52 (ссылка) + в цитатник

МНЕНИЕ ХОЗЯИНА ДНЕВНИКА НЕ ОБЯЗАНО СОВПАДАТЬ С МНЕНИЕМ АВТОРА СТАТЬИ

СТАТЬЯ ВЫРАЖАЖАЕТ КРАЙНЮЮ ПОЗИЦИЮ, И, НАДЕЮСЬ, ЗДЕСЬ СКОРО ПОЯВИТСЯ ВЫРАЖАЮЩЕЕ ДРУГУЮ КРАЙНОСТЬ МНЕНИЕ.

А ПОТОМ МЫ С ЧИТАТЕЛЯМИ ВСЛАСТЬ ОБСУДИМ И ПОСПОРИМ С ОБОИМИ.

И КАЖДЫЙ, КОГО ТРОГАЕТ ЭТА ТЕМА НАЙДЁТ СВОЁ "ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ".

Автор: Лидия Сычева

Источник: http://www.hrono.info/text/2006/kryl0906.html

Категория: ДЕБИЛИЗАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ |

"Возраст этого небольшого интервью достаточно приличный, порядка двух лет. Но от этого оно нисколько ни теряет в своей актуальности, лишний раз подтверждая, значение искусства для выживания рода человеческого. По мысли художника Владимира Крылова это главный инструмент развития духовно-нравственной среды современного общества. Ну а с фразой что «в России царствует самая жёсткая, самая страшная и самая губительная цензура из всех возможных – цензура денег» вряд ли кто-то станет спорить.

Два миллиона долларов, потраченные на Московскую международную выставку современного искусства, до сих пор многим не дают покоя: стоило ли вбухивать такие средства в демонстрацию голого человека с красным флагом, к ногам которого прильнули в половом возбуждении две собаки (называется эта композиция “Русское затмение-1”). Или в показ миру картины “Русское. Курочка Ряба”, где за столом — дед, бабка и внучка, сидящие под иконой в красном углу и умилительно взирающие на раскоряченного в потугах бульдога — он снес золотое яичко…
Михаил Швыдкой, наш главный культуртрегер, утверждает: “…Деньги потрачены для нас значительные. Но мы не должны забывать, что именно новое искусство, сперва кажущееся шокирующим и скандальным, изменяет повседневную жизнь”. Курс революционных преобразований продолжается. Вот и Алексей Пушков, ведущий «Постскриптума», задался вопросами: «Кто финансировал гомосексуальные сюжеты в российской части выставки на последнем Венецианском биеннале? Кто за это отвечает? Я не уверен, что это нужно делать за счет государственного бюджета…»
Итак, искусствоведы утверждают: человек-собака – это проявление высокой культуры, а «простые» зрители таких изысков понять не в силах… Кто же прав? Разобраться в проблеме попытался Владимир Крылов, профессиональный художник, автор книги «Убить искусство». Что побудило его к обратиться теоретическому обоснованию духовного творчества? С этого вопроса началась наша беседа.

- Моя книга написана, в основном, на материале изобразительного искусства. Необъяснимое и уродливое смешение всевозможных, принципиально не совместимых явлений, которое господствует сегодня в этой области, убеждает нас – духовная культура находится в состоянии полнейшего хаоса.
Почему к одной области человеческой деятельности, к искусству, причисляют и квадраты Малевича, и портреты Рембрандта, и обыкновенный стул господина Юккера с вбитыми в него тем же господином гвоздями? Почему художником называют и Микеланджело, расписавшего Сикстинскую капеллу, и авангардиста, намотавшего на большую катушку пять километров белой верёвки?
В состоянии хаоса, скандальных сенсаций, бессовестных финансовых пирамид и раздутых мыльных пузырей ничтожных авторов происходит тотальное, неизбежное и невосполнимое уничтожение духовно-нравственной среды обитания человечества. И это не профессиональный вопрос участников духовного творчества. Это вопрос выживания народа, государства, человеческой цивилизации.

- Но разве авангардное искусство – это не поиски нового, не открытие неведомых горизонтов? Именно на это качество в основном и делают упор его апологеты…
- Искусству в жизни человека отведена особая роль. Искусство – основной инструмент укрепления и развития духовно-нравственной среды обитания. Это феномен, сохраняющий духовность и нравственность. Многие думают, что авангард – продолжение и развитие классического искусства в современных условиях. Но дело в том, что всевозможные «Русские затмения» и новые «Курочки Рябы» направлены на уничтожение фундаментальной тенденции человеческого мышления – продвижения от хаоса к космосу. Цель авангарда зеркально иная - возвращение человека в состояние духовного хаоса.
Человечество либо сохранит себя и свои возможности духовного роста, опираясь на искусство как феномен духовности, либо, понимая искусство как наслаждение, развлечение, эпатаж, элемент комфорта или возможность для получения прибыли превратится в общество сытых и довольных собой человекоподобных физиологических роботов, обречённых на самоуничтожение.
Творчество авторов и теоретиков авангарда ярко, эпатажно, агрессивно заявляет о себе, требует денег и признания. Но по своему смыслу и значению творчество этих сильных и часто очень талантливых людей точнее всего можно сравнить с раковой опухолью. Расселившись в здоровом организме, раковые клетки с аппетитом и азартом уничтожают этот организм и чувствуют себя великолепно. Но они не в состоянии понять, что гибель плоти, на костях которой они сегодня пируют, означает неизбежную гибель их самих, и гибель их потомства. Раковые клетки сильны и предприимчивы, но совершенно лишены способности к самоанализу. Лишены они также самосознания и чувства самосохранения.
Духовный человек способен справиться с самыми страшными катаклизмами, а сытая и благополучная физиологическая тварь обязательно уничтожит и себя, и человеческую цивилизацию в самых, казалось бы, благополучных и комфортных условиях существования!

- Но не можем же мы законсервировать существующие формы искусства, отказаться от дальнейшего развития? В конце концов, искусство – это не только «прогноз», но и «диагноз»…
- Человечество находится в процессе беспрерывного развития. Искусство исследует и фиксирует вновь и вновь возникающие формы духовных взаимоотношений, поэтому новизна подлинного творчества неизбежна. Это не вопрос новых формальных поисков. Это вопрос глубины духовного исследования автора. Любая форма оправдана, если она позволяет художнику исследовать новые градации человеческих взаимоотношений. Поиски внешних приёмов максимального завлечения и эпатирования публики – пустая трата времени и сил, и они всегда обречены на очень скорое устаревание. Внешние способы привлечения внимания быстро исчерпывают себя и становятся скучными. А вот духовные человеческие взаимоотношения остаются интересными вечно.

- И, тем не менее, авангард всё чаще получает поддержку на самом высоком уровне…
- Да, это так. Недавно известный авангардист Коваль, привязав себя к собачьей будке и сняв штаны, ползал на четвереньках и лаял. Не будем спорить с ним о силе метафоры, которую он, по его словам, предложил зрителю. Но не подлежит сомнению, что перед нами типичный актёрский этюд. Коваль может называть себя актёром, артистом или режиссером, но никак не художником. Печально то, что агрессивный идеологический напор авангардистов оказался столь мощным и беспощадным, что Академия художеств была вынуждена присвоить Ковалю Золотую медаль в области изобразительного искусства.
И это не единичный пример, а уже общая тенденция. Концептуалисты и авангардисты (и их мощное лобби в СМИ и госструктурах) пытаются расширить понятие «искусство» очень доступным, но совершенно некорректным способом. Они занимаются деятельностью, совершенно не связанной с искусством, но продолжают рассуждать об эстетике, художестве и проч. Илья Кабаков, знаменитый концептуалист, в 1984 году создал «произведение искусства», которое называется «Лопата». На чистом планшете нейтрального зеленого цвета была аккуратно закреплена настоящая лопата, а немного ниже несколько листочков машинописного текста. Так что если у вас возникнет желание войти в ряды великих художников-авангардистов современности, вы можете купить в магазине промтоваров грабли, мотыгу, вилы и смело отправляться в выставочный зал. Минимум фантазии и много пиара – «произведение» готово!..
Невиданные деньги, которые «впрыскиваются» в раздувание подобной «культуры» делают авангард занятием модным и прибыльным. Такие же процессы происходят и в литературе, театре, музыке… Мастерство и нравственность – не в цене. Востребованы бесстыдство, напор, энергия. Но это не стихийный процесс, а управляемый. Следовательно, ему надо противопоставить контрпроцесс.

- Что вы имеете в виду?
- Самое сложное и самое простое, как мне кажется, что необходимо сделать немедленно, - это осознать, что основная и решающая борьба за выживание человечества сегодня сосредоточена именно в духовно-нравственной области. Культура – краеугольный камень человеческого общежития.
Основную работу по формированию духовно-нравственной среды обитания выполняют произведения искусства. Но чтобы отделить их от красивых, приятных и удобных подделок или, наоборот, от шокирующих перформансов, необходимо сформулировать само это сложнейшее понятие. Потому что сегодня любой энергичный человек имеет возможность объявить искусством банальную «лопату». В своей книге я попытался в меру сил справиться с этой задачей и дал определение искусства на основе новейших гуманитарных знаний.
И, конечно, нравственная неразбериха очень опасна для тех, кто только вступает во взрослую жизнь. Вот почему необходимо настойчиво, постоянно, воспитывая школьников и студентов, объяснять им истинный смысл, глубинное содержание и направление развития современных тенденций духовного творчества.
И, самое главное, необходима государственная политика, поддерживающая искусство, которое укрепляет и создает духовно-нравственную среду обитания. Настоящее творчество требует многих лет напряжённого труда. Труда, который длительное время не приносит никакой прибыли, но без которого серьёзная духовная работа невозможна. Очевидно, что дизайнер тапочек заработает гораздо больше, чем художник, многие годы работающий над духовным проектом. Необходимо уровнять их шансы, поддержать художника. Тапочки обеспечат вполне сносное существование своего дизайнера и без помощи государства. Рыночная цивилизация западного типа автоматически поддерживает любое рентабельное финансовое предприятие. А духовность и нравственность нерентабельны в процессе конкуренции с эротикой, триллерами и детективами. Рентабельность духовных проектов – вопрос выживания человечества, поэтому их необходимо защищать!
Государство и с помощью законодательства, административных решений должно направлять даже сегодняшние незначительные средства Минкультуры исключительно на созидательное искусство. Самоубийственно финансировать то, что ведет к разрушению человеческого сообщества, к унижению и осмеянию исторических подвигов наших предков. А уж поддерживать «проекты», воспевающее животные инстинкты физиологического человека - не только самоубийственно, но и преступно.

- Но в таком случае мы с вами неизбежно столкнемся с вопросами цензуры…
- Только провокатор или интеллектуальный инвалид может утверждать, что сегодня у нас нет цензуры! В России царствует самая жёсткая, самая страшная и самая губительная цензура из всех возможных – цензура денег. Эта цензура создаёт благоприятную атмосферу для развития детской наркомании, детской проституции, детской порнографии и детского бандитизма! Эта цензура создаёт массовую культуру, которая утверждает – хорошо, красиво и талантливо то, что приносит максимальный доход! Чем больше доход, тем талантливее произведение и его автор! С такими установками страна прекратит своё существование в ближайшие 20 – 30 лет!
Человечество не может прожить без денег. Но деньги должны иметь в жизни общества мощный противовес. Каждый человек, президент, государственный аппарат и каждый из нас в первую очередь должны направлять свои силы на сохранение, укрепление и развитие здоровой духовно-нравственной среды обитания. История показывает: народы, не решившие этих задач, сходят с исторической арены. Их не спасают ни материальные богатства, ни обширность территории, ни комфорт, ни благоприятные условия природной среды."

Теги: творчество культура культурология авангард дискуссия литература арт искусство

LiveInternetLiveInternet

-Рубрики

-Резюме

Федорченко(Прибыльская) Лина Витальевна

-Тэги

-Ссылки

-Музыка

-Я - фотограф

базовая программа с гантелями

-Подписка по e-mail

-Поиск по дневнику

-Интересы

-Друзья

-Постоянные читатели

-Сообщества

-Трансляции

Городской шаман

Тамара Юфа, художница. Интервью

Дневник

Тамара Юфа, художница. Интервью

Дневник

Интересная статья.Увы, изображения не загружались...

Дневник

СКРЯБИН И ЧЮРЛЕНИС: МУЗЫКА И ЖИВОПИСЬ НА ПУТИ К СИНТЕЗУ

Ванечкина И.Л.

Без заголовка

Цитата

Перчатка в лицо авангарду

Дневник

МНЕНИЕ ХОЗЯИНА ДНЕВНИКА НЕ ОБЯЗАНО СОВПАДАТЬ С МНЕНИЕМ АВТОРА СТАТЬИ

СТАТЬЯ ВЫРАЖАЖАЕТ КРАЙНЮЮ ПОЗИЦИЮ, И, НАДЕЮСЬ, ЗДЕСЬ СКОРО ПОЯВИТСЯ ВЫРАЖАЮЩЕЕ ДРУГУЮ КРАЙНОСТЬ МНЕНИЕ.