Ощущала как где-то в глубине, между носом и законным местом сердца, оно, изменившее насесту, застучало там - в гортани.
Прогнало всю безмятежность довольства. Сердитое на табачный дым весомо доказывало мне, как же это я, дура, не понимаю, что он меняет восприятие.
Подделывает его, пропитывая, под свою грязную серость или белую витиеватость, смотря по порядку затяжек.
Родное моё, я больше не курю.
Ничего пресловуто-бытовое не помогало.)