http://www.liveinternet.ru/users/2206934/
Т-с-с-с!

Вы читали В.Конецкого? Нет?!
Читайте-читайте, но только если идёт взахлёб.
Прочтите "Дверь".
Эта та война, что кусает иголками под пальто и ловит капканами в сапогах.

Она дышала.
Дышала кожей, по которой розоватым оттенком, сквозь пар, стекала уже порочная мыльная пена.
Светясь светлым бежевым, сильные пальцы, без дальновидной утончённости или бабьей короткой узловатости, трепетно, чуть дрожа, жали губку к телу.

Хочется вязать строчки, вышивать изображения, лепить дело.
Хочется-хочется.
Сегодня сумбурное, без ответа на "как ты?", утро без пробуждения.

Читало:

В эту ночь я буду лампадой
В нежных твоих руках...
Не разбей, не дыши, не падай
На каменных ступенях.

Неси меня осторожней
Сквозь мрак твоего дворца,-
Станут биться тревожней,
Глуше наши сердца...

В пещере твоих ладоней -
Маленький огонек -
Я буду пылать иконней...
Не ты ли меня зажег?

(с)М. Волошин.

Сказку. Другим. Норвежскую. С троллями и пирожками. Люблю.
А теперь, верю, и себе.
Близкую - как страничка перед глазами. И далёкую, как аллейки сюжета.
Непостижимо полную. И бесконечно непонятную.

Усесться бы, утихомирив нервы и рвущиеся куда-то повыше руки.
Приземлиться на пятую точку - место, которым я "думаю, смотрю, слушаю и делаю"(с) - уйти в алгебру, или олимпиаду, или ещё что-нибудь рода совокупности долга перед всеми, в правдивость которой свято верит половина человечества.
И не выходит. Не спокойно. Мне претит эта религия.

Циркуляция по кругу чего-то тёмного в светлом, или наоборот.
Ассимиляции не происходит.
Алгебраически: никакой пропорции, о которой там так любят говорить, между мной и ГеоШколой нет. Мы никак друг к другу не относимся. Больше.
С той розой, что подарили (преп-ученик:надо) там, скалясь фальшью, закончилось всё.
Там я только присутствую, не более того.

А цветок продолжает жить, лелеемый руками официантки "Шоколадницы".

В колонках играет - Алиса: "Танцевать".

...полу-паук, полу-лебедь, я шагнул в ночь...
И всё шипит мне земля, что сгорю.
Нихай.

Но люблю.

Ах, горемыка ты, внешняя мера!
Не признаёт тебя ни Женщина, ни Мужчина, ни Бог, ни Природа.
Распинаются, черти, о гармонии и в трезвом виде и в пьяном.
Смотрят все на эскизы те, что любила ты рисовать когда-то, улыбаются довольные, да только красок там нет, не успела закончить ты, как признали милым и отобрали.
И пытаются раскрашивать, да не выходит ничего: незнакомы они с тобой, горемыка ты, внешняя мера.

Что-то очень сумбурное, начавшееся само собой, так и кончившееся.
Закрутилось всё в хороводе дьяволиц с бубенцами. Много.

Какое-то насильственное выжимание согласия с автором.
Начинаю тихо и глубоко ненавидеть сочинения.

Ощущала как где-то в глубине, между носом и законным местом сердца, оно, изменившее насесту, застучало там - в гортани.
Прогнало всю безмятежность довольства. Сердитое на табачный дым весомо доказывало мне, как же это я, дура, не понимаю, что он меняет восприятие.
Подделывает его, пропитывая, под свою грязную серость или белую витиеватость, смотря по порядку затяжек.
Родное моё, я больше не курю.
Ничего пресловуто-бытовое не помогало.)