На деревянной лавке сидела молодая. Местная, видать. Что-то в ней было не так: то ли волосы – золотые и нечёсанные, то ли сарафан – кто же сегодня носит сарафаны?

Она зыркнула на меня истошно-голубыми глазами, прозрачными, акварельными. Правда, акварель эта была не ленинградской фабрики – ровная да гладкая, а как бы московской: та сохнет и выпадает в осадок маленькими синими крупинками.

Отчего-то подумал: русалка.




Пока я отвлекался на разные кружевные домики, золотоволосая исчезла. Только ветка сиреневого куста кивала: да, это не сон, она была здесь.

Раздался всплеск. Не такой, знаете, громкий бултых, с каким падает в воду сухопутное тело, а тихий аккуратный бульк.

Я завернул за угол. По воде расходились круги. Значит верно, русалка.