В 1911 году Шарль-Эдуард Жаннере, ещё не ставший известным архитектором Ле Корбюзье и работавший чертёжником берлинского бюро Петера Беренса, отправился на восток. В поисках откровений. «В белом свете мне хочется видеть совершенно белый город, оттеняемый лишь зелёными кипарисами. И чтобы голубизна моря соответствовала голубизне неба», - писал он в Царьграде. Что же из всего этого вышло? Да архитектура середины прошлого века и вышла.

Я далёк от мысли приписывать отцовство всего «современного движения» одному Корбю. Всё-таки были и Мельников, и Мейер, и Мис ван дер Роэ, и много чего вкусного. Но жест этот, растиражированный в десятках книг и лекций по истории новейшей архитектуры достоин был проверки.

Собственно говоря, традиция белой архитектуры настолько же не турецкая, насколько не турецким был тогда и Царьград. Малоазийские греки, столетиями жившие на побережье Мраморного и Эгейского морей, все эти Асклепии, Геродоты, Фалесы Милетские и Анаксимандры, задолго до османов создали ту культуру, что мы называем греческой. Или древнегреческой. (Хвала изобретателям… кто греков разделил на древних и на просто греков, писал как-то Николай Олейников).

В 1922 году всё кончилось. Нелепая агрессия греков, подстрекаемых блюдущей только собственные интересы Британией, споткнулась о пассионарную ярость греческого уроженца Мустафы Кемаля. Непостижимо, но руководство несчастной России во главе с немецкими шпионами поддержало турок. (Это, пожалуй, единственный случай в истории взаимоотношений наших стран, когда мы были союзниками, хотя и не особенно афишировали это). Греки на всём, что было, вплавь бежали на острова, благо до них было рукой подать. Турки провожали их долгими взглядами.
дальше

Говорят, что Софийский собор (Айя-София) в Царьграде (Константинополе, Стамбуле) - восьмое чудо света. И шедевр архитектуры.

Ну, восьмое чудо света - понятие чертовски субъективное. Удивляюсь, почему в книжных до сих пор не продают шикарные фотоальбомы "100 претендентов на звание восьмого чуда света". Вполне себе гламурный сюжетец.

А вот что касается шедевра...Нет, конечно, если мерить квадратными метрами, шириной, высотой, диаметром купола (который, кстати, вовсе и не круг в основании, а как бы эллипс) - тогда конечно. Всё-таки считался самым большим почти 10 веков. Но это всё для гиннесовских пивных споров - кто больше, кто круче и станет ли Спартак чемпионом.

А если по ощущениям...
Бродский ёрнически писал как-то о мечетях Стамбула, об их подобных крышкам кастрюль куполах, понятия не имеющим, что им делать с небом.
В этой связи вспоминаю, как однажды знакомый православный священник, из потомственных, рассказывал мне про семантику храмов. Он говорил о божьей благодати, изливающейся с небес и как бы придавливающей к земле купола храмов.
А как же стремление ввысь, к богу, спрашивал я наивно. А это грех, желание быть равным богу, за это господь разрушил вавилонскую башню и смешал языки – был мне ответ. О католиках я спрашивать не стал, - понятно же, что не открылась им истинная вера, всё это: кружевом, камень, будь и паутиной стань, неба пустую грудь тонкой иглою рань! - всё это ересь и богохульство.

Что же тогда истинная вера, где божья благодать, давящая на плечи помимо атмосферного столба?

Восток это, восток - наш-ваш Софийской Собор, нависающий вторым небом, вторым мирозданием над ничтожным человечишкой; с ворованными колоннами и варварскими пропорциями; построенный на месте последовательно сменявших друг друга церквей и сам постоянно перестраивавшийся, пока не оперился четырьмя минаретами; с гробницей ограбившего его человека, Энрико Дандоло. Восток. И образец, как для османской империи, так и для нашей страны – самодержавный экстаз; небесный свет, льющийся с недосягаемой вышины; самопожертвование и предательство.

Народы и века переживёт, писал Осип Эмильевич. Как в воду глядел.
дальше