Начало истории, уместившейся в четыре дня мая

Эволюция подлости. Фильм первый

    ruscesar

Появилась первая серия, как обещают - целого цикла "Эволюция подлости", в которой автор противопоставляет высказывания представителей отечественной интеллигенции и политиков по принципу - тогда/сейчас.

Из аннотации:

В первой серии показано о чем говорят сейчас и о чем говорили накануне расстрела Верховного Совета и защитников Конституции в октябре 1993 года следующие мрази и нелюди: Михаил Ефремов, Лия Ахеджакова,

Дмитрий Дибров, Григорий Явлинский, Егор Гайдар.

emdrone

БИВОР И ДВА МИЛЛИОНА by labas
.
Как раз ко 22 июня один из глянцевых журналов, принадлежащих оккупантам ("snob"), опубликовал интервью с Бивором из Англии, автором несколько лет назад вышедшей книги об изнасилованиях русскими немок.

Редко, но всё же я видел объяснения вот какого рода:
нацисты поощряя рождаемость запрещали аборты. Но аборты были возможны (либо - бесплатны?) на освобожденных территорриях если заявительница утверждала, что беременность возникла в результате изнасилования. Отсюда берет начало статистика госпиталей.

Не знаю, так ли это в действительности. Но с манипуляцией цифрами приведшими Бивора ко "двум миллионам изнасилованных немок" еще в 2009 году разобрался labas

БИВОР И ДВА МИЛЛИОНА
/упражнение в экстраполяции с гибкими коэффициентами/
автор: Игорь Петров (labas)
http://labas.livejournal.com/771672.html

999allan999

Довольно любопытно…)))

Э.В.:Разделяю основные положения статьи Ярослава Бутакова...

Фильм, показанный по НТВ в воскресенье вечером, не претендовал на открытие каких-то новых страниц истории или на сенсационную версию известных событий. Он был преподнесён как внешне объективная попытка восстановить подлинную картину происшедшего 70 лет назад.

Стиль подачи материала – дело создателя фильма, поэтому тут нечего обсуждать. Нравится он или нет, это дело творческого вкуса. Гораздо важнее концепция фильма.

Собственно, историческая концепция фильма не отражена в каких-либо звучащих в нём формулировках. Более значительную роль играет настрой, создаваемый у зрителя вереницей проплывающих перед ним событий. Естественно, в режиссёрской интерпретации.

Внешне – всё вроде бы объективно. Это ещё больше подчёркивает столкновение мнений двух историков – Марка Солонина и Михаила Мельтюхова, неоднократно дискутирующих по ходу фильма. Их диалоги напоминают игру в «хорошего и плохого следователей». В роли «хорошего» следователя, оправдывающего действия советской дипломатии перед войной – М. Мельтюхов, в роли «плохого», соответственно, его оппонент.

Однако, когда дело доходит до событий, непосредственно предшествующих роковой дате, их мнения совпадают. Наверное, такое единодушие созвучно точке зрения создателя фильма. В чём же она?

Нет, А. Пивоваров не взялся за пересказ набившей оскомину версии о Сталине, якобы игнорировавшем сигналы разведки и военных о подготовке нападения вермахта и о том, что оно последует 22 июня 1941 года. В фильме, надо отдать должное, отражено и то, что СССР реально готовился к скорой войне с Германией, и что разведка в преддверии этого дня слала очень противоречивую информацию, не позволявшую сделать однозначный вывод о намерениях Гитлера.

Объяснение неудачного для нашей страны начала Великой Отечественной войны в фильме представлено так: Сталин сам готовился к наступательной войне против Германии.

При этом он сильно переоценивал боеспособность РККА. Зная о большом численном превосходстве советских войск над вермахтом на западной границе, Сталин не ожидал, что Гитлер сам осмелится напасть при таких условиях, и не боялся такого нападения, даже если оно действительно последует.

Эта версия, ведущая начало от знаменитых сочинений Резуна-Суворова и которую в финале фильма поддерживают оба спорящих историка, весьма живуча. Мы даже не будем её сейчас опровергать, так как это, помимо нас, уже сделали десятки историков. Не станем порицать и создателя фильма за то, что он положил в его основу именно эту шаткую гипотезу. В конце концов, он имел на это творческое право – предпочесть то, что больше нравится, раз уж такая концепция, несмотря ни на что, по-прежнему имеет хождение в кругах статусных специалистов.

Тем более, что в фильме нигде напрямую не звучит оправдание гитлеровской агрессии как якобы вынужденного превентивного удара по советским войскам. Более того, два высказывания (правда, сделанных как бы между прочим) подчёркивают однозначно агрессивный характер войны со стороны нацистской Германии. Первое – упоминается, что завоевание России было важной составной частью программы нацизма, изложенной в «Майн Кампф». Второе – подчёркивается, что Гитлер готовил нападение независимо от советских приготовлений к «первому удару».

Однако мимолётный характер сделанных замечаний позволяет зрителю считать их не более, чем данью традиционной фразеологии. Потому что всей компоновкой фильма он подводится к иным впечатлениям.

Прежде всего, очень много места в фильме занимают события августа-сентября 1939 года. Зритель, мало задумывающийся над причинно-следственными связями, неизбежно воспримет это примерно так, что Сталин всей своей политикой, начиная с этого времени, сам спровоцировал Гитлера на нападение. Все факты подаются в фильме так, чтобы именно это впечатление, по мере развёртывания сюжета, нарастало и заслоняло все остальные.

В фильме нет откровенной лжи. Там есть полуправда. Говорится об одной стороне какого-события, но замалчивается о других его сторонах.

Без излишних рассуждений просто приведу перечень нескольких основных фактов такого рода.

1. О Мюнхенском сговоре 1938 года говорится лишь в том смысле, что, заключая пакт 1939 года, Сталин действовал примерно также, как западные руководители год назад. Ничего – о том, что у Франции был договор о взаимопомощи с Чехословакией, а у СССР с Польшей – нет. Ничего – о том, что и в августе 1939 года у Гитлера была готовая альтернатива – новый «Мюнхен» за счёт Польши, и что СССР был вынужден играть на опережение.

2. СССР в августе 1939 г. прервал переговоры с Англией и Францией якобы лишь для того, чтобы подписать договор с Гитлером. При этом Сталин назвал Чемберлена и Даладье «болванами». Ничего не поясняется, почему он их так назвал. Ничего не говорится о ходе этих переговоров, на которых английская и французская делегации лишь отбывали номер, не имея никаких полномочий подписывать договор с СССР.

3. По секретному протоколу к пакту 23 августа 1939 года СССР «получил больше половины Польши». Не упомянуто про то, что в этой части Польши почти не было этнически польских земель. Конечно, не вспоминается и про то, что прибалтийские страны до революции входили в Российскую империю, а накануне 1939 года все они имели договора с Германией о вводе туда немецких войск в случае «советской угрозы».

4. После ввода советских войск в республики Прибалтики летом 1940 г. там прошли выборы, на которых сторонники вхождения в СССР получили от 92 до 99% голосов. При этом не говорится, что задолго до 1940 г. (в Литве – с 1926 г., в Латвии и Эстонии – с 1934 г.) альтернативные выборы в этих странах были ликвидированы, и списки монопольно правящих партий получали там примерно такое же количество голосов.

5. Ничего не сказано о том, что приказ Гитлера о подготовке к нападению на СССР был отдан ещё 31 июля 1940 г., а уже 5 августа 1940 г. был готов первый вариант плана такой войны (первоначально назывался «Ост»). Фильмом формируется впечатление, что советские планы наступательной войны против Германии предшествовали нацистским, коль скоро в отношении вторых упомянута лишь одна дата – 18 декабря 1940 г., когда Гитлер утвердил план «Барбаросса».

Наконец, создателем фильма просто проигнорированы советско-британские отношения периода 1939-1941 гг., без рассмотрения которых картина событий получается неполной, односторонней и искажённой.

Начнём с того общеизвестного факта, что с конца 1939 гг. британское руководство (до весны 1940 г. вместе с французским) и до самого дня 22 июня 1941 г. готовило военные действия против СССР. Ещё 12 июня 1941 г., по свидетельству английского историка Дж. Батлера, ставшему известным ещё в 50-е гг., британский комитет начальников штабов принимал решение нанести в ближайшие дни удары по нефтепромыслам Баку силами бомбардировщиков, базирующихся в Северном Ираке.

Ничего в фильме не говорится про перелёт второго «заместителя» Гитлера – Гесса – 10 мая 1941 г. в Англию с целью ведения мирных переговоров. А этот перелёт и контакты Гесса с влиятельными лицами в британском руководстве, про которые Великобритания ничего не сообщает до сих пор (!), в тот период оказывали огромное влияние на процесс принятия решений советским руководством.

Ведь дело заключалось в том, развяжет ли Германия себе руки на Западе в преддверии войны против СССР! Вопрос стоял так: станет ли Англия союзником (пусть и формальным) СССР, или же она будет официально нейтральным, а то и прямо враждебным нам государством!

Удивительно, что об этом событии, одном из ключевых в цепи фактов, приведших к развязке 22 июня 1941 года, ничего не сказал в фильме М. Мельтюхов, в работах которого оно внимательно рассматривается и анализируется. Впрочем, не исключено, что соответствующая реплика могла быть просто вырезана режиссёром фильма (там есть несколько эпизодов, где М. Солонин выступает с монологом, без ответа Мельтюхова), хотя это, конечно, лишь предположение.

Собственно, а что А. Пивоваров считает «роковыми решениями», если исходить из названия фильма? Из решений Сталина как какое-то судьбоносное там представлено, по сути, только одно – подписание пакта 23 августа 1939 года и действия по «оккупации» Прибалтики и части Польши. Каким образом это повлияло на неудачный исход первых сражений Великой Отечественной войны – из фильма не явствует никоим образом. Просто нам предлагается принять на веру то, что это сказалось плохо. Да ещё как «роковое» может расцениваться решение Сталина готовиться к наступательной войне. Оставив в стороне спор о том, действительно ли так было, отметим, что не сказано ни слова – какой логикой мог руководиться вождь СССР, принимая такое решение? Опять же, нам предлагается слепо верить в то, что это был лишь каприз диктатора.

Фильм подкрепляет «бульварную» трактовку событий 1941 года, заключающуюся в отождествлении политики СССР и нацистской Германии. Не удивительно, если после него ещё больше людей, не обременённых самостоятельным знанием истории (таких, увы, подавляющее большинство), задастся вопросом: имеем ли мы право называть эту войну Великой Отечественной?

И вряд ли это – невольный итог фильма. Многое говорит за то, что это – тонкая пропагандистская работа, заранее нацеленная на такой результат.

Взято у  sl_lopatnikov

Originally posted by victor65 at По следам общения на Эхе