До мене доходять твої тіні. Посланці тієї тебе. Двадцять місяців тому. Ти і досі там. Перегортаєш книгу, забігаючи наперед, намагаєшся врятувати щось тобі незрозуміле, якісь неясні кармічні зв’язки.
Твої тіні йдуть за мною усюди. Так, я тут, а ти там, де декілька щоденних життів я любила тебе понад усе, любила тебе своєю Надкосмічною любов’ю, чимось більшим за любов. І може ти не повіриш, та я любила тебе більш за всіх людей, яких ти вже зустріла та ще зустрінеш оновленою (бо оновлюєшся постійно). Так, я одразу помітила, що зустріла тебе зарано - буває не тільки надто пізно, але і надто рано. І я досі люблю тебе там.

Твої тіні блукають у натовпі, шукаючи мене, для виправлень чи виправдань. По дорозі міцні запахи чужих гострих досягнень приваблюють їх, вони втрачають мій слід, ув’язуючись за іншими перехожими, а коли все ж таки доходять до мене – оголеної, без досяжної, незрозумілої людини, без кольору, без запаху, яка стоїть біля сірої стіни, чекаючи чергового пострілу – вбивчого на виліт… одразу втрачають увесь сенс, весь колір, розчиняються у просторі й часі. І я також не в змозі побачити їх. Виходить що ми робимо щось схоже на будівництво майданчику для гольфу методом цунамі, або пришивання втраченої кінцівки за допомогою звичайної нитки та нестерильної голки - якщо пощастить всохне.
Я не знаю навіщо тобі це, бо все життя мені боліло, болить і досі.
http://lenakvitka.livejournal.com/92373.html І я не відповідаю на твої листи, і я не розумію власного життя.

Ти впізнаєш
Мить, коли відкриються усі замки світу
Лише мить
Але ти відчуєш
Певно.

Тоді приготуйся до занурення у височінь.

Згуртуйся – тіло та дух мають бути у гармонії
Спрямуй зусилля 
Потім просунь руки якомога глибше
У розвиненому небі помітиш шухлядку, звісно розчинену
(Але пам’ятай – лише мить)
Там ти знайдеш щільно звернену у рулон веселку, з усіма її неіснуючими кольорами, на кшталт білого
Розгорни її
Так я зможу знайти тебе.

Я встигну.

Потім
З передостаннім подихом світла
(Бо з останнім ввімкнеться темрява)
Візьми мене за руку
Я не зможу бачити тебе, тільки відчувати.

Знаєш, я чула, як вони говорили за дверима:
"Вона важко хвора життям, але ми їй поки що не скажемо" 
Звісно не скажуть, бо всім відомо, що Життя – то смертельна хвороба.

І щоб там не було
Не дай мені піти
Навіть якщо благатиму
Просто
Не відпускай.

Тоді я зможу якось виплутатись
І все що колись здавалось смертельним
Стане життєво-необхідним.

Просто
Тримай мене міцніше.

Как случилось так, что V. женился остается загадкой, даже для самого V. Единственным человеком, способным пролить хоть какой-то свет на эту тайну остается Жена V., но она, похоже, намерена унести секрет с собой в могилу, хотя V. убежден, что этого никогда не произойдет, и жена его будет жить вечно.

Однажды V. перестал выдавливать угри, а, следовательно, мечтать тоже перестал. Дело было в том, что разбилось зеркало. Говорили, это не к добру.
И действительно, вскоре кое-что произошло – V. женился.
Теперь угрями V. занималась его жена, а так как V. больше не мог мечтать, да и кроме женитьбы он ни о чем не мечтал прежде, V. пришлось взять в кредит цветной телевизор.

В колонках играет - Fleur- Разбег

Стоя перед зеркалом и выдавливая свои угри, V. нравилось мечтать о том, что однажды он станет красивым и женится.
А пока V. был не красив и не женат, он любил зайти в обеденный час в переполненный фаст-фуд, выбрать там хорошенькую дамочку и рассматривать ее из-под тишка и украдкой. Если же дамочка замечала пытливый взгляд V. , он наспех доедал свой обед и уходил. Сердце его учащенно билось, на губах появлялась глуповатая смущенная улыбка и, испытывая смешанное чувство восторга, робости и страха, V. бежал до ближайшей остановки.

В колонках играет - Flёur - Настоящее что-нибудь

после тебя всегда остаются пакетики мятного чая
сигареты
и постельный режим

Когда у V. брали интервью, он вел себя самым подобающим образом: улыбался, пространно отвечал на вопросы, шевелил ушами, светился изнутри.

В колонках играет - The Shadow Project - Accept What You Destroy

V. любил быть полезным. Обычно он заранее узнавал о каком-нибудь турнире, появлялся в месте проведения за день до начала и там уже становился полезным. Излучая уверенность и важность, он без труда проходил мимо охраны (поскольку искренне был убежден в собственной необходимости), затем выбирал место с хорошим обзором, и принимался следить за подготовкой. V. не упускал не одной детали, иногда он, например, давал советы рабочим, когда те вешали шторы, указывая на незакрытые просветы, или контролировал то, как монтируют ограждения. От его пристального внимания не укрывалась ни одна деталь, особенно V. беспокоился, если возникали проблемы со звуком.
V. всегда мог хорошо зарекомендовать себя. В организации состязаний по обыкновению участвовало множество людей, которые зачастую были не знакомы между собой и делились на небольшие группы, участники каждой такой группы принимали V. за члена противоположной, никому и в голову не могло прийти, что V. сам по себе. Этот факт только культивировал в нем чувство невероятной исключительности.
Когда, по мнению V. все было готово, он еще раз окидывал взглядом зал, мысленно выбирал самого ответственного из оставшихся организаторов и с чувством легкой усталости и выполненного долга отправлялся домой. На соревнования же никогда не оставался.

В колонках играет - Under Byen - Om Vinteren

деревья медленно окружают мой дом и начинают водить хоровод.
Сначала кажется, что шумит ветер. Но затем среди шороха начинаю отчетливей различать слова детской игры:
"Шире, шире, шире круг
У меня есть сто подруг -
Эта, эта, эта,
А любимая вот эта!"...
Многократно повторяют деревья, кружась все быстрее и быстрее. И я вздрагиваю каждый раз, когда они замолкают, потому что знаю, что это не прекратится, они не уймутся до утра.
Я поднимаюсь с постели, чтоб принять холодный душ. Сквозь шум воды слышу знакомые слова "... а любимая вот эта!" и скрипящий смех.
Дрожа, накрываюсь с головой одеялом, безуспешно пытаюсь уснуть.

Но вот в общий хор вступает новый голос. Я кажется узнаю его. Да, конечно...
"Тише", - слышу ласковый шепот Дождя, -
"Тише
Кот на крыше
А котята еще выше
Кот пошел за молоком
А котята
                                 кувырком..."
                                                                   проваливаюсь в сон.

начать шепотом, неуверенно
затем повторить снова
снова
и снова...
громче, уверенней

теплая ванна
твои полузакрытые глаза
приоткрытые влажные губы
узкие плечи
рыжие волосы, завязанные узлом

я люблю тебя
повторять не переставая
громко
внятно
отчетливо
чтоб ты поняла, что это не пустые слова
что слова эти имеют вес

люблю тебя
сказать еще раз
чтоб ты ощутила всю тяжесть
чтоб почувствовала, как мне трудно носить это внутри

люблю тебя
сжимая зубы от злости
люблю тебя
с полубезумной улыбкой
люблю
задыхаясь
люблю
плача

слова обрушиваются на тебя всей тяжестью
прижимают, давят
ты больше не можешь сопротивляться
 

бессилие
струйка крови у виска
я люблю тебя
красная соленая вода
я люблю тебя
закрытые глаза
люблю тебя
сомкнутые, еще теплые губы
узкие плечи
рыжие волосы, завязанные узлом

прости

я просто очень тебя любила

В колонках играет - да, это так

 необходим мне

В колонках играет - Библиотека Просперо Тайны Излом
Она носит мужскую обувь, мужские часы и порой мужское белье.
Мужчины, которые к ней приходят, быстро остаются без одежды. Впрочем, так же быстро без нее уходят. Без нее и без одежды.
Мы разыгрываем с ней сцены и сценки из прошлого, курим и пьем дешевый коньяк.
Я всегда ухожу в ее вещах и никогда не раздеваюсь до конца. Не раздеваться до конца, это все равно, что оставлять что-то недосказанным.
Раньше я многое умалчивала. Но со временем поняла, что от этого плохо только мне. А должно же быть плохо всем.
Вот поэтому мы постоянно говорим, говорим, говорим…
Нет, мы не близки. Иногда 5 сантиметров это огромная пропасть, а близости не существует и вовсе.

Скажи, который час?
Мне, кажется, уже пора.
И дай, пожалуйста, свой свитер. Что-то холодно сегодня.
Я верну в следующий раз.

Намагаюсь розчинити у вологому жовтому Подолі важкість накопичену протягом останнього тижня.
Йду разом із Вечором, дозволяючи повітрю закручувати мені волосся своїми вогкими дотиками.
Відчуваю – хтось наздоганяє. Обернувшись бачу Місто. Дивимось один одному в очі, несподівано Місто обіймає мене. Обіцяю йому триматися.

В колонках играет - Дорогая Венди Колыбельная Императору
мое больное море

каждое утро убегает молоко
его уже не догнать
как бы мне хотелось быть такой же легкой на подъем

так хочется к морю
пойду
посолю макароны

осень наступила
на меня
больно

я не умею быть смешным
зато отлично умею быть жалким

раньше казалось - когда все уходят, не остается никого
и с этим осознанием нужно было как-то жить

теперь знаю - когда все уходят, остаюсь я
а как жить с этим?

Вагон метро сповнений м’яким жовтим світлом. Я стою посередині та читаю. Я думаю про Неї, про зиму, про поцілунки на поворотах та засніжену річку за спиною, коли чекали останню маршрутку, про те, яка далека вона бувала іноді, про те як подобалась мені з нею засинати або намагатися заснути, бо заснути разом ми чомусь не вміли, про те що шкіра в неї дивна, не суха, не м’яка, а як папір для акварелі на дотик. Спогади живі та майже матеріальні. Я продовжую дивитись у книгу, з верху летять білі пластівці. Сніг сиплеться на сторінки, літер вже майже не видно під невеличкою гіркою, вагон наш як різдвяна скляна кулька, яка стає казково-білою, якщо її потрусити. Пасажири як і раніше їдуть, ніби нічого не помічаючи, а між тим, сніг потрапляє на одяг, плутається у волоссі, лишає вологі сліди на обличчі, чомусь теплі, чомусь солоні.

Світ, як сучасне мистецтво, коли нівечиться форма, паклюжиться первісне значення речей, та натомість з’являється зовсім нове, більше, масштабніше, і ти вже втягнутий у новий простір, сам стаєш новим простором, змінюєш позу, вираз обличчя, формулу крові і ладен лякатися персонажів дитячих казок, а слово хуй, викладене кольоровими лампочками на стіні, здатне викликати в тебе сльози розчулення. Мій світ – незграбна композиція, зроблена з випадкових деталей. Цікаво, як швидко зміниться експозиція.

По горбатым спинам мостов

Мы переходим на ту сторону реки

Я хватаюсь тысячью рук

За шаткие перила обстоятельств и событий

Ветер кружит миллиарды лепестков

Оторванных от цветущего внизу лотоса

Неуверенно пробираемся сквозь туман

Ощупью

В неведение

Неосознанности

В тени нечетких ответов на простые вопросы

Река под нами полна жизнью

Река под нами полна смертью

Опоясывая лентой землю

Отделяет тот берег от этого

Отделяя нас будущих от нас прежних

Из праха возникших

В прах поверженных

Без конца изменяет нас

Я вижу тебе трудно идти

Мне тоже когда-то было трудно

Не бывает легко на этом пути

Потерпи

Остановись на мгновение

Будь вне времени

Видишь там внизу отражение

Великого многоликого Бога

Видишь?

Теперь ты все знаешь

Теперь понимаешь, зачем эта дорога

Теперь ты можешь идти.