Эстонская гончая.
Дождь не прекращался вторую неделю, затопляя луга и дороги. До Ревеля был всего день пути, но царь Пётр Алексеевич, путешествующий инкогнито, отказался ехать верхом. Александр Данилович Меньшиков не просто изнывал от скуки, а, казалось, сам стал воплощением безнадёжности и уныния. Хозяин постоялого двора, которого он сначала винил в нерасторопности, затем в погоде, затем хотел застрелить, бесцельно слонялся по комнатам, нагнетая ещё большую тоску.
- Что за погода, - бормотал хозяин себе под нос, - который день ни одного проезжего, одни эти непонятные русские. Говорят, что купцы, но, какие они к чёрту купцы? Этот их главный - торговец? Скорее уж дворянин. Нет, не дворянин, я благородного человека из сотни узнаю. И зачем ему столько охраны? Что он такое везёт в Ревель? И кто этот его огромный спутник с бешеными глазами? Кто же они, шпионы, наёмники, авантюристы? Третьего дня напились до изумления и перестреляли всех кур. Вчера опять пили, ходили в коровник, и на спор били быка в лоб кулаками. Скорее бы уехали, но и совсем без постояльцев тоже нельзя.
Хозяин, неслышно ступая в толстых вязаных носках, подошёл к главному.
- Не желает ли господин жареных ревельских колбасок с кренделями?
- Мин херц, - вяло позвал Александр Данилович, - отужинать желаете?
Пётр, покусывая гусиное перо, что-то чёркал на листе бумаги и не отвечал.
- Неси свои колбасы-кренделя, - махнул рукой Меньшиков. – Сдохнешь тут у тебя от тоски.
- Завтра можно поехать на охоту, - с достоинством поклонился тот. – Могу продать вам пару великолепных эстонских гончих.
- Какая охота? – Александр Данилович положил голову на стол. – Зайцев по воде гонять? У вас и дичи-то, поди, нет. В полях зайцы, да в море шпроты. Нет у вас тут ни хрена, понял?
- Неправда. У нас богатая земля. И дичь, и рыба, и лён, и янтарь.
- Дааааа! Слышишь, мин херц? Вот янтарь у них, действительно есть. Этого не отнять!
- Отчего же, не отнять? – Пётр отбросил перо и пристально смотрел круглыми глазами на хозяина. – Можно и отнять.
Александр Данилович счастливо засмеялся, а хозяин мрачно насупился.
- Тащи вина, дурак! И, - тут он потянул носом, - поторопись, дядя, кажись, подгорели кренделя!
* (Позднее эта фраза Меньшикова стала крылатой)
Страницы:
