Петухи нужны для того, чтобы курицы кудахтали)))

Наташа, ты - блондинка, смирись с этим!!!))

"За минувшие сутки никто не застрелен, не взорван, ни один самолет не разбился, ни один корабль не утонул. Стихийных бедствий не было.
Редакция приносит читателям свои извенения"

"У моей бабушки была одна интересная теория, по которой считается, что каждый из нас рождается с коробкой спичек внутри. Мы не можем ее зажечь сами, нам требуется, как в этом опыте, кислород и свеча в помощь. Только в нашем случае существует одно условие. Потребуется особый тип кислорода, тот кислород, который нам дает дыхание любимого человека. Свечой может быть любое наслаждение, будь то пища, музыка, ласка, слово или звук, еоторый сработает искрой и подожжет одну или две спички. На мгновение мы ощутим себя ослепленными очень сильными и неиспытанными до этого эмоциями. Огонь внутри будет давать телу приятное тепло, ослабевающее с ходом времени до тех пор, пока новая вспышка не оживит пламя. Чтобы жить каждый человек должен найти те искры, которые зажигают его изнутри. Каждая горящая спичка дает энергию и питает нашу душу. Другими словами горящая спичка становится пищей для души. Если человек так и не обнвружит свои искры, а время пройдет, то коробка спичек внутри него отсыреет, и мы уже не сможем поджечь ни одну из них. Когда такое случается, душа покидает наше тело и скитается по непроглядному мраку, заносчиво пытаясь самостоятельно найти себе пищу.Она эгоистично не обращает внимание на оставленное ею тело, беззащитное и наполненное невыносимым холодом!"

Лаура Эскивель "Чампуррадо для жены моего мужа"

Макс Фрай, Линор Горалик "Книга одиночеств"

Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри - я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, - говорит Ахилл, - потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, - говорит Ахилл, - только день - и я снова смогу держаться, только день, - говорит, - и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, ты еще помнишь меня, - говорит Ахилл, - я вот он, вот, задыхаюсь тебе в спину?

Черепаха говорит Ахиллу: слушай, ты чего это, что такое? Все нормально, гуляем же и гуляем, что тебя вдруг пробило? Посмотри, какая ракушка, посмотри - соляная кромка, а давай дойдем до воды, скоро можно будет купаться, скажем, через неделю. Слушай, посиди секунду, постереги мои туфли. Я хочу намочить ноги, думаю, уже нормально.

Ахилл говорит Черепахе: это ад непройденных расстояний, ад полушага, ад проходящего времени, следов от его ожога, ад перемен души, - говорит Ахилл, - и я все время не успеваю, не догоняю тебя и не забываю, какой ты была полторы секунды назад, какой ты была на предыдущем шаге, на перешейке, на прошлогоднем песке, на снегу сошедшем, вот что сводит меня с ума, - говорит Ахилл, - вот от чего я шалею, я пробегаю пол-души, чтобы оказаться душой с тобою, чтобы душа, - говорит Ахилл, - в душу, душа в душу, ты же переворачиваешь душу за этот шаг и вот я уже дышу, как на ладан, а ты идешь дальше, даже не понимая, не понимая даже, и это, - говорит Ахилл, - я не в упрек, это, - говорит Ахилл, - я не имею в виду “не ходи дальше”, это я просто не понимаю, как мне прожить дольше. Это так надо, я знаю, я понимаю, это иначе не может быть, но я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою, какой ты была полторы секунды назад, но это же не обманывает никого, даже меня самого. Это бывает, такая любовь, когда не достать и не дотянуться сердцем, губами, воплями, пуповиной, не вообразить себя половиной и тебя половиной, но навсегда учесть, что воздух будет стоять стеною между тобой и мною. Я понимаю, - говорит Ахилл, - тут не может быть передышки и никакой поблажки, потому что это послано не для блажи и не для двух голов на одной подушке, но для того, чтобы душа терпела и задыхалась, но не подыхала, не отдыхала, и поэтому бы не затихала, и тогда, - говорит Ахилл, - понятно, что мне не положено отлежаться у тебя на плече, отдышаться, а положено хоть как-то держаться. Я не догоню тебя, - говорит Ахилл, - не догоню, это, конечно, ясно, не догоню, но наступит миг - и я вдруг пойму, что дальше бежать нечестно, потому что если еще хоть шаг - и я окажусь впереди тебя, ибо все закончится, завершится, и тогда еще только шаг - и ты останешься позади, и это будет слишком страшно, чтобы решиться, испытание кончится, все решится, можно будет жаться друг к дружке, есть из одной тарелки, в зоопарк ходить, и будет легко дышаться, только все уже отмечется и отшелушится, и душа вздохнет тяжело и прекратит шебуршиться. Никогда, - говорит Ахилл, - никогда, понимаешь, ни дня покоя, никогда, испытание, - говорит Ахилл, - это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот - протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища - это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку - это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, - говорит Ахилл, - но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, - говорит Ахилл, - пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Черепаха говорит Ахиллу: да прекрати же, пусти, ты делаешь мне больно!

...Помните старую легенду? О том, что каждый человек лишь половинка чего-то целого и должен найти свою вторую часть? Вторую половинку своей души. ...
- Ошибиться невозможно. Свою половинку нельзя воспитать, вырастить, притереться к
ней. Ее можно только найти. Кому-то везет, он встречает свою судьбу в школе, в институте, в
соседнем подъезде. Кто-то ищет всю жизнь, заводит семью, детей, но так и остается один.
Кто-то не ценит свое счастье и легко расстается со своей половинкой, а кто-то... - Старик
жестко посмотрел на Игоря. - А кому-то не следует ее искать...
Вадим Панов "Таганский перекресток"

"Знаешь, когда бывает грустно, хорошо посмотреть, как заходит солнце."
Антуан де Сент-Экзюпери

"Но розы я по прежнему люблю и, когда 31 января уже успокоюсь и вечером пью ромашковый чай и слушаю его любимого Коэна, думаю, что он как роза. А у розы всегда есть еще и шипы. И думаю, можно плакать от печали, оттого что у розы есть шипы, но можно плакать и от радости, что на стеблях с шипами есть розы. И это главное. Это главнее всего. Мало кому хочется получать розы ради шипов…"

"– Дело в том, Матильда, что мы созданы для того, чтобы воскресать. Как трава. Мы вырастаем заново даже тогда, когда по нам проедет грузовик."

Януш Вишневский

- … Вот представь себе, что ты упал в воду и тонешь. Представил?
- Угу.
- А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха, и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что ты всю жизнь тонешь – а так это и есть, - то любовь – это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.
- Это ты про любовь к тому, что положено?
- Не важно. Хотя, в общем, то, что положено, можно любить и под водой. Что угодно. Какая разница, за что хвататься, - лишь бы оно выдержало. Хуже всего, если это кто-то другой, - он, видишь ли, всегда может отдернуть руку. А если говорить коротко, любовь – это то, из-за чего каждый находится там, где он находится. Исключая, пожалуй, мертвых… Хотя…

…Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет.
- Так что, любовь нас обманывает? Это что-то вроде сна?
- Нет. Любовь – это что-то вроде любви, а сон – это сон. Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения.
-Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви.
- Брось. Они ничего не делают.
- А ты что-нибудь любишь, Затворник?
- Люблю.
- А что?
- Не знаю. Что-то такое, что иногда приходит ко мне. Иногда это какая-нибудь мысль, иногда гайки, иногда сны. Главное, что я всегда это узнаю, какой бы вид оно ни принимало, и встречаю это тем лучшим, что во мне есть.
- Чем?
- Тем, что становлюсь спокоен.
- А все остальное время ты беспокоишься?
- Нет. Я всегда спокоен. Просто это лучшее, что во мне есть, и, когда то, что я люблю, приходит ко мне, я встречаю его своим спокойствием.
- А как ты думаешь, что лучшее во мне?
- В тебе? Пожалуй, это когда ты молчишь где-нибудь в углу и тебя не видно.
- Правда?
- Не знаю. Если серьезно, ты можешь узнать, что лучшее в тебе, по тому, чем ты встречаешь то, что полюбил. Что ты почувствовал, думая о том, кто помахал тебе рукой?
- Печаль
- Ну вот, значит, лучшее в тебе – твоя печаль, и ты всегда будешь встречать ею то, что любишь.
В. Пелевин. Затворник и Шестипалый.

Дочитала. Перенесла бы всю книжку в цитаты. Но когда читала даже не могла ничего отмечать, только переживала...глазами..сердцем...судьбою...Стало отвратительно горько, больно и накатило одиночество. Потому что он - это я....

ОН: Минула полночь. Он опустил голову и почувствовал, что не может сдержать слезы. Уже давно он не ощущал себя таким одиноким. Это все из за дня рождения. В последние годы при бешеном темпе его жизни он редко испытывал чувство одиночества. Одиноким бываешь только тогда, когда на это есть время. А времени у него не было. Он постарался так организовать свою жизнь, чтобы не иметь свободного времени. Проекты в Мюнхене и Штатах, защита диссертации и лекции в Польше, научные конференции, публикации. Нет, в последнее время в его биографии не было перерывов на мысли об одиночестве, на чувствительность и слабость вроде той, что напала на него здесь. Обреченный на бездействие на этом сером безлюдном вокзале, он не мог ничем заняться, чтобы забыть, и одиночество напало на него, как приступ астмы. Его присутствие здесь и этот незапланированный перерыв – всего лишь ошибка. Обыкновенная, банальная, бессмысленная ошибка. Как опечатка. Перед приземлением в Берлине он смотрел в Интернете расписание поездов и не обратил внимания, что со станции Лихтенберг поезда на Варшаву ходят только в будние дни. А всего минуту назад закончилась суббота. Впрочем, ошибка его была вполне объяснима. Происходило это утром после нескольких часов полета из Сиэтла, полета, завершавшего неделю напряженной работы без минуты отдыха.

Женщины живут воспоминаниями. Мужчины тем, что они забыли.


Разум: Ладно, ладно. Я знаю, Сердце, знаю, что тебе нужно. Тебе нужна любовь. Но помни одно: из всего, что вечно, самый краткий срок у любви. Так что не настраивайся на вечность. Ты, Сердце, отнюдь не пространственно временной континуум.
Сердце: Ты говоришь так, потому что ненавидишь любовь. Я ведь знаю. И я даже понимаю тебя. Ведь когда она приходит, тебя выключают. Оба тебя выключают. Тебя относят в подвал, как лыжи по окончании зимы. И там ты будешь ждать до следующей зимы, до следующего лыжного сезона. А пока что в тебе не нуждаются. Ты им мешаешь. Пойми это. Ты ведь Разум, так что должен понять без особого труда.
Зачем им ты? У них для тебя нет времени. Они непрерывно думают друг о друге. Восхищаются друг другом. Даже недостатками. Разум для них – это страх перед отказом, это мучительные вопросы, почему именно он или она. А они не хотят таких вопросов и потому выключают тебя. Тебе остается только согласиться с этим.
Разум: Не могу. Ты ведь, Сердце, чувствуешь, что не могу. Порой мне удается докричаться до них из подвала. Но они не слышат меня. Они в эту пору глухи ко всему.


Память-функция эмоций

Только ради переживаний и стоит жить.И ради того, чтобы потом можно было о них кому-нибудь рассказать...

Януш Вишневский "Одиночество в сети"

Проглотила очередную книжку. Случайно у брата нашла Коэльо "Бриду".

"Безымянный текст традиции учит, что люди делятся на две категории: одни строят, другие растят. Первые годами могут биться над поставленной задачей, но в один прекрасный день выполняют ее. И после этого останавливаются и замыкаются в четырех станх своего бытия. Когда эти стены возведены и постройка окончена, жизнь теряет смысл.
Но есть другие- те, кто выращивает. Они порой страдают от бурь, от смены времен года и редко могут позволить себе отдохнуть. Но сад в отличие от возведенного здания никогда не прекращает расти. Да, он постоянно требует от садовника рачительного присмотра, но все же дает возможность сделать жизнь непредсказуемо увлекательной.
Садовники рано или поздно находят друг друга - ибо знают,что в истории каждого растения, как в капле воды, отражена история всей Земли"

"Дева обладает силой мужчины и женщины. Она оберечена на Одиночество, но Одиночество открыввает ей свои тайны. Дева платит такую цену - она ни в ком не нуждается, она изнуряет себя любовью ко все и через Одиночество постигает всю мудрость мира"

"Любовь объяснила мне мою жизнь"

"Быть человеком - это значит терзаться сомнениями и, преодолевая их, все-таки следовать своим путем"