В том, что касается его существенных свойств, современное богословие представляет собой нечто совершенно иное по сравнению с богословием прежних времен. Оно не стремится быть системой верований, но хочет быть системой научной. Современные богословы полагают, что, отталкиваясь от принципов человеческого знания, они могут доказать как абсолютную истину то, во что обычные люди просто верят.

Читать далее

После того, как жители Содома утомились поисками, и их одолел сон, Лот, следуя повелению ангела, выходит, чтобы предупредить своих зятьев, за которых он собирался выдать дочерей, чтобы они остереглись и избежали надвигающейся погибели. Но и они, похоже, страдали от похмелья после вчерашних возлияний, поскольку посмеялись над благочестивым стариком. Они подумали: "Что? Неужели Господь так внезапно разрушит город? Как ты глуп, что поверил этим гостям, они просто мошенники! Если бы что-то подобное надвигалось, наверняка были бы какие-то указания на приближающееся бедствие. Но все спокойно и весело, а тебе мерещится погибель!"

Читать далее

«Пасхальный агнец Закона, по существу, представлял собой чудесную детскую игрушку, а также обряд, установленный для того, чтобы напоминать вам об истинном Агнце Божьем. Однако вы преувеличиваете его значение и полагаете, что закалание и жертвоприношение совершались, чтобы очистить вас от грехов. Не поддавайтесь этой иллюзии! Ваши агнцы никогда не смогут этого сделать. Это под силу только Сыну Божьему. Агнцы, о которых говорил Закон, должны были служить людям всего лишь игрушками, напоминанием об истинном пасхальном Агнце, которого должно было принести в жертву когда-то в будущем». Но они относились к его словам с презрением и полагали, что ягненка, заколотого на Пасху, достаточно. И потому Иоанн как бы сравнивает агнца Моисеева и Христа, истинного Агнца. Закону не было места после Христа. Иоанн хочет сказать: «Ваш агнец был взят от людей, как заповедал Моисей в Законе Божьем (Бытие 12:3-5). Но это Божий Агнец. Пасхальный агнец — это Агнец от Бога, а не ягненок, выбранный из овечьего стада. Агнец Закона был агнцем пастухов, или агнцем человеческим». Иоанн хочет сказать: «Вот истинный Агнец, забирающий грех людей. Вы пытались очиститься от греха с помощью других агнцев, которых приносили в жертву на праздник Пасхи, но у вас ничего не вышло. Но с этим Агнцем, рожденным от девы, у вас все получится. Это не природный ягненок или баран, о котором говорит Закон, но все же это Агнец». Ибо Бог предписал, что именно Агнца следовало принести в жертву и изжарить на кресте за наши грехи. Во всех остальных отношениях Он был человеком, подобным всем остальным людям; но Бог сделал Его Агнцем, которому должно было понести на Себе грехи всего мира.

Читать далее

Так пусть же каждый человек смотрит на себя, на то, что он собой представляет, и что ему должно делать, и на то, чего Бог требует от него — будь то править, повелевать и приказывать или, напротив, слушаться, служить и трудиться, — дабы исполнять обязанности своего положения со всякой верностью ради Бога. И пусть он будет уверен, что Бог уважает такую верность больше, нежели все труды и все благочестие монахов, которые так и не достигли этой внешней праведности; и которые не могут превозносить все свои дела и поступки с такой же искренностью, как ребенок или девочка-прислуга, исполняющие свои обязанности в соответствии с заповедью Божьей.

Читать далее

Поэтому есть только один способ обрести новую жизнь — через веру, которая есть не что иное, как чистая восприимчивость, принятие того, что Бог обещает человеку в Своем Слове. [Лютер пишет]: «Никакое дело и никакая заслуга не дарует ему наследство, но только право рождения. Таким образом, он обретает наследство исключительно пассивным, а не активным образом; иными словами, одно лишь появление на свет, а не успехи, труды или заботы, делает его наследником. Он ничего не делает для того, чтобы получить прощение, праведность, славу воскресения и вечную жизнь — не активно, а пассивно. Ничто не может сюда вмешаться; одна лишь вера способна ухватиться за данное обещание. И потому точно так же, как в обществе сын становится наследником просто по праву рождения, здесь одна лишь вера делает людей сынами Божьими, возрожденными от Слова, представляющего собой божественной чрево, в котором мы зачаты, выношены, рождены, воспитаны и т. д.» Благородство Божественного рождения — это признак чада Божьего, а похвальба своими успехами — признак раба. Отношение человека к своим делам показывает, какого он духа. Поэтому Лютер в одном из своих тезисов говорит также: «Когда вера существует без всякого, даже малейшего дела, она не имеет оправдания и не является верой вовсе». А в следующем тезисе он говорит: «Вера не может существовать без постоянных, великих и живых дел». Вера, исходящая от Бога, — это вера чуждая каких либо дел, к которой человек не прилагает ничего — ни свершений, ни славы, ни жертв, ни знаний, ни закона. Вера, исходящая от Бога, живет в руке принимающей, ухе слушающем, сердце верующем, любящем и надеющемся. Такая вера довольствуется тем, что дает Бог, то есть Иисусом Христом. Таким образом, единство веры и Христе не должно быть запятнано никакими делами, и его ни на мгновение нельзя упускать из виду. Когда вера оборачивается к миру, она принимает все, что идет к ней навстречу, и не пытается повлиять на Бога, как это делают язычники, потому что знает: есть Другой, Который ходатайствует за нас перед Богом, — Тот, кто могущественнее даже самого великого дела, то есть Христос. Вера живет за счет ходатайства Христова перед Богом. Небеса более не является целью дел, но небеса наделяют делами по благодати. Точно так же, как Христос пришел с небес, чтобы нам помочь, вера приходит из мира Слова и свободы, чтобы послужить ближнему. То, чем Бог наделил веру, вера отдает ближнему. И потому вера усердствует в делах, в служении ближнему и в то же время всегда наслаждается и живет тем, что Христос сделал для человека. Только такая вера — чуждая любых дел и позволяющая делу Божьему совершиться в человеке — способна исполнить дело Божье на земле, что также угодно Богу. И потому правда такова: все, что не по вере, — грех.

— Hans J. Iwand. The Righteousness of Faith According to Luther

1. Писание, правильно понятое, воздает всю славу Богу и дарует всяческое утешение устрашенной совести. Лжеучение делает прямо противоположное — либо отнимает славу у Бога, либо утешение у совести, либо и то, и другое одновременно.

Читать далее

В этом Евангелии нам преподаются два примера веры и любви: пример прокаженного и пример центуриона. Давайте для начала поговорим о прокаженном. Этот прокаженный не набрался бы дерзости, чтобы подойти к Господу и попросить об очищении, если бы он всем сердцем не верил и не ожидал, что Хритос будет благ и милостив и очистит его. Ведь, будучи прокаженным, он имел все основания для робости. Более того, Закон запрещал прокаженным близко общаться с народом. И все же он подходит ко Христу, невзирая на Закон и народ и на то, как чист и свят Христос.

Обратите внимание на проявленную им веру во Христа: она не рассчитывает ни на что, кроме чистой благости и незаслуженной милости Христовой, не ища и не предъявляя никаких заслуг. Ибо здесь, конечно же, невозможно сказать, что прокаженный своей чистотой заслужил право приступить ко Христу, заговорить с Ним и просить Его о помощи. Нет — он приступает с тем большим желанием, что ощущает свою нечистоту и недостоинство, и смотрит только на благость Христа. Это подлинная вера, живая уверенность в благости Бога. Сердце, поступающее так, имеет подлинную веру; сердце, не поступающее так, не имеет подлинной веры — так получается с теми, кто не устремляет взгляд на благость Божью и только лишь на нее, но прежде оглядывается вокруг в поисках своих собственных добрых дел, чтобы счесть себя достойным благодати Божьей и заслужить ее. Таковые никогда не наберутся смелости, чтобы искренне взыскать Бога или приблизиться к Нему.

Читать далее

Вершиной искусства сатаны является то, что он способен превратить Евангелие в Закон. Если я смогу сохранить различение Закона и Евангелие, я смогу каждый раз и всякий раз говорить ему, чтобы он поцеловал меня в зад. Даже если бы я согрешил, я бы сказал: "Неужели из-за этого я отрекусь от Евангелия?" Но до этого пока не дошло. Как только я ввяжусь в споры о том, что я делал или оставил несделанным, мне конец. Но если я отвечаю на основании Евангелия: "Прощение грехов покрывает все", — я победил. С другой стороны, если сатана все же втянет меня в рассуждения о том, что я сделал и чего не сделал, победа за ним, если только Бог не придет мне на помощь и не скажет: "Поистине, даже если бы ты не сделал ничего, ты все равно нуждался бы в прощении для спасения, ибо ты был крещен, причащен и т. д."

А потому не будь слишком дерзок. Тебе необходимо различение Закона и Евангелия. Сатана выворачивает Слово наизнанку. Если человек прилепляется к Закону, он погиб. Добрая совесть не способна тебя освободить, но различение Закона и Евангелие способно. И потому ты должен сказать: "Слово имеет две стороны — одна из них устрашающая, а другая утешающая". И сатана тогда возразит: "Но Бог говорит, что ты проклят, если не соблюдаешь закон". И я отвечаю: "Бог также говорит, что я жив буду". Его милость превозносится над грехом, а жизнь сильнее смерти. И потому, если я и оставил несделанным то или иное, наш Господь Бог сомнет это Своей благодатью.

— Мартин Лютер

Позволить христианскому "опыту" занять место Писания было бы чистым заблуждением. Это заблуждение потому, что без Писания нет и не может быть никакого христианского опыта. Нет нужды говорить, что христианский опыт существует. Без личного христианского опыта не может быть христианства. Всякий христианин испытал и ежедневно переживает как грех, так и благодать. Он знает и понимает, что за свои грехи повинен вечному осуждению. Он также знает, что ради Христова satisfactio vicaria его грехи прощены. Однако это двоякое переживание христианина производит в нем единственно проповедь и преподавание Божьего Слова — Закона и Евангелия, — но никак не его собственный чувственный опыт. Для того, чтобы произвести в человеке это переживание покаяния и прощения грехов, Христос заповедует, чтобы покаяние (μετάνοιαν) и отпущение грехов (ἄφεσιν ἁμαρτιῶν) проповедовались во имя Его всем народам (Лк. 24:46-47), и Павел, во исполнение Христовой заповеди, объявлял иудеям и язычникам, "чтобы они покаялись и обратились к Богу" (Деян. 26:20). Это Слово, Слово Закона и Слово Евангелия, Церковь имеет в виде записанного апостольского Слова, и когда Церковь проповедует это Слово, которое есть Слово Самого Бога, и провозглашает вердикт Самого Бога относительно "греха" и "прощения грехов", люди учатся тому, что такое покаяние (contritio) и отпущение грехов (remissio peccatorum sire fides in Christum). Идеи греха и спасения, которые вынесли из собственных сердец "дед" и "отец" эгоцентричного богословия (Ego theology) XIX столетия, Шлейермахер и Хофманн, никогда не приведут человека к переживанию contritio и fides, fides in Christum crucifixum. Что касается Шлейермахера, вполне общепризнано, что его реформатско-пантеистическое богословие полностью выносит за скобки понятие греха. А когда Хофманн, с его "самосознанием веры" (faith consciousness)... отрицает первородный грех, он также является плохим проповедником покаяния. Более того, и Шлейермахер, и Хофманн, черпая вдохновение из своего Эго, отрицают satisfactio vicaria. А подобное учение и проповедь, конечно же, не способны произвести в человеке переживание fides, веры в Спасителя, распятого за нас.

Читать далее

Если сложить все заповеди воедино, если воздать сказанному в них всяческую хвалу, которой они достойны, они все равно остаются только буквой. Иными словами, учением, не воплощенным в жизнь. Под "буквой" следует понимать всякий закон, всякое учение или послание, которое не выходит за рамки сказанного или записанного слова, которое состоит лишь из немощной буквы. В качестве примера: закон, провозглашенный князем или городским магистратом, если не добиваться его исполнения, останется обыкновенным открытым письмом, в котором действительно содержатся какие-то требования, но не приносят плода. Аналогичным образом, Закон Божий, хотя он и заключает в себе авторитетнейшее учение и вечную волю Бога, неизбежно останется лишь пустой буквой, шелухой. Без сердца, в котором он мог бы обрести жизнь, и без плода Закон бессилен дать человеку жизнь и спасение. Его вполне можно назвать правдивым перечнем оплошностей (Lass-tafel); иными словами, это список не выполненных обязанностей, но обязанностей оставшихся невыполненными. Это царский указ, написанный на всех языках мира, но оставшийся неуслышанным и не исполненным. Именно так понимал Закон Блаж. Августин. Комментируя 16-й Псалом, он пишет: "Что есть Закон без благодати, как не буква, лишенная духа?" Человеческая природа без помощи Христа и Его благодати не в состоянии Закон исполнить.

Читать далее

Значительная часть споров о Законе и Евангелии порождена неумением (нежеланием) внимательно слушать. Св. Павел (и Лютер вслед за ним) отрицает, что Закон имеет какое-либо отношение к артикулу об оправдании. Люди слушают это и, как им кажется, слышат, что апостол и реформатор запрещают делать добрые дела и отрицают Закон вовсе. Следующий шаг на пути этих размышлений неизбежно приводит людей к тому, что они обвиняют св. Павла и Лютера в анархизме и попустительстве греху: "Да если исключить Закон из нашей жизни, люди просто будут делать, что захотят! Начнется анархия!" Именно об этом и говорит св. Павел, когда пишет: "Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак" (Рим. 6:1). Однако подобные обвинения вызваны тем, что люди не прислушиваются ни к св. Павлу, ни к Лютеру. Ни тот, ни другой не говорят, что Закон вообще не нужен. Они говорят лишь, что Закон не способен сделать человека праведным в глазах Бога. Закон по-прежнему действует в мире и определяет наши отношения с тварным миром — но не наши отношения с Творцом, когда Он дарует нам спасение.

Читать далее

Человек именуется христианином не потому, что он много делает, но потому, что он принимает нечто от Христа, черпает у Него и только Христу позволяет дарить себе дары. Если же человек более не принимает ничего от Христа, он уже не христианин — звание «христианин» по-прежнему определяется тем, что человек принимает, а не тем, что он дает или делает, и христианин не принимает ничего ни от кого другого, за исключением одного Христа. Если ты хвалишься тем, что сделал, ты уже лишился звания христианина. Да, мы поистине должны творить добрые дела, помогать другими словами и делами, но никто не именуется и не является христианином на этом основании.Читать далее

Но что же такое Евангелие? Весть о том, что Бог послал Своего Сына в мир, чтобы спасти грешников (Ин. 3:16) и сокрушить ад, победить смерть, забрать грех и исполнить Закон. Но что должен делать ты? Ничего, кроме как принять это, устремить взор на твоего Искупителя и твердо веровать, что Он сотворил все сие для твоего блага и дарует тебе все это во владение, чтобы посреди ужасов смерти, греха и ада ты мог с уверенностью сказать и смело положиться на это, говоря: «Хотя я не исполнил Закон, хотя грех все еще присутствует во мне, и я по-прежнему боюсь смерти и ада, тем не менее, из Евангелия я знаю, что Христос даровал мне плод всех Своих дел. Я знаю, что Он не лжет, и что Он обязательно исполнит Свое обещание. И в знак этого я принял Крещение». Ибо Он говорит апостолам и ученикам Своим: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16:15-16). На этом я основываю свою уверенность. Ибо я знаю, что мой Господь Христос победил все — смерть, грех, ад и сатану — ради моего блага. Ибо Он был безвинен, как и св. Петр говорит: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Пет. 2:22). И потому грех и смерть не могли умертвить Его, ад не мог удержать его, и Он стал Господом над ними и даровал это всем, кто примет и уверует в это. Все это совершается не моими делами или заслугами; но только лишь благодатью, благостью и милостью.

Читать далее

Давайте же безоговорочно отвергнем антиномистов, которые изгоняют из Церкви Закон и хотят учить нас покаянию посредством Евангелия. Конечно, будет правдой сказать, что люди нуждаются в поддержке и утешении; однако к этому следует присовокупить определение - определение того, кто эти люди, - и сказать, что речь идет о тех, кто истаевает в пустыне от голода и жажды, будучи изгнанным из своего дома и из своей родины, кто стенает и взывает к Господу и находится на грани отчаяния. Такие люди готовы слышать Евангелие.

Те же, кто почитает себя облеченным благодатью ввиду плотских преимуществ, кто похваляется собственной праведностью и святостью, не думают, что находятся в пустыне. Нет, они считают, что находятся в Раю. Им неведомо, что значит скитаться в пустыне. В них нет смирения. Они не умерщвлены. Их следует бить молотом Закона и разбивать на мелкие кусочки. Они должны превратиться в прах.

Это делается посредством Закона, который говорит: "Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной" (Гал. 4:30). Иными словами, по природе своей все мы находимся вне благодати Божьей. Ибо в том, что касается нашей природы, мы сыны погибели; и нет никакой пользы в том, что евреи являются потомками Авраама, что мы с детства находимся под осуждением совести и Закона, и что в какой-то мере мы способны согласовать свою волю с Законом. Все это не имеет никакого отношения к спасению.

Однако о любых плодах Закона, о любых плодах плотской человеческой воли, Писание говорит: "Изгони это!" Ибо Богу нестерпимо смотреть на самонадеянность Измаила; иными словами, Он не хочет, чтобы мы хвалились своим происхождением, своей силой, своей свободой воли, своей мудростью и праведностью. Все это должно быть умерщвлено, во всем этом нам должно разочароваться и дойти до отчаяния, так же как впадает в отчаяние Агарь в нашем библейском тексте.

Когда все это произойдет, и мы окажемся ввергнутыми в ад, тогда приходит время призвать нас обратно посредством сладкого голоса Евангелия, которое не говорит: "Изгони их!" Нет, оно говорит: "Дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои" (Мф. 9:2). Именно поэтому Писание говорит, что это Господь "умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит" (1 Цар. 2:6).

— Мартин Лютер. Из толкования на Бытие 21:16

Павел не говорит: "Повелеваю вам". Он проповедует христианам, которые уже благочестивы по новому человеку через веру; слушателям, которых нет нужды понукать повелениями, которые нуждаются лишь в увещании. Ибо целью этого увещания является призвать их к добровольному отречению от старой, греховной, Адамовой природы. Тот, кто с радостью не отвечает на дружеское увещание - не христианин вовсе. И тот, кто пытается узами закона принудить непокорных к отречению, - не христианский проповедник и не христианский правитель; он не более чем мирской тюремщик. "Милосердием Божьим".

Проповедник Закона налагает узы посредством угроз и наказаний. Проповедник благодати убеждает и побуждает слушателей, указывая им на благость и милосердие Бога. Проповедник благодати не ищет дел, совершаемых против воли, или служения, которое не является проявлением сердечной радости. Он желает, чтобы исполненный радостного желания дух побудил человека к служению Богу. Тот же, кого невозможно в духе любви и радости, посредством благодатной и благой вести о Божьей милости, столь щедро излившейся на нас во Христе, убедить внести свою лепту ради славы Божьей и пользы ближнего, негоден для христианства и все усилия принудить его к этому напрасны.

Как можно законами и угрозами заставить с радостью повиноваться Богу того, чье сердце не смог растопить огонь небесной любви и благодати? Не человеческая милость предлагается нам, но милость Божья, и Павел хочет, чтобы мы осознали это и тем самым были побуждаемы "представить тела наши в жертву".

— Мартин Лютер. Проповедь на Первое Воскресенье после Богоявления (текст: Рим. 12:1-6)

…Термин "Евангелие" не всегда используется и понимается в одном и том же смысле, но - как в Святых Писаниях, так и древними и современными учителями Церкви - трактуется двумя способами. Ибо иногда он используется так, что под ним подразумевается все учение Христа, Господа нашего, которое Он провозгласил во время Своего земного служения и заповедал провозгласить в Новом Завете, а потому в этот термин включается объяснение Закона и провозглашение благоволения и милости Бога, Его Небесного Отца, как написано в Ев. от Марка 1:1: Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия. И вскоре после этого называются его основные положения: покаяние и прощение грехов. И потому, когда Христос после воскресения заповедовал Апостолам проповедовать Евангелие всему миру (Марка 16:15), Он суммировал все это учение в нескольких словах, сказав: Так написано, и так надлежало пострадать Христу и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах (Луки 24:46-47). Также и Павел называет все свое учение Евангелием (Деяния 20:21), но обобщает содержание этого учения в двух положениях: покаяние перед Богом и вера в нашего Господа Иисуса Христа. И в этом смысле верно generalis definitio, то есть описание слова Евангелие, используемого в широком смысле, без надлежащего различения Закона и Евангелия, когда говорится, что Евангелие - это проповедь покаяния и прощения грехов. Ибо Иоанн, Христос и апостолы начинали свою проповедь с покаяния и настоятельно объясняли не только милостивое обетование прощения грехов, но и Закон Божий. Помимо этого, термин "Евангелие" используется и в другом, в собственном смысле, согласно которому он не включает в себя проповедь покаяния, но только проповедь благодати Божьей, - как мы видим это в следующем же отрывке (Марка 1:15), где Христос говорит: Покайтесь и веруйте в Евангелие.

— Формула Согласия. Артикул V: О Законе и Евангелии. §3-6

Евангелие не говорит: "Сделай!". Евангелие говорит: "Свершилось".

Так и учение о Законе, совокупное с добрыми делами верующих и проявляющееся в них, необходимо потому, что иначе человек может запросто вообразить, будто его дела и жизнь абсолютно чисты и совершенны. Но Закон Божий предписывает верующим добрые дела таким образом, что одновременно показывает и свидетельствует, словно в зеркале, что в этой жизни они [наши дела] все еще несовершенны и нечисты, так что мы должны сказать вместе с возлюбленным Павлом: «Я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1 Кор. 4:4). И потому Павел, призывая возрожденных творить добрые дела, ясно указывает им на Десять Заповедей (Рим. 13:9); и то, что его добрые дела несовершенны и нечисты, он узнает посредством Закона (Рим.7:7); а Давид провозглашает: Viam mandatorum tuorum cucurri («потеку путем заповедей Твоих...», Пс. 118:32); но «не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс. 142:2).

Но Закон, который требует, чтобы угодное Богу послушание было полным, совершенным и чистым, не объясняет, каким образом и почему добрые дела верующих — хотя в этой жизни они несовершенны и нечисты из-за греха, живущего в нашей плоти, — все же приемлемы и угодны Богу. Евангелие же учит, что наши духовные приношения приятны Богу через веру и ради Христа (1 Пет. 2:5; Евр.11:4). В этом отношении христиане находятся не под Законом, но под благодатью, потому что вера во Христа освободила людей от проклятия и осуждения Закона; и потому, что их добрые дела, пусть даже еще несовершенные и нечистые, приятны Богу через Христа; более того, потому, что они, будучи рождены свыше по своему внутреннему человеку, делают угодное Богу не по принуждению Закона, но по обновлению Святым Духом, добровольно и непринужденно, от всего сердца; тем не менее, они пребывают в постоянной борьбе с ветхим Адамом.

— Формула Согласия: детальное изложение. Артикул VI: О третьем использовании Закона Божьего, §§21-23.

Закон порождает жажду и ведет в ад; Евангелие же утоляет жажду и ведет в небеса. Закон говорит нам, что мы должны сделать, и показывает, что мы не смогли сделать этого, какими бы святыми мы ни были. Таким образом, он порождает во мне неуверенность и вызывает у меня жажду. Закон говорит: «Не убивай» (Исх. 20:13), — и тем самым обращает все мое внимание на мои собственные дела. Закон говорит: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим. Возлюби ближнего твоего, как самого себя. Не прелюбодействуй, не употребляй имя Господа Бога твоего всуе, не кради» (Мф. 22:37-40). А в заключение Закон говорит: «Убедись, что твоя прежняя жизнь соответствовала этим требованиям, и что ты до сих пор живешь согласно заповедям». Но, посмотрев на свою жизнь, ты увидишь, что ты не любил Бога всем сердцем своим, как должно. И тебе ничего не остается, как покаяться: «О, дорогой Боже, я не сумел этого сделать! Я не соблюдал Закон. Ибо я не люблю Бога всем своим сердцем сегодня и не смогу этого сделать завтра. Год за годом я каюсь в этом. Я никогда не перестану каяться в том, что я не сделал того или этого». Когда же это закончится? Когда твое сердце успокоится и обретет уверенность в божественной милости? Ты всегда будешь сомневаться. Завтра тебе придется каяться точно так же, как ты каялся сегодня. Покаяние никогда не прекращается.

Где же твоя совесть может найти покой и твердую опору? Где ей взять уверенность в хороших взаимоотношениях с Богом? Как бы много ты ни знал, твое сердце не может дать тебе такую уверенность. Ибо Закон остается в силе и говорит: «Возлюби Бога и ближнего своего всем сердцем». И когда ты признаешь, что не поступаешь так, он отвечает: «Ты должен». И таким образом Закон устрашает тебя и производит в тебе жажду, так что ты, в конце концов, со страхом и трепетом спрашиваешь: «Что же мне сделать, чтобы заслужить Божью благосклонность? Я должен обрести милость у Бога. Но как? Соблюдением Десяти Заповедей? Добрыми делами и заслугами? Это невозможно. Я не соблюдаю Десять Заповедей. И потому благодати я не получу». И таким образом человек не может найти мир с помощью добрых дел, хотя ему хочется иметь чистую совесть. Он хочет иметь добрую совесть, радость, покой и утешение; он жаждет мира.

Такова жажда, которую не утолить ничем, пока Христос не придет и не скажет: «Если ты хочешь обрести смирение и наслаждаться душевным покоем и доброй совестью, приди ко Мне. Оставь Моисея и свои дела. Пойми разницу между Мной и Моисеем. Своей жаждой ты обязан Моисею. Его роль, его задача заключалась в том, чтобы напугать тебя и породить в тебе жажду. Но теперь приди ко Мне, уверуй в Меня, услышь Мое учение. Я другой Проповедник, Я дам тебе напиться и подкреплю тебя».

Того, кто овладеет искусством точно различать Закон и Евангелие, следует назвать настоящим богословом. Закон и Евангелие нельзя смешивать. Задача Закона — породить в человеке страх и довести его до отчаяния.

— Мартин Лютер. Толкование на Ин. 7:37