Псалтирь должна быть драгоценной и любимой книгой хотя бы по одной причине: она столь ясно обещает смерть и воскресение Христа — а также изображает Его Царство и состояние и природу всего христианского мира, — что ее вполне можно назвать маленькой Библией. В ней самым великолепным и кратким образом изложено все, о чем говорит целая Библия… И потому Псалтирь открывает нам не только слова [псалмопевцев] вместо их дел, но сами их сердца и глубочайшие сокровища их душ, так что мы можем увидеть основание и источник их слов и дел. Мы можем заглянуть в их сердца и увидеть, каковы были их мысли, каково было расположение их сердец, и как они поступали в самых разных ситуациях, в опасностях и нужде…

Читать далее

И потому высшее поклонение Богу, на какое только способен человек... заключается в том, чтобы слушать и читать Слово. Напротив, нет ничего более опасного, чем устать от Слова. И потому всякий, кто столь холоден, чтобы думать, будто знает все, и постепенно начинает испытывать отвращение к Слову, уже утратил Христа и Евангелие. До всего, что такой человек думает знать, он доходит одними только домыслами...

— Мартин Лютер

Всегда помните: поскольку все Писание является Божьим Словом, Его величие также заключено в каждом слове. Всякий, кто пренебрегает даже единственным словом Писания, пренебрегает и величием, которое за ним стоит. Давайте рассмотрим это на примере:

Царь повелевает своему слуге доставить от его имени некое письмо. Слуга соглашается исполнить приказ, потому что считает это письмо важным. Но когда царь велит ему закрыть за собой дверь, слуга отказывается, поскольку считает неважным, открыта дверь или закрыта. И, по правде говоря, это действительно мелочь, открыта дверь или закрыта. Тем не менее, за словами: "Закрой дверь", — стоят величие и власть царя. Отказываясь закрыть дверь, слуга отказывается повиноваться царской власти. И причина, по которой слуга ранее согласился доставить письмо, заключалась не в том, что он почитал власть царя, но в том, что он был согласен с содержанием этой бумаги, и это поручение казалось ему важным. Однако, не повиновавшись царю в другом, внешне малозначительном деле, слуга проявил неуважение к своему владыке и решил повиноваться самому себе.

Читать далее

Это уникальная особенность нашего времени! Учителя Церкви из защитников Священного Писания превратились в его критиков. Теперь и они утверждают — на словах и на бумаге, — что не все Священное Писание является Божьим Словом и непогрешимой истиной. От старого церковного учения о богодухновенности, т. е. от учения о том, что святые писатели писали не сами от себя, но только то, что давал им Святой Дух, следует отказаться. Нужно разделять важное и неважное, главное и второстепенное.  Те слова вдохновлены Святым Духом, а эти нет. И нужно признать, что в последних есть ошибки.

Читать далее

Итак, искуснейший исследователь божественного Писания — тот, кто изначально должен прочесть все книги Писания и ознакомиться с ними, если еще и не понимая, однако уже читая, по крайней мере, те книги, которые называются каноническими. Ведь прочие он прочтет с большим душевным спокойствием, будучи наставленным верою в истину, чтобы они не захватили неопытную душу его и, насмехаясь, опасными вымыслами и призраками не причинили бы хоть какого-то ущерба здравому смыслу. В канонических же книгах Писания исследователь должен следовать авторитету многих кафолических церквей, а среди них особенно тех, которые удостоились иметь у себя апостольские престолы и получить от них Послания. Он, следовательно, будет придерживаться вот какого правила касательно канонических книг: те, которые приняты всеми кафолическими церквами, он предпочтет тем, которые не принимаются некоторыми из них; из тех же книг, которые всеми не принимаются, те, которые приняты многими важнейшими церквами, он предпочтет тем, которых придерживаются немногие и менее авторитетные церкви. Но если бы он обнаружил, что одни книги принимаются множеством церквей, а другие — только важнейшими, хотя это нелегко обнаружить, то я полагаю, что их надо почитать книгами, равными по достоинству.

— Блаж. Августин. О христианском учении. Книга II. VIII:12

А как насчет «буквально вдохновленного и непогрешимого Слова»? Это библейский и лютеранский принцип, от которого не должно отказываться. Однако этот принцип не полон — он не говорит самого существенного. Он говорит: «Слово Божье — это стрела с совершенным наконечником и древком без малейшего изъяна, сучка или трещины, оперенная и сбалансированная, как ни одна другая; другой такой стрелы нет под солнцем». Лютеранское же дополнение звучит так: «Это совершенная стрела нацелена в тебя; она поразит тебя, чтобы ты мог жить». Это дополнение не позволяет Церкви превратиться в Общество охраны Совершенной Стрелы.

— Martin Franzmann, “Seven Theses on Reformation Hermenutics”. Concordia Journal, Spring 2010, pp. 129-130

Важнейший богословский диалог, который должен начаться между церквями, искренне желающими быть лютеранскими, должен затронуть, прежде всего, два учения: учение о Слове Божьем и учение о Таинствах. Более того, эти два учения необходимо рассматривать в связи одно с другим, поскольку средства благодати неразделимы. Подобно тому, как они неразрывно связаны в жизни Церкви, они связаны и в богословии. Нельзя одновременно принимать кальвинистское или криптокальвинистское учение о Вечере Господней и "лютеранское" учение о Слове. Когда один пастор (с которым я лично не знаком, и который подает реплики из северогерманской лютеранской церкви) недавно посоветовал мне поразмыслить о том факте, что Господь Христос вовсе не произносил Слова Установления, поскольку в арамейском языке глагол-связка в подобных предложениях не используется, я не знал, чему мне следует дивиться больше: эрудиции человека, которые не знает, как перевести арамейское предложение, сохранив его смысл, или этому искаженному отношению к Священному Писанию. Для Церкви Христовой во все времена Словом Божьим был не "оригинальный текст" (Urtext), который ученые якобы должны найт за греческими и еврейскими словами Ветхого и Нового Завета; Слово Божье — это сама Библия в том виде, в котором она нам была дана. Я привожу этот пример только для того, чтобы показать, как тесно учение о Реальном Присутствии [Тела и Крови Христовых] в Вечере Господней связано с учением о том, что Священное Писание действительно (realiter et essentialiter) является Словом Божьим. Cлову est в словах Hoc est corpus meum соответствует слово est в учении о Писании. Hoc est verbum Dei — именно это Церковь должна быть способна сказать о Священном Писании; в противном случае у нее нет Священного Писания.

— Herman Sasse. Letters to Lutheran Pastors XXIX (1953)

Библию нужно читать так, словно она была от начала до конца написана кровью Христа.

— Иоганн Герхард. О Христе

Слово Божье освящает все, поскольку оно свято — сама святость, истина и мудрость. И жизнь, управляемая Словом, — это истинная, праведная, мудрая и вечная жизнь. Но если в жизни нет Слова, в ней нет истины, света и мудрости пред Богом, и все ее дела — это дела тьмы.

— Мартин Лютер. Толкование на 26-ю главу Книги Бытия

Мы чувствуем то же самое, что и человек, страдающий головокружением. Когда ему нужно взобраться на высокую башню или пройти по мосту, под которым течет глубокая река, его нужно просто ослепить, натянуть ему на голову одежду и перевести его за руку; в ином случае он упадет с башни и свернет шею или упадет в воду и утонет. Точно так же и мы, чтобы спастись, должны следовать за нашим Поводырем. Тогда мы в безопасности. Нам тоже нужно просто закрыть глаза, идти за ведущим нас Словом и говорить: «Я позволю, чтобы меня запеленали, чтобы мне на голову натянули одежду, и чтобы меня вели к тому, во что я верю, но чего не вижу; и таким образом я буду жить и умру».

— Мартин Лютер

По отношению к любым сочинениям, и более всего по отношению к божественным Писаниям, неправильно по чистой прихоти хвататься за образные толкования. Таковых должно избегать и искать чистый, простой изначальный смысл, если только контекст или очевидная абсурдность н вынуждают нас признать выражение фигурой речи. В противном случае разве мир не превратился бы в Вавилонское смешение слов и языков? Молчание тогда было бы лучше слов.

— Martin Luther. Against Latomius (1521)

Во всех странах, в которых происходили битвы Реформации, Библия была знаменем, броней и оружием. Но она была больше, чем флагом, больше, чем щитом, и больше, чем мечом, ибо «слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные». Слово Божье открыло Реформаторам глаза на существующее вокруг разложение, оно вывело их прочь из Вавилона; оно открыло им глаза на единственный источник исцеления для больной и израненной Церкви; оно подняло их выше стремления к человеческой благосклонности и выше страха перед человеческим гневом. Библия сделала их исповедниками и приготовила их к мученичеству.

Реформаторы знали, в чем их сила. По их мнению, только то, что искупило их самих, могло искупить Церковь. Они видели, что их способность пред Богом отстоять свою правоту всецело зависела от Его Слова. Высший и абсолютный авторитет Божьего Слова в решении всех вопросов учения и обязанностей — это фундаментальный принцип Реформации. Настолько фундаментальный, что без него не было бы Реформации, и настолько важный, что Реформация без него (если Вы в силах вообразить себе такую Реформацию) обернулась бы, в лучшем случае, великолепным обманом и провалом.

— Charles Porterfield Krauth. The Conservative Reformation and Its Theology (1872), p. 14

Это учение очень необходимо в Церкви. И если бы его придерживались до сего времени, мир не был бы наполнен ложью и обманом антихриста… Ибо в христианском мире все делается не так, как в земном правлении и в тех вопросах, которые касаются внешних дел и вещей. В последнем случае люди правят по мере своего разумения, как им подсказывает рассудок. У них есть право устанавливать закон и порядок и, в соответствии с ними, распоряжаться и наказывать, принимать и давать. Однако в Церкви мы имеем дело с духовным правлением, когда совесть подчиняется Богу. И все, что здесь говорится, проповедуется, повелевается или делается, должно осуществляться таким образом, чтобы ты знал, что это правильно и угодно в очах Божьих, что все это происходит и совершается пред Ним, и мог сказать: Сам Бог сказал и сделал это. Ибо в доме, где Он живет и правит, Он Сам, как полновластный Хозяин, может и будет говорить и делать все, даже если Он использует для этого уста и руки человеческие. И потому как проповедники, так и слушатели прежде и превыше всего должны наблюдать за тем, чтобы в вопросах учения иметь ясные и надежные доказательства, что все действительно соответствует истинному Слову Божьему, открытому с небе святым патриархам, пророкам и апостолам, истинность которого подтвердил Сам Христос, и которое Он повелел проповедовать. Ибо ни в коем случае нельзя терпеть, чтобы каждый человек обращался с учением так, как ему заблагорассудится, либо по своим прихотям приспосабливая его к человеческом рассудку и пониманию, либо забавляясь и жонглируя Писанием и Словом Божьим, произвольно толкуя, поворачивая, растягивая и дополняя его ради людей или ради мира и единства. Ибо в таком случае не останется твердого и непоколебимого основания, на которое могла бы опереться совесть.

— Мартин Лютер. Толкование на 1 Петра 4:11 (SL XII: 48-50, 58)

ВНИМАНИЕ:
ЧИТАТЕЛИ-ХРИСТИАНЕ

Если Ваш пастор время от времени цитирует эту книгу в своих проповедях, может быть,
Вам пора приобрести свой собственный экземпляр и прочесть ее самому? Нет,
мы имеем в виду не последнюю книгу Рика Уоррена; мы говорим о самой страшной
тайне христианского мира: о Библии! Да-да, о той самой старой книге, которую
когда-то читали пуритане.

На каждой странице Вы прочтете о том, какой Вы жалкий червь в глазах Бога,
и о том, что у Него есть полное право отправить Вас в ад. Жестко звучит,
не правда ли? Но подождите, это еще не все!

Узнайте правду о грехе, покаянии, Божьей благодати и оправдании верой!
Прочтите о том, как Бог послал Своего Сына, Иисуса Христа,
пришедшего спасти грешников, чтобы они...

Но мы ведь не хотим заранее раскрывать, чем все кончится, не так ли? Прочтите
об этом сами! А еще лучше, возьмите ее с собой в церковь и поразите всех
друзей в своей общине. Никогда не знаешь, когда у пастора откажется работать
мультимедийная презентация, и ему придется позаимствовать Библию у Вас!

ПОДЛИННЫЙ ХРИСТИАНСКИЙ БЕСТСЕЛЛЕР

СВЯТАЯ БИБЛИЯ

Спрашивайте по названию!

В ПРОДАЖЕ В БОЛЬШИНСТВЕ
ХРИСТИАНСКИХ КНИЖНЫХ МАГАЗИНОВ

Обычное дело — подсчитывать количество Евангелий, перечислять их по названиям и говорить, что существует четыре Евангелия. Этот обычай порождает ситуацию, когда никто не знает, что св. Павел и св. Петр говорят в своих посланиях, а их учение считается приложением к учению Евангелий — чем-то наподобие предисловия блаж. Иеронима. Кроме того, есть и еще худший обычай считать Евангелия и послания книгами закона, в которых якобы содержатся поучения о том, что мы должны делать, и в которых дела Христовы изображаются лишь в качестве примера для нас. Там, где эти две прискорбных привычки укореняются в сердце, ни Евангелия, ни послания не могут быть читаемы по-христиански и с пользой, а потому люди все еще остаются язычниками.

И потому следует осознать, что существует только одно Евангелие, но излагают его многие апостолы. Каждое послание Павла и Петра, а равно и Деяния Апостолов, написанные Лукой, являются Евангелием, пусть даже не все они повествуют о делах и словах Христа, а одно может быть короче и проще другого. Даже среди четырех Евангелий нет ни одного, которое содержало бы все слова и дела Христа, — и это совершенно не нужно. Евангелие представляет собой (и оно не должно быть ничем иным) дискурс или повествование о Христе, точно так же как это бывает промеж людей, когда некто пишет книгу о короле или князе и рассказывает о том, что он сделал, сказал и пережил в свое время. Подобную историю можно рассказать по-разному; один пишет подробно, а другой кратко. И потому Евангелие есть (и оно должно быть таковым) не что иное, как летопись, история, повествование о Христа, рассказывающее о том, кто Он такой, что Он сделал, сказал и пережил — и эту тему один раскрывает кратко, другой более подробно, один так, другой иначе.

В самом коротком изложении Евангелие представляет собой весть о Христе, о том, что Он Сын Божий, ставший ради нас человеком, что Он умер и воскрес, что Он поставлен Господом над всем сущим. В таком виде св. Павел берет Евангелие и подробно разъясняет его в своих посланиях. Он избегает говорить о чудесах и обстоятельствах служения Христа, о которых рассказывают четыре Евангелия, однако в свои послания он долным образом и в изобилии включает всю полноту Евангелия. Это можно ясно и четко увидеть в его приветствии к римлянам (Рим. 1:1-4), где он объясняет, что такое Евангелие, и пишет «Павел, раб Иисуса Христа, призванный Апостол, избранный к благовестию Божию, которое Бог прежде обещал через пророков Своих, в святых писаниях, о Сыне Своем, Который родился от семени Давидова по плоти и открылся Сыном Божиим в силе, по духу святыни, через воскресение из мертвых, о Иисусе Христе Господе нашем» и т. д.

Вот оно. Евангелие — это рассказ о Христе, Сыне Божьем и Сыне Давидовом, Который умер, воскрес и поставлен Господом. Это суть Евангелия в двух словах. И точно так же, как не может быть более одного Христа, нет и не может быть больше одного Евангелия...

— Мартин Лютер. Краткое наставление о том, чего следует искать в Евангелиях и ожидать от них

Все слова и истории в Евангелиях — это своего рода Таинства, священные знаки, посредством которых Бог производит в верующих то, о чем говорится в историях. Крещение — это Таинство, посредством которого Бог возрождает нас; отпущение грехов — это Таинство, посредством которого Бог прощает грехи, и точно так же слова Христа — это Таинства, посредством которых Он производит спасение. И потому Евангелие следует воспринимать как Таинство, то есть над словами Христа следует размышлять как над символами, посредством которых даруются те праведность, сила и спасение, о которых эти самые слова говорят... Мы размышляем над Евангелием должным образом, когда делаем это как Таинство, ибо через веру слова производят то, о чем говорят. Христос родился; веруй, что Он родился ради тебя, и ты будешь рожден свыше. Христос победил смерть и грех;веруй, что Он победил их ради тебя, и ты тоже одержишь над ними победу.

Следует размышлять… не только в сердце, но и внешне, в буквальном смысле повторяя и сравнивая устную речь и слова книги, читая и перечитывая их с усердным вниманием и осмыслением, чтобы ты увидел, что Дух Святой хочет сказать… Ибо Бог не даст тебе Свой Дух без внешнего Слова — прими это как намек. Он не просто так заповедал писать, проповедовать, читать, слушать, петь, говорить и т. д.

Если же к нам приходит такое изобилие благих помышлений, нам следует… не мешать этим помышлениям, слушать в тишине и ни при каких обстоятельствах не препятствовать им. Сам Дух Святой проповедует здесь, и одно слово Его проповеди несравненно лучше, чем тысячи наших молитв.

— Мартин Лютер

Бог считает человеческий разум, нравственность и даже солнечный свет, если уж на то пошло, темными и неясными в сравнении с Его Словом. Божье Слово — это пламя, сияющее во мраке. Благодаря наставлению, проповеди и Таинствам, его сияние растет. Если мы используем этот свет, Бог уже больше не будет сокрытым для нас.

Мы должны научиться открывать Библию всякий раз, когда мы сталкиваемся с несчастьями, когда нас одолевает тьма, когда все вокруг кажется настолько темным, что мы сомневаемся, являемся ли мы частью Церкви, и угодны ли мы Богу. Мы не должны допустить, чтобы люди, отпавшие от веры, увлекли нас за собой. Напротив, мы должны понимать, что живем в мире тьмы. И единственный смысл, который нам доступен, заключается в том, что свет Божьего Слова ярко сияет (2 Петра 1:19).

Иисус сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет» (Марка 16:16). Свет этих слов сияет в наших сердцах. Даже если бы солнце ярко сияло, оно не смогло бы открыть эту истину. Человеческий рассудок не может охватить ее сам собой. Всюду, куда Библия проливает свой свет, нет настоящей опасности. Без Библии мы бы не смогли ничего узнать или понять.

— Мартин Лютер. Толкование на Псалом 118:105

О том же, что в Писании будто бы есть что-то трудное для понимания, и не все в нем ясно изложено, раструбили безбожные софисты, устами которых ты, Эразм, здесь и говоришь. Ни разу еще, однако, они не привели, да и не могли бы привести, ни одного примера в подтверждение своей глупости. И сатана воспользовался этими бесплотными призраками, чтобы отвратить людей от чтения священного текста и разрушить всякое представление о его ценности, дабы сатанинская разновидность отвратительной философии безраздельно воцарилась в Церкви. Конечно, я признаю, что многие отрывки в Писании неясны и трудны для истолкования, но причиной тому не возвышенная природа того, о чем в них идет речь, но наше собственное невежество в языке и грамматике; и это не коим образом не мешает нам знать все, что содержится в Писании. Ибо какая еще священная истина может быть сокрыта в Писании сейчас, когда печати были сломаны, камень от входа в гробницу отвален, а величайшие из всех тайн — что Христос, Божий Сын, стал человеком, что Бог триедин, что Христос пострадал за нас и будет царствовать вечно, — открыты? Разве все это не стало общеизвестным, разве не поют обо всем этом на наших улицах? Изыми из Писаний Христа — и что еще ты в них найдешь? В таком случае, всё, что содержится в Писании, стало явным, хотя некоторые отрывки, в которых есть неизвестные нам слова, и остаются неясными. А потому глупо и нечестиво, зная о том, что содержание Писания как нельзя более ясно, объявлять его непонятным по причине этих нескольких неясных слов. Если в одном месте слова неясны, они ясны в другом. То, что Бог так ясно объявил миру, в некоторых местах Писания изложено просто и ясно, хотя в других местах оно все еще скрыто по причине неясности слов. Но когда предмет ярко освещен, и множество доказательств в его пользу также открыты дневному свету, неважно, остаются ли еще какие-то доказательства во тьме. Кто станет утверждать, что городской колодец сокрыт во тьме, лишь потому, что люди, стоящие в каком-то переулке не видят его, хотя он открыт взорам всех, стоящих на площади?

Поэтому твое замечание о "Корикийской пещере" — пустые слова; в Писании все совсем не так. Глубочайшие тайны высочайшего Величия больше не сокрыты от взоров, но вынесены за двери и выставлены на всеобщее обозрение. Христос отверз наш ум, чтобы мы понимали Писания, и Евангелие проповедуется всякой твари. «По всей земле проходит звук их» (Пс. 18:4). «А все, что писано было прежде, написано нам в наставление» (Рим. 15:4). Опять же: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения». Так давайте же — ты, и все софисты с тобою — укажите хотя бы на одну тайну, все еще неясную в Писании. Я знаю, что для многих многое остается неясным, но причина тому не в том, что Писанию недостает ясности, а в собственной слепоте и тупости тех, кто не предпринимает ни малейшего усилия, чтобы увидеть истину, которая сама по себе изложена как нельзя более ясно. Как сказал об иудеях Павел, «покрывало остается на сердце их» (2 Кор. 3:15). И вновь: «Если же закрыто благовествование наше, то закрыто для тех, которые погибают, у которых Бог века сего ослепил сердца» (2 Кор. 4:3-4). Они похожи на людей, которые закрывают глаза или прячутся от дневного света в тени, а потом винят солнце или дневную тьму за то, что ничего не видят. Так пусть же эти жалкие людишки отрекутся от богохульной извращенности ума, которая готова возложить вину за тьму, царящую в их сердцах, на яснейшие Писания Божьи!

Когда ты цитируешь слова Павла: «Как непостижимы суждения Его» (букв. перевод Рим. 11:33), — создается впечатление, что под местоимением «Его» ты разумеешь Писание; между тем, суждения, которые Павел называет здесь непостижимыми, — это не суждения Писания, а суждения Бога. Также и в сороковой главе Исаии сказано не «Кто уразумел мысли Писания», а «Кто уразумел мысли Господа» (букв. перевод Ис. 40:13). Павел, кстати, утверждает, что христиане знают мысли Господа, — но лишь в том, что даровано нам Богом, как он и пишет в 1 Кор. 2:12. Видишь ли, как невнимательно ты отнесся ко всем этим отрывкам, и как вольно ты их цитировал — так же вольно, как ты обошелся со всеми цитатами относительно «свободной воли». К тому же, пресловутые примеры «неясности» — различие ипостасей в Божестве, единство божественной и человеческой природ Христа и непростительный грех, — на которые ты указываешь в довольно саркастичном тоне, не имеют отношения к теме. Эти проблемы, говоришь ты, так и не были решены. Если ты имеешь в виду рассуждения софистов по данным вопросам, то что сделало тебе безобидное Писание, что винишь его чистоту в столь преступном злоупотреблении ею? Писание прямо утверждает троичность Бога, Воплощение и непростительный грех как факты. Здесь нет никакой неясности или двусмысленности. Вы думаете, что Писание объясняет нам, как это может быть, и как это понимать; но Писание этого не объясняет, и нам нет нужды это знать. Софисты в этих вопросах обсуждают собственные домыслы — вот и оставь свою критику и свое порицание для них, а Писание оставь в покое! Если же, напротив, ты говоришь о фактической стороне этих вопросов, то я повторю: вини не Писания, а ариан и тех, для кого Евангелие закрыто, и кто, благодаря стараниям своего бога, сатаны, не способен видеть яснейших свидетельств троичности Божества и вочеловечения Христа.

Короче говоря, ясность Писания, как и отсутствие света, имеет две стороны. Одна из них, внешняя, относится к служению Слова, а вторая касается сердечного знания (in cordis cognitatione). Если ты говоришь о внутренней ясности, реальность такова, что никто не видит ни йоты из того, что есть в Писании, если не имеет Духа Божьего. Сердца всех людей находятся во тьме, так что даже если они способны обсуждать и цитировать наизусть весь текст Писания, они не понимают и не знают по-настоящему никакую его часть. Они не верят в Бога, они не верят в то, что являются Божьим творением, и ни во что другое, как написано об этом в Псалме тринадцатом: «Сказал безумец в сердце своем: „Нет Бога“» (Пс. 13:1). Чтобы понять Писание целиком и каждую его часть в отдельности, нужен Дух. Если же, напротив, ты говоришь о внешней ясности, реальность такова, что тогда в Писании вообще не осталось ничего неясного или двусмысленного, но все, что есть в Писании, посредством Слова извлечено на ярчайший свет и возвещено всему миру.

— Мартин Лютер. De Servo Arbitrio. Часть первая.

Хотя Формула Согласия не дает перечня Книг Библии, она ссылается на «Пророческие и Апостольские Писания Ветхого и Нового Заветов, как чистый и ясный израильский источник, являющийся единственным истинным критерием, по которому следует судить обо всех учителях и доктринах» (Формула Согласия: детальное изложение. О всеобъемлющей сути, основании, норме и стандарте. § 3).

Выражение «Ветхий и Новый Заветы» не включает в себя апокрифические книги. К моменту написания Формулы Согласия (1577) католический Тридентский собор (1545-1563) уже дал перечень книг Библии и провозгласил апокрифы частью Священного Писания. После этого один из авторов Формулы Согласия Мартин Хемниц (1522-1586) написал свое замечательное «Исследование Тридентского собора», в котором указал на различие между Ветхим Заветом и апокрифическими книгами.

Лютер перевел некоторые апокрифические книги и в 1534 году включил их в свой перевод Библии между Ветхим и Новым Заветами, однако предпослал им следующее предисловие: «Апокрифические книги: эти книги не считаются равными Писанию, но полезны и хороши для чтения» (Luther's Works, American Edition, vol 35, p. 337 note 1).