Февраль.
Зима уж на исходе.
Бокалы. Вечер. Разговор.
И снова ежегодный спор
меня до бешенства доводит.

Зачем ты любишь этот праздник?
Какой внушил тебе кретин,
что преподобный Валентин
был эротический проказник?!

Он был монахом строгих правил!
Он был религии солдат!..
Но, твой бесстыжий нежный взгляд
меня заткнуться вдруг заставил.

Какого чёрта?!
Каждый год
Я будто бы с цепи срываюсь!
И оголтело издеваюсь
над бедным Валентином.
Вот
такая странная картинка.
Разорванная валентинка
упала тихо на паркет...
Скотина я, а не поэт!

Прости, малышка! Нужно быть
тебе, наверное, построже...
Но, sука-ревность всё же гложет,
и не даёт никак забыть
того, кто был с тобой в начале...
Он тоже, сволочь, звался Валя!

Прости меня, моя богиня!
Я постараюсь!
Я забуду!
Я больше никогда не буду!..
Ну... С Днём Святого Валентина...

Движения в ритме, под музыку,
Мой стон - распятье сознания.
Никто не скажет мне "лузер ты"!
Полна душа понимания.

Я распадаюсь на атомы,
Я поглощаю галактики!
Минутам сладостным рады мы -
Стойкие вирта солдатики.

Тысяч оргазмов энергия
Раскинет нас в разные стороны,
И захлебнётся Вселенная
Нашими сладкими стонами.

И наплевать, что иллюзия!
Что встреча была виртуальная.
Чувств и желаний диффузия
Случилась на редкость реальная.

Зачем я подавляю свои желания?..
Ведь мне очень-очень хотелось написать тебе.
Я едва не сошёл с ума, когда не сделал этого немедленно.
И чуть не утонул в болоте таких разных, но одинаково непривлекательных чувств.

Обида...
Глупая детская обида на то, что на меня не обращали внимания целый час. Какой кошмар.

Ревность...
Бьющая изподтишка под дых ревность, ведь «у него такой сексуальный голос».

Стыд...
Жгучий терзающий стыд. Ведь я видел зелёный огонёк твоего агента, но вырубил и закрыл свой.

Досада...
Та самая, которая набрасывается на тебя, когда ты опаздываешь на две минуты к последней маршрутке. Это досада на сказанные и несказанные слова.

Страх...
Обычно его называют леденящим, но мой горяч и липок, как расплавленный латекс. Он залепляет мой разум первобытной раскалённой мглой , я глохну, слепну, и только одна мысль пульсирует огненной вязью: «Она ушла».

Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла. Ушла...

Куда?
К нему?!
Или просто плакать и пытаться уснуть в своей маленькой одинокой кроватке?
От последней мысли моё сердце сжимается от невыносимой нежности.
Милая моя, я так давно никого всерьёз не любил!
Чтобы вот так, не спать ночами, писать всякий бред и лелеять где-то на дне души надежду, что всё, что ты говорила мне ещё вчера всё-таки правда.
Я разучился этому искусству - любить. Я стал груб и циничен. Бестактен. Недоверчив. Пуглив...
Прости.
Прости.
Прости.
Я люблю тебя.!

если это кому-то интересно...

Воспоминания...
Как скотника тавро
Навечно выжигает в конской шкуре
Глубокий и затейливый узор;
Как вслух произнесённый приговор
В твоей душе рождает гром и бурю;
Как кадр - единственный из целого кино,
Запоминается отчётливо и ярко;
Как школьное разбитое окно;
Как двойка первая за малую помарку
В тетрадке на уроке языка...
Так в память врезался тот августовский полдень:
Лист клевера - точь в точь ирландский орден,
С него кузнечик трели запускал
В тягучий сонный воздух разнотравья,
И глазки-бусинки понятливо-печально
Смотрели на меня...
Я умирал.

Пошло уже лет двадцать с той войны,
Но, чёткий, как клише для ассигнаций,
Тот образ в папке жизни иллюстаций,
На полках памяти хранится до поры.
И иногда (почти всегда случайно),
Услышав с клумбы парка чью-то трель,
Мне вспоминается тот августовский день:
Кузнечик. Клевер. Буйство разнотравья.

Весна весной, карман пустой,
И нечего, как прежде, ждать,
И тают льдинки, но опять
Мечта обманчивой волной
Накроет мозга континет,
И ты лепечешь комплимент
И руки прячешь за спиной,
И взгляд - твой твёрдый взгляд сухой,
Вдруг дымкой влажною покрылся,
И ты - циничный ты! - смутился,
и растерялся...
Боже мой!
Зачем, Весна, ты мутишь душу???
Да нет, влюбиться я не струшу...
Как там? «Любовь - священный дар»?
Но был уже такой пожар,
Что по нутру лишь палачу...
Так что, Весна, иди ты нахер!
Оставил сердце я на плахе
любви.
И больше не хочу.

осторожно - ненорматив!

Ни напиться, ни обкуриться,
Ни нажраться, ни наипацца...
Всё нельзя! Можно только молиться
И от ужоса, бля, обсираться.

Грех кругом! Я тихонько хуею
От засады такой беспробудной,
И терплю, от желаний зверея,
И мечтаю о водке подспудно.

Но нельзя!
Конец Света настанет
Беспощадный как речь прокурора!
А запретное манит и манит,
И не скрыться от божьего взора.

Не съебаться от бога в пампасы,
И от чёрта не скрыться в пещере:
Всё равно в голове - ананасы,
Водка, рябчики, женские щели...

Мне сказали: Ты думай о вечном!
О душе и о бренности мира...
А мне хочется жить беспечно,
Какать в мраморном, ёпта, сортире.

Что я, бля, Диоген, чтоб из бочки
Рассуждать о вселенной красиво?!
Грея жопу на тёплом пляжочке...
Околел бы он нахуй в России!

Вот, когда у тебя есть квартира,
А в квартире большая кладовка,
А в кладовке - запасы на зиму,
И ещё автомат и винтовка,
Вот тогда, развалясь у камина,
Можно малость подумать о вечном,
И лениво почёсывать спину
(поясницы пониже, конечно)).

Ведь, когда это место прикрыто,
Ты не думаешь только как выжить,
Ну, а нам предлагают молитву,
И не прячут глазёнок бесстыжих...

Ё моё! Как же, блять, заебало
Фарисейство ебучих уродов,
Тех, что пИздят, а им, суко, мало,
Тех, что мозг засирают народу!

Что-то я озверел не на шутку,
Прекращать надо злобой давиться,
И забыть всё говно на минутку,
И пойти, чёрт возьми... помолиться!..

удел поэта

Слова поэта тяжелей бетона,
И тяжелей, чем костромской кирпич,
Увесистей пинка бойца ОМОНа,
Монументальнее, чем бронзовый Ильич!

Что ваша пуля-дура для поэта?
Поэту пуля - тьфу и растереть!
Он приложить сумеет даже Смерть
Печатным словом, пулю выплюнув при этом!

Но, иногда, когда в холодной кухне
Он сам себе уныло режет лук,
И газ под убежавшим кофе тухнет,
И всё буквально валится из рук...

То выступают слёзы (лишь от лука!),
И хочется ему, чтоб невзначай,
Чтоб кто-нибудь, чтоб хоть какая сука
Ему шепнула: Уси-пуси, Зай...

*Лёлька*, привет!

Невозможно умолчать,
Как купался нынче в листьях,
И эмоций - сильных, чистых
Невозможно передать...

Как под синим-синим небом
Мой курился костерок,
Как пропитывал дымок
Ломтики ржаного хлеба...

Как летали паучки
На своих воздушных нитях,
А душе хотелось выйти
Из прокуренной груди...

Как клонились над водой
Засыпающие ивы,
И как медленно, лениво
Проплывали надо мной
Детства светлые картины...

Я был счастлив...
Миг такой
Редко в жизни наступает -
Прилетит и приласкает,
И немедленно растает
Лёгкой дымкой за рекой...

 

Сумрак серой ладонью
Зимний город укрыл.
Манит, тянет на волю,
Но подняться нет сил.
Встать, добраться до точки
И лекарство купить,
И опять вдаль, по кочкам
Свою душу пустить,
Всё забыть и ещё раз
Влиться в сказочный свет,
И услышать твой голос,
И услышать ответ...
Всё напрасно. Никчёмный
Способ боль заглушить!
Улыбаться покорно...
Только как дальше жить?!
Твоё сердце остыло -
Там пустынно давно,
Правда, не отпустило
Сожаление, но
Всё, что было - то было,
Не твоя в том вина!
А ты смотришь уныло,
И в груди - тишина...
Оглянись! Ещё может
Вспыхнуть новый пожар!
Ты поймёшь как ничтожен
Был судьбы тот удар!..
Не найти в любви брода,
Но листает Земля
День за днём, год за годом
Числа календаря...