Прихожу к выводу, что Фалька довольно быстро подстроился под изменчивый мир: часа через три первого дня уже спокойно реагировал на мое присутствие, утром следующего облизывал всех, кто проявлял желание погладить, днем начал заявлять о своих правах на клетку путем атаки с разгона при малейшей попытке передвигать миски или еще хоть как-то хозяйничать в чужом жилище, а вчера вроде бы окончательно понял сакральный смысл понятия "лоток угловой для грызунов". Шлейку мерил с видом вселенского мученика, но без отчаянной борьбы до последней капли крови. На руках и коленях тоже сидит спокойно, если считает положение устойчивым.
В общем, няшка. При необходимости дает копаться в шерсти, вычесывать соломинки и чистить глазки.
Единственное, что омрачало мое умиление: вопрос прикуса. Если он правильный, то всё отлично, а если нет, то зубы плохо стачиваются и вырастают больше нужного (ибо три вещи есть у кроликов, кои продолжаются всю жизнь: рост зубов, рост когтей и выделение отходов производства). Такие зубы спиливать чем-то вроде инструментов стоматолога, а в Колпино сей чудо-машины вроде нет. Максимум, что сделают здесь - обрежут зубы кусачками, после чего может возникнуть куча проблем. Это уже не говоря о том, что неправильный привкус сам по себе вносит изменения в рацион.
И вот сегодня, надев на левую руку толстую перчатку, я решила посмотреть на зубы. Для начала кролик был извлечен из клетки, взят на руки (пара пинков дала хозяйке понять, что положение тела не считается его обладателем достаточно устойчивым), обездвижен мертвой хваткой и... И тут я поняла, что перевернутая вверх брюшком тушка лежит на сгибе моей левой руки, а перчатка на правую не налезет хотя бы из-за положения пальцев. А без нее вдруг так испугается, что вцепится со всей силы? Читала я на днях о кролике, которого расчесывали, а он взял да и вцепился хозяйке в горло. Живы остались все, а боязно стало мне.
Кролик был спешно переложен в правую руку, в ходе чего успел наградить меня еще одним пинком (я получила возможность вспомнить первый день с Безей и героическую попытку отмыть ее лапы от всякой рыночной грязи) и впасть в состояние почти истерического ужаса, закаменев как, прошу прощения за каламбур, кролик же перед удавом. Но зубы решил не показывать. Совсем.
- Ну Фалечка, ну открой ротик... - Успокаивающе ворковала я, пытаясь приподнять губу.
- Уйди, противная! - говорил своим видом кролик, сжимая ее крепче, упираясь в наконец-то показавшую свою черную душу хозяйку лапами и мотая головой во все стороны.
После тяжелой и изнурительной борьбы, когда потери и познания в нецензурной лексике у обеих сторон стали примерно равными, мне удалось увидеть зубки.
Кролик был возвращен в клетку, так и не поняв ради чего это варварство, собственно, затевалось, но явно придя к выводу, что с ним творили какие-то жуткие темные колдунства.
Он вздохнул с облегчением, я вздохнула с болезненным ощущением "Привет, человек, мы твои новые синяки", а прикус оказался хорошим.
А выглядим мы так. Окрас при более длительном знакомстве и лучшем освещении оказался не черным, а темно-серым.
Страницы:
