А где-то там, в полуденных стенах...

 А где-то там, в полуденных стенах
Задворной жизни города Петрова,
Раскольников в истертых башмаках
Впервые видит свою Соню.

И рвутся к небу безызменные "колодцы",
А небо - то дождем стремится к ним.
И мы - птенцы у замутненного оконца -
Как фальшь и гроши ласково блестим.

Евгений проклинает рокового Властелина,
Нева, ревя, бросается на склизый камень;
И во дворе дрожит кем прогнанная псина -
Мы с вами вновь и снова что-то не узнали.

А где-то там, в полуденных стенах
Задворной жизни города Петрова,
Раскольников в истертых башмаках
Впервые видит свою Соню...

10.06.2010 12:04
 

На прохожего лает собака...

["Вновь дорогу себе заступя" не является опечаткой автора]

На прохожего лает собака.
Непонятен идущим оскал.
"Что ты, вшивая, злишься?
Что обидного псине сказал?"

Выражение спёкшейся боли
И обиды в щенячьих глазах.
Может быть, ты кого-то напомнил?
Кто оставил однажды в потьмах?

Кто любим был и в горечи терпкой
Похоронен под ворохом лет,
И однажды октябрьским утром
Пес скулящий глядел ему вслед?

***

С визга в лай подвывающе-жалкий,
Вновь дорогу себе заступя -
Пёс кидался,нещадно останки
Счастья прошлого в сердце требя...

19.12.2009   урок ОБЖ

Но мы с Ирой, как известно, люди сугубо творческие...

"Цена"

Мало кто из нас задумывается о том, как же мы все-таки любим жизнь, какой бы она не была. И уж совсем немногие задумываются, как дорога жизнь другого, пусть и не человека, живого существа, способного мыслить, чувствовать и умирать.

Тот маленький котенок, сидящий в коробке среди другого мусора, очень хотел жить. Он плакал, скреб маленькими лапками картонные стенки своей тюрьмы. Ему было холодно, страшно и почему-то очень обидно. Еще вчера он лежал на мягком одеяле, а затем те руки, что всегда давали ему теплое молоко, положили в корзину и принесли сюда.

Он еще долго слышал скрип снега под ногами уходившего хозяина, а затем и этот звук стих. Котенок огляделся. Далеко над ним нависло темное небо. Холодные звезды равнодушно смотрели на маленькое существо в ледяных лабиринтах зимнего города.

За ним вернутся, обязательно вернутся! Его не могли бросить! Человек, подаривший ему дом, просто не мог оставить здесь своего друга!

Шли часы и звезды скрылись за пришедшими им на смену тучами, а его друг не появлялся.

Спрятался? Играет? Но ведь это не весело! Он замерз!

Но вместо шагов и смеха появились голод и снег.

Постепенно он понимал правду – за ним не вернутся.

Ушли.

Бросили.

Умирать.

По асфальтированной дороге, надвинув на глаза шапку и забросив за спину потертый рюкзак, шел юноша. Зажигая сигарету и глядя на светлеющее небо, мысленно он был далеко от этого двора. Внезапно он остановился. Послышалось?

Котенок радостно завозился в своей коробке. Еще бы - за ним вернулись! Что только он е выдумал себе за это время! Теперь ему было стыдно за свои мысли. Разве можно сомневаться в друзьях?

Парень подошел ближе и наклонился над коробкой, стоящей возле горы всякого хлама. Увидев малыша, он присвистнул и протянул руку, дав себя понюхать.

Нет, это был не Хозяин. Значит, он все-таки не вернется? Котенок мяукнул. Он просил о помощи, ведь ему очень хотелось жить.

Парень огляделся. Кто мог оставить этот пушистый шарик на помойке? Серый пушистый комок жалобно мяукнул, не сводя глаз с лица человека. И сколько всего отражалось в этих глазах…

Юноша поднялся и пожал плечами, ободряюще улыбнулся котенку и продолжил путь. Если бросили – мысленно сказал он, - значит надо или вернуться. А если нет… Что-то кольнуло в груди.

Второй раз за свою короткую жизнь слыша затихающие шаги, котенок потерял надежду. Он заплакал, как плакал бы человеческий ребенок, брошенный родителями, и не знающий дороги домой.

По той злополучной дороге шла женщина, неся в руках две тяжелые сумки. Она устала, а до дома было еще далеко. Как хотелось сейчас сесть и отдохнуть на скамейке, а потом с новыми силами преодолеть оставшийся путь! Но ведь тогда и до дома она доберется позже, чем могла бы. Окинув пустынный двор смиренным взглядом, она покрепче взяла сумки и сделала несколько шагов.

Кто-то звал на помощь. Женщина скорее почувствовала этот отчаянный призыв, чем услышала плач в картонной коробке.

Она без интереса смотрела на кучу досок и строительных мешков с отходами,  скинутых возле мусорного бака. Нет, ну неужели так сложно соблюдать чистоту? Ведь покидали рядом, чуть-чуть до бака не донесли!

Все еще возмущаясь этому явлению, женщина покрепче сжала ручки сумок и решительным шагом пошла дальше. Путь был совсем не близкий…

Котенок завозился. Его услышали, но почему не помогли? Разве так сложно вытащить его отсюда и согреть? Нет. Но тогда почему он еще здесь и никто не пришел на помощь? Он не понимал их – юношу и того-кого-не-видел. Не понимал он и человека оставившего его умирать, но не мог осуждать Хозяина, заменившего ему всех.

По асфальтированной дорожке брела голодная дворовая собака. Она уже давно не осуждала людей, но до сих пор помнила своего Хозяина, игравшего с ней в детстве и однажды привязавшего на незнакомой улице. Тогда он тоже не вернулся.

Она подошла к куче мусора, где надеялась найти что-нибудь съедобное и, услышав шорохи, осторожно сунула голову в коробку.

Два существа, оставленные теми, кому они больше всего верили. Брошенные теми Хозяевами, без которых жизнь не имела смысла поняли беду другого лучше, чем друг друга женщина и юноша, проходившие здесь утром.

Собака тихо заскулила и привалилась к коробке боком, пытаясь согреть маленькое, но столь близкое ей создание.

Котенок больше не плакал, не кричал. Вокруг был все тот же холод, все тоже равнодушие. Так зачем звать, если тебе не захочет помочь никто кроме тех, кто сам испытал твои чувства?

Его мысли снова и снова возвращались к человеку. Может ли он представить себе, каково лежать здесь и умирать? Ведь он наверняка сидит сейчас в теплой комнате и не вспоминает о своем друге. Уже забыл?

Нет, в Хозяине нельзя сомневаться. Если в Нем сомневаться, осуждать, не верить, то тогда где правда? Не в этих же сугробах, да?

По асфальтированной дороге шла девушка. Дыша на замерзшие руки, она поравнялась с кучей мусора, когда на дорогу выскочила крупная дворняга и настороженно вгляделась в замершего человека. Но как оказалось, боятся было нечего – собака вполне мирно вильнула хвостиком и громко тявкнула. Снова вгляделась в человека, но теперь скорее выжидательно.

Свалявшийся мех, потерявшая всякий блеск шерсть, висящая кожа, ребра, которые можно было без труда сосчитать с десяти шагов и глаза. Умные, всё понимающие, в которых мир отражался таким, каким он, наверное, и был на самом деле.

Собака пошла к коробке, то и дело останавливаясь, словно боялась потерять девушку. Пожалев ее, когда-то имевшую хозяев, а теперь стоящую здесь, тощую и голодную, та подошла к коробке, ожидая увидеть таких же голодных щенков.

При виде замерзшего котенка, что-то сжалось у нее в груди. Пушистый серый комок тихо жалобно мяукнул – он уже не ждал помощи, он просто хотел жить.

Вечером девушка копала яму в том дворе. Рядом на снегу лежал свернутый старый шарф. В глазах девушки блестели слезы. К ней подошла собака и легла рядом. В одном месте из-под белого шарфа была видна серая лапка. Снег, перемешанный с землей, упал на эту лапку и больше не  растаял, словно сказав: «А ведь он тоже хотел жить».