Если ты считаешь, что борешься за правое дело, рассекаешь клубы заблуждений сияющим клинком истины и роняешь скупые зерна прозрения в покрытые вековой грязью горшки человеческих душ – подержи в руках этот меч, брось зерно и попробуй не промахнуться. Поверь, твоя уверенность схлынет быстрее морской волны, в неистовстве берсерка раз за разом бросающейся на скалистый берег.
Только у волны перед тобой есть одно неоценимое преимущество: она вечна, а вечность не подвластна усталости и не изъедает себя ржавыми пятнами сомнений.
Волна вечна, как вечны звезды. Звезды – глаза богов, глядящих на нас с вершин неприступного небосвода. И всем им: вечности, звездам и богам на тебя плевать.
Пронзительный крик медных колокольчиков над дверью на какой-то неуловимый миг стал для меня хлипким мостом между линией прибоя вод вымышленного и простором тверди настоящего. Мостом в никуда из ниоткуда, если звать вещи своими именами.
- Нам нужен хлеб.
Лавочница, точно вышколенная прислуга знатного семейства, без единого слова сразу же скрылась за дверью подсобки.
В помещении витал дразнящий аромат свежей выпечки. Сегодня я побывал у кузнеца, мельника, проезжего торговца пряностями, мясника, кожевника, плотника, пастуха, непредсказуемая нить поручений коснулась даже неаккуратного дома лекаря, но лишь нахождение здесь могло доставить мне настоящее удовольствие.
Но настоящее ли? Дело изрядно портил вчерашний инцидент: лавочница отравила хлеб. Что пробудило в безродной селянке жажду чужой смерти?
Тонкий перезвон меди еще звучал в воздухе, напоминая о минувшем дне. Точно так же, оставляя ощущение безысходной грусти, звенели колокольчики над кроватью моей сестры в те годы, когда детская веселость брала верх над любыми дрязгами.
«Безысходная грусть». Я люблю закутывать всё в паутину ненужной образности, она лучше всего иного смягчает острые углы тонущих в ней вещей. Нет, покрытые пылью колокольчики не напевали какую-нибудь особую песню, просто кровать моей сестры всегда пустовала, как и постель нашей матери в ее спальне.
Страницы:
