Скоморохи Метари

Тема: "За дочь я отдам свою жизнь".
Условие: Имя матери - Мэри Энн, в конце она погибает. Также присутствие сверхъестественных сил.

Лето двадцатого года, если считать от воцарения короля Олеста III, выдалось необычайно жарким к вящему неудовольствию дюжины всадников и их коней, с самого утра глотавших дорожную пыль на лысом большаке.
Давно снятые кольчуги свернутыми лежали в седельных мешках, шлемы замотали обрывками рубахи, сдернутой с кметского забора, но столь неказистые меры едва-едва спасали от изнуряющего полуденного пекла. Маячившая же впереди куцая рощица, поначалу заставлявшая наемников думать о благодатной тени и привале, напрочь отбила желание останавливаться, стоило им въехать под желтоватую пожухлую сень.
Потому что у обочины стояла повода без лошадей. И без людей, хотя следов вокруг хватило бы на полдюжины пьяных плясунов.
Тевер – молодой академист, заика от рождения и странствующий фольклорист, воспользовался передышкой, чтобы стянуть с головы берет и вытереть заливавший глаза пот. Остальные делали то же самое, мало беспокоясь о таинственном исчезновении скотины и путников. Судя по облупленной краске на бортах хозяева - то ли торговые люди, то ли рыбаки с реки к западу, - провозили тут неказистый товар из города и не могли похвастаться большим достатком.
В исчезновении, как выяснилось через минуту, действительно не нашлось места ничему необычному.
- Эти давеча уже отдохнули. – Командир отряда, седой Рафаг («наш старик», как называли его наемники, если сам Рафаг не слышал), цепко глянул на кусты вокруг и объехал поводу с боку. Там рассмотрел что-то, невидимое отсюда Теверу, насупился, соскочил с коня и, присев, полностью скрылся за дощатым бортиком. Пришлось развернуть гнедую кобылку, подъехать ближе и перескочить на телегу, чтобы сначала обнаружить, как тот разгребает засыпавшие придорожную яму ветки и листья, а потом разглядеть под ними человека.
«Труп» - ошарашенно поправился он и почувствовал подступающую к горлу тошноту. Как так? Они ведь всего день назад выехали из Раеса – крупного города! А тут! Днем! На дороге! Убили людей!
Наемники же совсем потеряли к происходящему интерес, один даже забрался на телегу, выхватил нож и принялся сноровисто вспарывать тюки, называя высыпающийся припас:
- Соль, гречка, валеное мясо, - попробовав кусок, попутчик поморщился и сплюнул через борт, - Паршивое. А тут бабьи тряпки.
Тевер глядел на мародера во все глаза. Пускай он немало дурного слышал о наемниках, об их корысти, продажности и безразличии к чужой беде, но к столь явному грабежу оказался не готов. Вот так сразу общипать мертвецов как липку? Не отпев? Не сообщив в город? Не предупредив об опасности ближайшее селение, не найдя виновных или родных?..
- В войну, парни, - командир с помощью еще одного спешившегося вытянул первый труп, в прошлом бывший стариком, чье лицо превратилось в кровавую кашу (академист поспешно отвернулся, чувствуя, как бунтует внутри безвкусный завтрак), а под одним мертвецом обнаружил другого, - Хорошего мяса нет. И хороших людей тоже нет… В живых, разумеется. И хорошей выпивки тоже нет. И хороших стоянок вот в таких рощицах придорожных, - он пнул второго покойника, облаченного в слишком ладный для простого купца, но безнадежно изгвазданный кровью костюм, - тоже нет. Разбирайте их снедь и по седлам. Объедем-ка мы эту чащобку бесову по самому солнцепеку. Здравей будем.
Наемники выразили неодобрение глухим бормотанием, но без пререканий быстро оттеснили пытающегося вяло воззвать к их человеколюбию Тевера, чья кобыла под весом одного всадника едва плелась по иссушающему большаку, и принялись потрошить бесхозную поклажу.
- Опять по пеклу! – кто-то из стервятников, урвав кусок добычи, в сердцах треснул по борту кулаком, спрыгнул на землю, - Чего нам бояться-то? Восемь человек при конях, при оружии – и в обход, по солнцепеку!
Его слова неприятно кольнули школяра: восемь было наемников, а фольклориста никто из них не воспринимал всерьез, относились с пренебрежением будто к малому ребенку.
«Все кроме Рафага и того парня с трубкой. Они настроены ко мне дружелюбно… Нет, все они хороши, черти проклятущие! Это вас бояться надо добрым людям, вас! Убиенных похоронить надобно, а не грабить! Вы же на войну едете наниматься, защищать таких людей, а сейчас какие дела творите? Грабите, обдираете до последних портянок!».
Но хотя желание привстать в стременах, дабы казаться немного выше, и бросить все обвинения им в лица, с ноткой презрения поведать, что красть у мертвых – хуже и позорнее, чем у бедняков, становилось просто нестерпимым, Тевер нашел в себе достаточно благоразумия подавить смертельно опасный порыв и сказал совсем другое:
- Т-т-так действит-т-тельно, - фольклорист робко подал голос, стараясь не глядеть на покойника под красно-бурой маской размозжённого лица, - Чего? Н-нас же м..много, д-да?
Командир не ответил, а когда фольклорист неловко слез, чтобы поймать за поводья коня, поманил рукой и указал на яму. Подойдя ближе и подчинившись, Тевер заглянул через край, уже готовясь к тому, что может там увидеть… И почувствовал себя очень, очень скверно. Сквернее, чем если бы на дне обнаружилось еще одно тело, расчлененные части или обглоданные (чего не бывает!) кости.
Там, среди листьев, травы и разбухшей от крови грязи валялась крохотная, с ладонь, лошадка, сшитая из пестрых лоскутов ткани.  Кто-то скинул убитых и завалил их ветками, чтобы не бросались в глаза. Обычные мародеры? Это он понимал и в присутствии видавших дела похуже мужчин старался держаться так, будто тоже не видит в страшной находке ничего из ряда вон выходящего. Получалось плохо, да: руки тряслись, побледнел сам как покойник, зубы стучали – но пытался ведь!
Однако сколько бы начинающий собиратель народной мудрости не старался, он не мог представить матерых убийц, укладывающих поверх места совершенного греха детскую игрушку. Покаяние такое? Не крестом, монетами, цветами над вырытой по всем правилам могилы, а детской игрушкой в зловонной яме?
- З-зд… здесь что… - он даже растерялся, - Ре-ребенок б-был? Их ж только дв-в-ва, тела-то нет! Чт-то реб-бенку на дорог-г-ге делать одному?
Рафаг шикнул на своих, чтоб помолчали, прислушался, но в роще не разносилось даже веселого щебетания птиц.
- Был. – Буркнул старик, ничего не услышав, - Да всплыл. Ты кем будешь, малец? Прости уж старика, запамятовал. Фольк… кем?
- Ф-фольклорист… Я т-того, сказки собираю…
- А о Метари с ее скоморохами никогда не слыхивал, сказочник?
- Н-не…
Мужчина посмотрел на лошадку, чьи пестрые тряпочки почти насквозь пропитались кровью, на тела, вокруг которых уже вились первые жужжащие мухи, на небо и просвечивающее сквозь лиственную желтоватую зелень солнце, грозящее совсем скоро превратить недавно живых людей в гниющую падаль, и усмехнулся. Видимо представил, какой будет эта первая узнанная и увиденная зеленым школяром сказка.
- Залазь в седло, в обход ехать до ночи. А по дороге я, так уж и быть, расскажу, кого надо бояться вдалеке от ваших городов и куда деваются на лесных дорогах дети, с покойниками разъезжавшие. – Он еще раз посмотрел под ноги и отвернулся. Хлопнув Тевера по плечу так, что юный академист едва не полетел вниз к лошадке, командир пошел к своим, уже закончившим разбирать крестьянское добро, - Эй, парни, по коням! Живо! По коням, не то кнутом отделаю, песьи дети!
А фольклорист по-прежнему стоял трясущимся и лязгающим зубами столбом, вглядывался в подступающие вплотную к дороге заросли. Потом воровато огляделся, спрыгнул вниз и бережно поднял лоскутную игрушку.

-----

Году в тридцать третьем от воцарения
королевы Ларинии (см. «Лариния – кметка,
графиня, королева» Дипена Канрийского),
жителей южной стороны мыса Ронгар
(в трудах Кергема Талигиса о войнах метарийских
именуемого ведерийским краем) постиг мор,
завезенный туда труппой заморских скоморохов.
Болезнь стремительно распространялась и к концу
сезона зараженные исчислялись сотнями.
Перепробовав множество средств для лечения
«скоморошьей пагубы», ронгарский люд прогнал
больных из их домов и те пошли по свету,
стеная и плача о судьбе своей. Из-за их передвижений
мор распространился по всей стране и когда стало
ясно, что спасения от него нет, королева велела
«сечь паршивых овец»: созвать как можно больше
больных, скоморохами от прозвания болезни в народе
именуемых, в праздничные шатры за городом
под предлогом найденного лекарства. Собравшиеся там
больные по ее приказу были безжалостно сожжены,
а тех, кому удалось спастись из горящих шатров,
конники королевские настигали и рубили без
снисхождения к женщинам, старикам и детям.
В тот же год Лариния захворала, слегла,
к концу его отошла в мучениях.
«Метари за всё мстит» - говорят в народе.
(Каймирв Аргадский, «Скоморошья хворь»)

Первыми, как позднее узнала Мэри Энн, человека заметили игравшие на берегу дети. Их визг привлек внимание рыбаков, нюхавших дешевый табак там же, а на громкие выкрики «Багор тащите, багор!» сбежались все, кто не был занят (и кто был, но быстро забыл про любую работу, ведь не каждый день мертвяка находят!), притащили оный багор и выловили тело.
Утопленником оказался всадник, достаточно глянуть на высокие сапоги для верховой езды. Гонец, о чем говорил деревянный пенал для писем при ремне и вытащенный из него на свет Божий совершенно сухой лист. И еще это был на редкость неудачливый посланник – о последнем заключили, посмотрев на мокрое оперение стрелы, торчащей из-под левой лопатки.
- На мосту засадили, - охала одна из собравшихся женщин, кожевница, - На мосту, который без перил-то, а он и булькнул! Видать письмо шибко важное, раз человека на тот свет за одну писульку-то загнали!
- Выбрось! – ее соседка толкнула старосту в бок, - Брось обратно, пускай мы ничего не видели! Мало ль что тама понаписано?
Староста тоже в первую очередь подумал про мост у рощицы в лиге вверх по течению, но со вторым предложением был решительно не согласен. Коль действительно важная писулька, то ее надобно доставить куда нужно, а для того нужно прочесть, стрельнуть же из-за куста простые разбойники могли, чтоб хорошего коня прибрать…. Но если действительно права кузнецова женка-то? Если из-за письма? Если взаправду лучше в реку листок, в реку, не читать вовсе? На нет и суда нет, спрашивать станут – никто не видел ни покойничка, ни письмеца кровавого!
Он посмотрел на собравшуюся толпу, выискивая кого-то, а потом крепко сжал письмо и приказал звать Бергиса.
- Ой, пожгу-у-ут нас, пожгу-у-ут! – запричитала кузнецова женка, но под грозным взглядом мужа тут же притихла. Ее товарка побледнела, будто намедни выкрашенное полотно, но смолчала.
И было чего пугаться, было: Бергис единственный из жителей рыбацкой деревушки умел хорошо читать.
Но всё это, как уже говорилось, Мэри Энн узнала потом. А пока она сидела на колченогом табурете, до боли сцепив руки на коленях, и с волнением следила за деревенским знахарем возле постели дочери.
Шестилетняя Лотта всё чаще кашляла по ночам, а недавно Мэри увидела кровь на детской ладошке, которой та прикрывала рот. Сейчас бледная златоволосая девочка с темными кругами под глазами цвета васильков полулежала на кровати, послушно открывая рот, когда лекарю требовалось посмотреть горло.
- Это не простуда, – бормотал тот себе под нос, - Точнехонько не простуда, точнехонько…
«Точнехонько» давно стало его любимым словом, повторяемым сто раз на дню даже тогда, когда сам произносящий ни в чем не был уверен, и сидело глубоко в печенках у всех соседей.
Позади него Бергис скрипнул зубами и закатил глаза. Мэри вздохнула, зная об отношении в прошлом городского жителя к народным умельцам, украдкой погрозила мужу пальцем. Лекарь откинул волосы со лба, хлебнул воды и докончил:
- Чахотка. Точнехонько чахотка, точнехонько!
Воцарилось очень неприятное молчание, нарушаемое только кашлем и жужжанием угодившей в паутину мухи. Родители смотрели на дочь, сотрясаемую новым приступом, лекарь зачерпнул еще воды из ведра под столом и шумно пил, попеременно глубоко вздыхая и кляня жаркое лето шестнадцатого года. Лотта кашляла с испугом и непониманием глядя на внезапно побледневшие лица.
- Чахотка, говоришь? – голос Бергиса даже звучал иначе, не было теперь ни пренебрежения деревенским самоучкой, ни обычного безмятежного веселья, - А не завираешь? Смотри у меня, Кавель, смотри! Если…
Тот со стуком поставил кружку на стол, оттер жиденькие усы ладонью и с сочувствием поглядел на обоих:
- Точнехонько, Бергис, ручаюсь. Я чахотку видел и знаю.
Снова наступила тишина, теперь разбиваемая только жужжанием – Лотта откинулась на подушку, с бледной улыбкой посмотрела вокруг. И снова оттерла с ладошки кровь.  Мэри порывисто вздохнула и сцепила пальцы так сильно, что заболели кости.
- А… а как лечить, Кавель? – собственный голос казался чужим, напуганным и тонким, - Можно ведь?
Кавель долго молчал. Так долго, что у Бергиса, судя по выражению лица, зачесались руки разбавить его задумчивость крепкой оплеухой, но лекарь тоже быстро это сообразил и поднял с пола свою сумку.
- Нет, Мэри. – Он шагнул к порогу, - Чахотку нельзя. Может столичные маги и смогли бы… Да только где они, столичные маги?
Когда за Кавелем закрылась дверь, Лотта снова зашлась кашлем, а молчание сделалось совсем длинным и совсем невыносимым. Но прервали его совсем другие звуки, нежели те, которых они могли ожидать. Не крики, слезы или судорожный вздох матери, оплакивающей свое дитя, а быстрые шаги, шумное дыхание и нетерпеливый окрик – звали Бергиса.

-----

- Всё! – Ганет, лысеющий мужчина неопределимых лет с чертовски пышными усами, хлопнул ладонью по луке седла, прибив совсем обнаглевшего шершня, - Плевать я хотел на ваших скоморохов. Веди по роще!
Командир, упершийся в идею ехать во поле что твой осел перед живодерней, не счел его достойным ответа, только привстал в стременах и махнул рукой. Прищурившись, Тевер заслонил глаза, всмотрелся вдаль, но смог различить только слабый блеск.
- К-копья? – почему-то сияние стали первым пришло на ум после увиденного в лесу, заставив голос предательски дрогнуть, - Н-напад-дут?
Ехавший слева от него наемник, до того молча слушавший рассказ о чахоточной девочке и рыбаках, фыркнул и чуть не выронил раскуренную трубку:
- Вода это, бестолочь, вода. Хэй, вы! Харэ скулить, до вечера к реке выйдем!
Другой, Физр, на глаз прикинул расстояние и покачал головой:
- По темноте доедем, не раньше. Завираешься, Бергис.
- Бергис? - Тевер едва из седла не навернулся от неожиданности и во все глаза уставился на всадника с трубкой.
Внимание тому не польстило, скорее напротив: Бергис прикинулся, будто не расслышал вопроса и вмешался в разгорающийся спор между Ганетом и Физром, те никак не могли определить или хотя бы вспомнить точное расстояние до берега. А может действительно не расслышал, потому что у фольклориста давно пересохло во рту и от разговоров першило горло.
Поднимаемая копытами пыль висела в нагретом воздухе подобно туманному шлейфу, стебельки желтой травы шуршали и ломались точно тонкие прутья. Их треск, стрекотание кузнечиков вкупе с жужжанием слепней под горячим солнечным небом казались сущей пыткой после влажной тишины рощи.
«Там нам грозили только комары» - теперь академист почти соглашался с наемником, обронившим колкий упрек не далее часа назад, - «Кому устраивать засаду в пустой роще посреди самого настоящего адова пекла, если ни одна рыба носа из воды не покажет?»
Но на ум тут же приходила мокрая пестрая лошадка в седельной сумке.
«Те показали нос» - часть души, коя привыкла заботиться о шкуре, а не времени и удобствах, настойчиво предлагала не усугублять дело, понять предосторожности командира и встать на его сторону, - «И лишились жизни. Нет уж, лучше через поля. Здесь мы даже овцу за милю разглядим!»
Неожиданно уже достаточно долго молчавший Рафаг прервал его метания. Расчихавшись из-за пыли, старый вояка глухо кхекнул и кивнул:
- Бергис он, Бергис. Чего глядишь? Дырку на парне не прогляди, фольклорщик. Ну так о чем я…. Чахотка, да?
- Чахотка. – Тевер, как ни странно, в пыли и жаре почти не заикался, - И письмо. Чт-то в нем б-было?
- Письмо, значится. Ну так слушай…

-----

Не всякий ныне знает, что культ Метари
придумали неизлечимо больные странники,
до неузнаваемости изменив веру заморских
скоморохов, в бессилии своем отвергшие богов
отцов и обратившиеся к религиозным мотивам
прадедов, кои кочевыми народами были.
В понимании простолюдинов Метари –  мать
всех бездомных, покровительница гадалок, чародеев
и всякого, кто ворожбой пожелает судьбой
уготованное в ярких  шатрах услышать.
Но среди самих «скоморохов»-колобродов
слывет она проводницей для без вести пропавших
в дальнем пути («Метари увела» - говорят про них)
и богиней над прошлым, нынешним да грядущим. Знак
Метари – трехцветное колесо со множеством
спиц – символ времен, слившихся в один круг
и мостков между ними. Языческой богине
принято приписывать способность по мосткам  этим
переносить человека из века в век, из времени во время.
(Деремет VI «О богах и верованиях»)

За дочь она бы без промедления отдала собственную жизнь. Просто зная, что смерть станет началом другой, лучшей для Лотты доли, ведь девочка всегда заслуживала большего, нежели жизнь крестьянки в рыбацкой деревушке. За это Мэри без конца злилась на Бергиса: он наотрез отказывался покидать бедняцкий край. Сейчас Лотта спала, на краткое время забывшись после новых ударов кашля, но мать не могла не думать, что болезнь породили пропитанный влагой и рыбьей вонью ветер, сквозняки под крышей и многое, многое, многое, чего удалось бы – как знать! – избежать в других землях.
«Бергис», - в отчаянии подумала она, - «Мог забрать нас отсюда, когда Лотта только начала кашлять. Мог, но не хотел».
Как и его жена, рыбак родился далеко от этих мест. Превратности судьбы, хитросплетения путей, голодная нужда свели их однажды на зарастающем большаке, а бесконечная дорога кидала от села к селу.
Дорога – вечное дитя. Она распахивает объятия весенним ветерком, шутит над странниками в мареве летнего зноя, хандрит слякотными часами осени и, наигравшись, швыряет истрепанных марионеток на запыленную обочину. Иногда куклы ползут, выбираются на середину пути и снова становятся желанными игрушками непостоянного ребенка. Иногда ждут. Иногда пропадают, «Метари уведенные». Очень часто попросту мрут, особенно в послевоенные годы на чужой земле.
Им повезло найти новую жизнь в маленькой приречной деревушке, никогда не знавшей шумного многолюдья городов. Вдали от хожих торговых большаков, городских стен, гор и моря – до самого горизонта только лес, пыльная дорога да жаркое поле. И самое главное, что вполне устраивало обоих - вдали от последствий войны с северными кочевниками, карательных отрядов, сожженных поселений и разбойничьих налетов…
До сего полудня, когда в реке выловили тело убитого гонца и Бергис прочитал письмо, состоявшее всего из нескольких фраз, а вслух зачитывать отказался.
Сейчас даже Мэри с трудом улавливала тихий разговор мужа и старосты, стоящих в тени хлева:
  - Скоморохи Метари, - мужчина бросил это сквозь зубы, понижая голос, чтобы не услышали любопытные соседи, - Не принесут сюда добра, попомни мои слова. Я знаю, о чем говорю. Они пройдут здесь вечером.
- Но если мы их прогоним, то как бы история с графской дочкой не повторилась!
- Подумай! Это вольный сброд бродячей богини, где они там кражи и убийства. А кто приходит позже, если случились непотребства или кровь пролилась, скажи-ка? Коль встретишь одних хлебом да солью, то от других, от королевских всадников, снова я отговариваться буду?
Спорили долго, попеременно виня друг друга в излишней осторожности и чрезмерной глупости, да сдабривая всё такими словесами, что Мэри невольно зарделась.
Почувствовав на себе тяжелый взгляд мужа, склонившаяся над гороховой грядкой женщина выпрямилась и откинула со лба взмокшие волосы. Налипшие на кожу земля, песок и мелкий земляной сор тут же запорошили ей глаза, вынудили зажмуриться и отвернуться, но это помогло сделать вид, будто бессловесное вопрошание мужчины осталось незамеченным и ничего не ответить. Притвориться, будто ты ничего не слышишь, а если слух всё-таки урвал несколько фраз, то слишком убита горем, чтобы понять их смысл.
«Да, Бергис, пойду к их гадалкам. Спрошу. И узнаю. Но ничего тебе об этом не скажу».
Мэри знала, почему он и многие другие не любят скоморохов. Да что там! Проще сыскать иголку в стоге сена, чем друга скоморохов среди приличных людей! Сколько раз виделись им такие картины? Днем идет по долине пестро разряженная толпа, к вечеру разжигает костры и зовет люд на пляски и гадания, ночью гремят над землей песни и разудалые танцы, а поутру бродяг как не бывало… И скота, зерна, зимних припасов, неказистых сокровищ из нищих храмов тоже. Нередко детей, взрослых. Но если вторых находили в канаве или в хлеву с перерезанной глоткой, замечали людскую кость в седом кострище или видели зацепившийся за подводную корягу труп, то первые пропадали без следа.
«Метари», - когда-то это говорил забредший в деревеньку нищий старик, попрошайка, - «Бродячая богиня. А те, кого в неведении и глупости зовут скоморохами, не шуты. Самая настоящая ее свита!»
В тот вечер многие собрались у деревенского костра послушать россказни бродяги, был среди них и Бергис. Точно так же как сейчас он отнял трубку ото рта и недоброжелательно глядел на бродягу исподлобья:
«И зачем приходит, если у нее свита есть?»
Но не успел тот рта раскрыть, как вскинулся другой рыбак, тоже немало слышавший о бесчинствах скоморохов и не любивший всё бродяжье братство:
«Свита для богини? Чушь! Метлой их отсюда гнать надо, поганой метлой!»
«Молчи, покуда она не слышит!» - старик вздрогнул и подбросил в огонь веток, будто яркое пламя могло отпугнуть его страхи, - «Метари на расправу скора! А ходит, потому что у дороги нет ни конца, ни края. Дорога бесконечна как круг замкнутый, а люди нет. Вот и колобродит Метари по городам и жальникам, живым руку протягивает, да становятся они свитой новой, а мертвые, стеная, позади бредут и пылью из-под ног живых давятся. А особливо любит она детей малых за собою уводить, ведь срок им дольший отмерен, нежели взрослым. И вообще, не умирают жрицы ее, гадалки-то! Метари – времени богиня, вечности! Умерев, оборачиваются нетопырем, псиною страшной, женой прекрасной али ветром в поле и бродят по земле до той поры, пока не найдут человека, которого в былое на гибель заведут, а жизнью их свою выкупят и снова пойдут по дорогам с песней. Круг, попомните мое слово, со спицами – это мостки, жрицы – проводницы. Проводя заблудших к ним по мосткам, жрицы проклятущие себе жизнь вторую у богини выкупают!».
- От скоморохов жди беды, – это Бергис дождался, пока староста отойдет подальше, - Не ходи к ним. Гадалки не вылечат чахотку, Мэри. Чем быстрее пройдут, тем лучше, иначе опять от конных не отвяжемся.
Она не отвлеклась от работы. Знала, что говорит правду. Прошлые скоморохи, шедшие здесь больше месяца назад, надебоширили в городе и бежали от верных шибениц, но выяснилось сие только спустя день, когда большой отряд графских всадников пронесся через деревню на взмыленных конях, а тем же вечером нагрянул снова, грозя вздернуть рыбаков за помощь висельникам. Бранились, от злости зеленели, все дома сверху донизу обыскали. Насилу от них откупились, иначе бы висеть всем девяти дворам вдоль дороги.
Как узнали потом, граф прогнал скоморохов из своих владений. Те ушли, не спорили, а ночью у неприветливого хозяина пропала дочь, ребенок пяти лет. Девочку, говорят, так и не нашли. Но два местных охотника, скоморохов и всадников не видевшие, вернулись с дичью через день и еще долго травили байки о детском плаче, который часто слышался им в лесу и удалялся всякий раз, как им стоило подойти ближе: «Мама, мама! Где ты, мама? Где моя мама?»…
Не дождавшись ответа, Бергис оттряхнул руки и вошел в дом. Сегодня до заката трое рыбаков, включая его, уйдут проверять дальние сети вверх по течению - это она тоже знала. Как и место, где скоморохи поставят шатер для ворожеи.
Над дорогою у самого-самого горизонта вздымалась дорожная пыль.

-----

Вопреки всем предположениям путешественников ночная мгла настигла их в казавшемся бесконечным поле. Похолодало, лошади беспокойно стригли ушами. Река по-прежнему блестела в необозримых далях, хотя на картах берег и мост рисовались едва ли не прямо за рощей.
- Дурное дело! – шептались позади, - Как бы байки на нас беду не накликали.
- Дорожная богиня шуткует, не иначе. Метари может одну милю в десять превратить, мираж наслать или дурную тропу подкинуть!
- Тихо ты! Болтай поменьше, да имени ее не называй!
Тевер понимал что их беспокоит: дорога, по которой ехали прежде, насквозь пересекала давешнюю небольшую рощицу. Поехав вокруг, всё время держали деревья по левую руку, но за полдня езды нисколько не продвинулись вперед. Сулящие тень, воду и прямо-таки завлекающие на ночлег кроны находились там же, где час, три, пять назад.
- Кто-то нас не отпускает, - бормотал Ганет, - Или что-то. Руку даю на отсечение – ворожба! Дурное место, люди тут пропадали, я вам…
Он не договорил: когда солнце зашло за горизонт, от рощи, легко пересекая расстояние в полтора полета стрелы, донесся негромкий, но отчетливый детский плач.
Отчаянный, тонкий, обрывающийся, но раздающийся снова, то ближе, то дальше.
Глядя на бледнеющие лица бывалых вояк, Тевер сам почувствовал жуткое касание ужаса и сразу будто ощутил тяжелый взгляд, направленный на них, следящий за людьми из рощи.
- Мать свою зовет. – один, чьего имени фольклорист не упомнил, растерянно поглядел на командира и всем показалось его голос дрогнул, - «Мама, мама! Где ты, мама?». Что делать-то, Рафаг?
- Мама-а-а! Где ты, мама-а-а-а?
Юноше казалось, будто голос звучит неестественно, словно рыдающая в роще девочка отвыкла от человечьей речи – и страх есть, и слезы звучат в голосе… Но не то, не то! Не сидело дитя в роще, восьмерых конных проглядеть не могло!
- Ехать. – Рафаг, подавая пример, решительно повернул коня к роще, - Если взаправду дитя плачет, то найдем.
- А… А если не дитя? Роща-то от леса осталась, когда граф дочку не нашел и велел срубить весь под корень…
- А если не дитя, парни, то нас восемь человек и заикающийся фольк… фо…
- Ф-фольклорист, - подсказал Тевер, от страха даже не заметив очередного пренебрежения своей персоной, ударяя заартачившегося коня пятками – животное никак не желало возвращаться к деревьям, - Из Р-р-раевск-кой ак-кадемии сл…словесный иск-к-кусств.
Лошади бесновались и у других, что отнюдь не добавляло седокам храбрости, но вид поехавшего вперед Рафага не позволял никому малодушно удрать к реке. Не выдержав, юноша украдкой нащупал игрушку через бок сумки и недоуменно посмотрел на пальцы – плотная ткань показалась ему мокрой. Посмотрел, ничего не увидел в сгущающейся ночи, сунул пальцы почти под самый нос, внезапно позеленел и тут же незаметно вытер их о штанину, оставляя на крашеном льне темно-алые кровяные разводы.
Словно чувствуя их приближение, ребенок в лесу заплакал громче и отчаяннее.
- А в той сказке, малец, - командир видимо хотел непременно закончить свой рассказ даже в столь неподходящей обстановке под шиканье и сердитые взгляды других наемников. Тевер понимал его, сказка худо-бедно отвлекала их всех от детских криков и ладони мужчин не так часто касались рукоятей мечей, - Письмо не соврало и скоморохи пришли к вечеру.

-----
 

… Когда нет для бродяг иной работы,
не гнушаются скоморохи Метари
грязного разбоя и грабят честных
людей, за что оными людьми
гонимы и всячески преследуются.
(Кергем Талигис «По ту сторону морей», т.I)

Ведьма взмахнула рукой, отбрасывая со лба длинные волосы. Подброшенные вверх мелкие речные камешки, осколки цветного стекла и короткие перышки рассыпались по столу.
Мэри Энн затаила дыхание, крепче прижимая к себе кашляющую дочь, покуда молодая женщина водила ладонями над только ей одной понятными ответами судьбы.
«Пожалуйста», - беззвучно шептали губы матери, - «Будьте милосердны, всеблагие, всезрящие, всеведущие…».
- Не будут. - Пальцы черноволосой сомкнулись на оранжевом стеклышке, в свете грязной масляной лампы казавшемся кроваво-красным, а взгляд темных глаз обжег укором, - Не молись здесь, женщина. В шатрах предсказателей тебя услышат другие боги.
Пускай Мэри никогда не слышала об этих «других» богах, от слов предсказательницы по спине пробежал озноб.
«Не верь», - давным-давно говорила ей умирающая бабка, - «Не верь ведьмам, колдунам и предскажеям! Кости раскинут, камни разбросят и не радость искомую - беду накличут, душу заберут!»
Хотя та же бабка любила твердить, якобы того, кто не глядит в грядущее и назначенного ему не знает,  впереди только горести и тревоги ждут.
«Хотела бы я знать, о чем скоморохи говорили тебе, мертвая», - но свои секреты бабка, тщательно оберегавшая любую тайну еще при жизни, унесла в могилу и теперь ничем не могла помочь внучке, оставила только слепую надежду на то, что камешки и перья в руках жрицы волшебным образом излечат больного ребенка.
- Опаляющий огонь. – Оранжево-красное стеклышко действительно напоминало сполох пламени, разбрызгивающий вокруг снопы искр-отблесков, - Горе огонь одним приносит, но жизнь и пищу другим дает.
Мэри вздрогнула, с испугом, от которого поежилась Лотта, глянув в запоминающееся лицо:
- Но мне не гадание нужно, я ведь объясняла! Дочь больна! Вы можете ее вылечить? Вы же не тутошняя чародейка, из других земель!
Женщина действительно была необычной для здешних краев красоты: кожей смуглая как грецкий орех, глазами черна, волосы до лопаток цвета печной сажи, вьются мелко-мелко. Одетая в пестрые тряпки и браслеты, как другие скоморохи, она, тем не менее, выделялась из них как распутница средь монашек. Как гадалка, предскажея, жрица проклятого всякой верой культа, ибо пристало ли смертным под руки богов глядеть, жизнь чужую и свою высматривать?
- Есть способы против любого недуга, – гадалка даже не посмотрела на малышку, не замечала, словно той с самого начала не было в шатре, - Отдай дочь жрицам Метари – болезни все выветрятся, с дорожной пылью под ноги лягут…
- Нет! – Мэри даже вскочила и сделала шаг к выходу, но остановилась под огненным взглядом.
- Не кричи здесь женщина. – Терпеливо, как малому ребенку, повторила ворожея, - Не кричи и не молись, здесь не те услышат, кого просишь. Коль нет, так есть другой путь, ибо Метари, богине нашей, торг только в радость как редкая забава. Коль дочь за жизнь дочери отдать скупишься, то что отдашь без сожаления?
Лотта, не понимая сути их разговора, испуганно цеплялась за материнский подол: маленькие пальчики мяли вышитую ткань, перебирали складки, до хруста сжимали их в ладошках. Она даже выронила пеструю лоскутную лошадку, которую Гивей, кузнецов сын, сегодня нашел на берегу и отдал больной подружке. Дитя держалось за мать в страхе – и всё равно слабо. Болезнь, болезнь, болезнь…
Мэри посмотрела в темные очи. Гадалка же прочла ответ по материнскому лицу, тонко улыбнулась и яркие камешки снова полетели над столешницей.
- Девочка, говоришь… Мать?
Перья, кости, разноцветные чешуйки, как будто по волшебству рассыпавшиеся по столу из разжатых ладоней – Лотта видела только ярко-красный камешек, присыпанный горсткой речного песка, и плакала, не зная почему.
Быть может, в шатре было слишком душно и ей хотелось глотнуть полного влаги и рыбной вони воздуха или ребенка пугал звон множества браслетов на руках незнакомой женщины, или она боялась отпустить мать, чтобы поднять лошадку, или вытоптанная земля под кое-как сшитой набитой соломой лошадью окрасилась багрянцем, или снаружи доносились крики, или Мэри охнула, осев по стене, или гадалка упала навзничь, вскрикнув страшно, пронзительно и протяжно…

-----

- Пожгли их всех, – оборвал Ганет, - Деревню и скоморохов. Слышал я такую историю, как раз в этих местах случилась, уже потом они потом дурными прослыли.
- Не всех. – Бергис мотнул головой, - Ворожеи не нашли и девочки.
- В-вы не оттуда был-л-ли? – фольклорист наконец-то набрался смелости задать Бергису вопрос, вертевшийся в голове еще днем в поле.
Мужчина рассмеялся и снова чуть не уронил трубку, теперь в ярко горевший костер.
- Я-а-а? Никак нет, парень, я из других мест. На сказках о скоморохах рос, никак не могу быть одним из мертвых рыбаков.
- Ж-жалко…
- Но девочку, кстати, нашли рыбаки, которые к следующим днем вернулись от дальних сетей. На пепелище вышла.
- Но-но! – одернул командир, - Шибко вы при костре смелые о Метари болтать-то! А как по роще шли забыли? Как женщину напугали своими белыми мордами?
Все сконфужено замолчали, но смех молодой черноволосой травницы заставил улыбаться: виноваты, что ж теперь, в петлю лезть?
Тевер до сих пор вспоминал путь по зарослям с дрожью. Каких только чудовищ не успели они напридумывать, пока вели на поводу бьющих копытами коней! Плач всё ближе и ближе, громче и громче, вдруг – шурхх! – из-под куста птица вспорхнет, заставит всех постареть на пару седых прядей. «Мама! Мама!» - зазывает невидимый им ребенок. – «Где ты, мама?»
Плач всё ближе и ближе, громче и громче, лошади рвутся и фырчат, лица белее снега первого. Роща ведь от леса осталась, когда граф со злости и в предупреждения любым бродягам выжег место, где пропала его Аильза, превратив его в бескрайнюю пашню. Бродит где-то здесь графова дочка до зари, коя в пепел обратит проклятое ведьмами скоморошьими дитя, скалит на птиц ночных тонкие белые клыки, крови людской алча.
«Где моя мама?» - без конца вопрошает видение полуночное, дух неспокойный, - «Где?»
Бергис вдруг расхохотался, да так громко и заразительно, что смех подхватили остальные, включая златоволосую девочку и укутавшуюся в шаль по самый подбородок женщину – видимо вспомнил момент, когда «дух» звал мать где-то впереди, а сзади неожиданно донесся вопрос: «Вы кем будете, люди конные?»
Командир залился краской – он сам подскочил едва ли не на метр, когда позади из кустов вышла женщина с корзиной трав.
- Мы задержались допоздна, - улыбалась она, в который раз излагая свою историю, - Потому что увидели всадников, вас. Боязно стало идти через поле у всех на виду, поэтому решили переждать пока проедете. Да дочка моя умудрилась потеряться, испугалась чего-то и стала звать. Видимо забыла как громко звуки в темноте разносятся.
Бледная девочка с золотистыми локонами плотнее прижалась к матери и потупила очи цвета васильков. Та ласково приобняла ее за плечи, отчего шаль задралась по локоть и Тевер увидел множество браслетов, украшавших ее руки.
Заметил их и Рафаг, как-то слишком быстро перестав смеяться и часто поглядывая на закрывавшую шею шаль.
- Так вот, малой, - он повернулся к фольклористу, - Пока мать та в шатре сидела, нагрянули на деревню всадники – давно уже набеги скорошьи саднили королю как заноза в задн… кхе-кхе, прошу прощения, мамзель, как ржавчина на ножнах. Решил самодержец Олест II – родитель, значится, Олеста III - сброд Метари раз и навсегда под корень вырубить. А всадники разбираться не стали, раз когда-то село уже подозревали в помощи нечестивцам, девочка графская ведь именно там пропала. Убили всех, кого нашли, шатры и хибары сожгли, посевы вытоптали и уехали. Есть даже слух, будто были среди покойников чахоточная девочка, ворожея с пробитым клинком горлом, в шатре еще живою в приступе падучки найденная, и женщина из крестьянок, от стрелы в спину погибшая. Были все три, когда тела на поле выволакивали, а когда сжигать стали, то двоих из них не досчитались. Позже молва пошла, будто крестьянка Метари душу и жизнь в обмен на дочкино здоровье продала, да умерла от этого, а богиня уговор по-своему исполнила: обратила девочку и жрицу в ветер во поле играющий, чтобы позднее колдовской выкуп уплатили чужими жизнями. Посему, как наш брат говорит, «места эти дурными стали и люди тут пропадают».
- По мне, - ввернул Бергис, - Просто волки или разбойники промышляют, ничего странного тут нет.
И снова спорили, смеялись, вспоминали ночное приключение. Женщины шутили наравне с ними, брали фляги с вином и водой, угощали остатками деревенского пирога. Говорили, что живут в деревушке у реки. И пускай никто не помнил там никакого жилья кроме пепелища, выспрашивать не хотелось. Молчат, не хотят говорить? Пусть молчат, их понять можно, ведь не каждый вооруженным людям свой незащищенный дом назовет. К тому же кто упомнит все кметовы халупы? Понастроят, как грибы после дождя, где ни попадя!
Тевер перед сном попробовал сочинить из всего услышанного полную историю, начал с гонца и письма без адресата, но сил хватило только на начало: «Скоморохи пройдут здесь вечером», старательно выведенное каллиграфическим почерком зеленого школяра. Полюбовался на точеную красоту буквиц, да сдался усталости - убрал листок в деревянный пенал при поясе и быстро уснул.
А поутру обе женщины исчезли как ночные тени. Снова взошло солнце, запели птицы, наемники обшарили всю рощу, недоумевая куда делись мать и девочка, но не нашли даже крестьянской телеги со вчерашними мертвецами. Тут всем стало не по себе и командир велел седлать коней: выехав в поле, чтобы осмотреться, он заметил вившуюся над дорогой пыль.

Тевер до последнего момента не верил в магию, волшбу Метари или ее жриц. До того самого последнего момента, когда взмыленная кобылка взлетела на дощатый настил моста и, грохоча подкованными копытами, помчалась к противоположенному берегу. Всадник в высоких сапогах для верховой езды и с деревянным пеналом для писем у пояса с ужасом разглядел далеко-далеко дым из печных труб вместо жженого разнотравья.
«Что ты написал вчера?» - командир подъехал так, чтобы двигаться стремя в стремя, - «Как начал свою сказку?»
«Что скомор-р-рохи б-будут к вечеру. К-как в рассказе…»
Как в рассказе вместо рощи дорога вилась через лесную чащу. Как в рассказе еще до полудня они попали в неведомо откуда взявшуюся засаду. Как в рассказе – пускай перепуганный юноша с письмом уже не понимал грани между неизвестным и услышанным, настоящим и нереальным – взвился над кронами хриплый крик одного из вражин: «Коней не побейте, хорошие кони!». На узкой лесной дороге, с обеих сторон отгороженной широкими дренажными канавами, девять всадников без кольчуг превратились в легкую добычу. Вороной Бергиса оступился, тяжело рухнул в затхлую воду, где всадника тот час добили выряженные в пестрое люди. Тевер услышал крик Ганета, стаскиваемого с седла, видел как Рафаг пропустил роковой удар ржавой сабли, но тут собственная лошадка взбрыкнула, едва не выкинув наездника из седла, обезумела от криков, крови и боли, помчала по тропе, топча и раскидывая всех, кто не успел спрыгнуть вниз.
Как в рассказе, пускай молодой академист не мог оценить такого соответствия по достоинству, на самой середине реки нога потеряла стремя, почти сразу стрела ударила его под лопатку, а гнедая, получив еще две, не устояла на бесперильном мостике и в туче брызг обрушилась в реку. Как в рассказе ремни седельной сумки лопнули и лоскутную лошадку понесло вниз по течению.
Как в рассказе, хоть этого он уже не увидел, далеко внизу по течению играли дети деревенских рыбаков.

-----

А впрочем, байки всё это.
Ничего ни Метари, ни жрицы ее не умеют.
(Деремет VI «О богах и верованиях»)

Маленький предмет, запутавшийся в ветках поваленного дерева, наполовину лежащего в воде, первой заметила дочка кожевника, но только Гивей набрался храбрости проползти по скользкому стволу и выпутать вещь, оказавшуюся игрушечной лошадкой из соломы и лоскутков.
«Я подарю ее Лотте» - решил мальчик, гордо поглядывая на не таких храбрых сверстников.
Он уже хотел осторожненько слезть со ствола и вернуться на берег вплавь, хватаясь за ветки, чтобы его не унесло быстрым течением, когда что-то другое привлекло его внимание.
Гивей выпрямился в полный рост, балансируя на мокрой древесине, и вгляделся во что-то большое, влекомое мимо водами реки.
…Первыми, как позднее узнала Мэри Энн, человека заметили игравшие на берегу дети.

Прихожу к выводу, что Фалька довольно быстро подстроился под изменчивый мир: часа через три первого дня уже спокойно реагировал на мое присутствие, утром следующего облизывал всех, кто проявлял желание погладить, днем начал заявлять о своих правах на клетку путем атаки с разгона при малейшей попытке передвигать миски или еще хоть как-то хозяйничать в чужом жилище, а вчера вроде бы окончательно понял сакральный смысл понятия "лоток угловой для грызунов". Шлейку мерил с видом вселенского мученика, но без отчаянной борьбы до последней капли крови. На руках и коленях тоже сидит спокойно, если считает положение устойчивым.
В общем, няшка. При необходимости дает копаться в шерсти, вычесывать соломинки и чистить глазки.
Единственное, что омрачало мое умиление: вопрос прикуса. Если он правильный, то всё отлично, а если нет, то зубы плохо стачиваются и вырастают больше нужного (ибо три вещи есть у кроликов, кои продолжаются всю жизнь: рост зубов, рост когтей и выделение отходов производства). Такие зубы спиливать чем-то вроде инструментов стоматолога, а в Колпино сей чудо-машины вроде нет. Максимум, что сделают здесь - обрежут зубы кусачками, после чего может возникнуть куча проблем. Это уже не говоря о том, что неправильный привкус сам по себе вносит изменения в рацион.
И вот сегодня, надев на левую руку толстую перчатку, я решила посмотреть на зубы. Для начала кролик был извлечен из клетки, взят на руки (пара пинков дала хозяйке понять, что положение тела не считается его обладателем достаточно устойчивым), обездвижен мертвой хваткой и... И тут я поняла, что перевернутая вверх брюшком тушка лежит на сгибе моей левой руки, а перчатка на правую не налезет хотя бы из-за положения пальцев. А без нее вдруг так испугается, что вцепится со всей силы? Читала я на днях о кролике, которого расчесывали, а он взял да и вцепился хозяйке в горло. Живы остались все, а боязно стало мне.
Кролик был спешно переложен в правую руку, в ходе чего успел наградить меня еще одним пинком (я получила возможность вспомнить первый день с Безей и героическую попытку отмыть ее лапы от всякой рыночной грязи) и впасть в состояние почти истерического ужаса, закаменев как, прошу прощения за каламбур, кролик же перед удавом. Но зубы решил не показывать. Совсем.
- Ну Фалечка, ну открой ротик... - Успокаивающе ворковала я, пытаясь приподнять губу.
- Уйди, противная! - говорил своим видом кролик, сжимая ее крепче, упираясь в наконец-то показавшую свою черную душу хозяйку лапами и мотая головой во все стороны.
После тяжелой и изнурительной борьбы, когда потери и познания в нецензурной лексике у обеих сторон стали примерно равными, мне удалось увидеть зубки.
Кролик был возвращен в клетку, так и не поняв ради чего это варварство, собственно, затевалось, но явно придя к выводу, что с ним творили какие-то жуткие темные колдунства.
Он вздохнул с облегчением, я вздохнула с болезненным ощущением "Привет, человек, мы твои новые синяки", а прикус оказался хорошим.
А выглядим мы так. Окрас при более длительном знакомстве и лучшем освещении оказался не черным, а темно-серым.

В "Мануле" ремонт, там пахнет краской, поэтому выбить разрешение на покупку оказалось проще. Посему вчера вечером дома поселилось море кавая. Оно черненькое, вислоухое и зовут его теперь Фалькой.

Сложно-сложно-сложно. Всё сложно.
Рейтинг по английскому: 4,49 - высшая степень абсурда и незабываемые ощущения балансирования на острие ножа.

Actum ut supra [Поступай как выше указано]

Стоило получить предложение встретиться - облом, вечером консультация и первое задание экзамена.
Стоило не успеть подготовиться к первому заданию - преподаватель дает весь билет.
Стоило набрать 4,49 (это при том, что я надеялась хоть на троечку сдать) - в ведомости у меня недопуск к сессии.
Стоило дойти до мысли, что днем перед экзаменом нужно пойти в "Манул" и купить несчастную животинушку (о которой говорилось здесь http://www.liveinternet.ru/users/1585071/post200200561/ ), а перед этим забрать перевод в банке - нужно ехать в деканат и узнать, откуда взялось н/д .

Сейчас смотрю на список этих "стоило" и думаю, что это какое-то дурное слово. Монетное, меркантильное: оно стоило и вот оно не стоило, это стоит, а то не стоит, это стоящее, а то - нестоящее. Может всё дело в нем? События жизни не могут стоить, как товар на рынке, жизнь сама по себе бесценна. И если заменить, то всё выглядит совсем иначе:
Бесценно получить предложение встретиться.
Бесценно не успеть подготовиться к первому заданию.
Бесценно набрать 4,49.
Бесценно дойти до мысли.

Совсем другое дело получается. А четвертое мне вообще нравится. Из него следует, что мысль сама по себе бесценна и она - сокровище. Всякий мыслящий богат, всякий не мыслящий беден. И в этом, наверное, правда.

Поэтому пока мои странные мысли кажутся мне бесценными, пойду-ка я напишу два диалога и внесу поправки в технический перевод. Может быть завтра это прибавит весу бесценным 4,49.

Вчера было двенадцатое января.
Двенадцатого декабря начался бал в замке Нокс на "Теряя нить", это был понедельник.
В следующий понедельник, девятнадцатого числа, я пришла в комнату то ли слишком рано, то ли слишком поздно.
Когда Ричард уже не реагировал на происходящее и жив ли он еще узнавала только щелкнув пальцами у самого уха, я выставила всех из комнаты за один только вопрос "Может усыпить?". Потому что надежда была даже тогда, когда в спину дышал конец. И пусть не обещала себе, но знала, что никогда никого не усыплю.
А когда услышала "До утра не доживет" и узнала, что сначала несколько часов будет дергать, потом начнутся судороги, что-то вроде припадка эпилепсии, потеря сознания и смерть, сказала "Усыплять". Потому что надежды не было.
И только приехав домой от вета, нашла похожее по симптомам заболевание и прочитала "Шансы на выздоровление различны". Девятнадцатое число, а больно до сих пор. Потому что надежда появилась тогда, когда обнадеживать стало некого.
Вчера было двенадцатое, месяц назад - Бал в замке Нокс, через неделю после него счастье, длившееся больше полутора лет, потухло за полтора часа.

Я не верю в солнечную радугу. Зато я верю, что иногда, желая любимым только добра, мы убиваем их сами.

Получить перевод, разобрать вещи по полкам, забрать у брата нетбук с переустановленной виндой, сдать два проекта за выходные, сделать за час задание, которое можно было творить весь семестр и завтра вычеркнуть один экзамен из списка сдаваемого в перечень сданных. Нелегкая неделька)

Картинка в тему

А еще завела ЖЖ и после сессии планирую заняться его оформлением. Посмотрим, что из этого выйдет.

Даже не знаю, что ответить)

Эльке)

Помню, когда-то мы нашли "Даэрон Песнопевец" и долго над тем произведением угарали. Решила написать что-то подобное по "Эрагону".

Действующие лица I-го действия:
Насуада - госпожа-начальница Варденов и временно - Сурды, мулатка, человек. Кони останавливаются на скаку от единого ее взгляда, горящие избы от него же стараются рушиться потише и вообще стать незаметнее.
Оррин - король Сурды, человек. Увлекается алхимией на уровне профана-камикадзе, а когда дело пахнет жаренным и войска Гальбаторикса подходят к границе, быстренько перекладывает груз обязанностей на плечи своей венценосной темнокожей коллеги, но в мирное время подозревает, что та хочет отнять у него трон и строит какие-нибудь козни.
Орик - новоявленный король гномов, простой мужик из низкорослого народа, друг Эрагона, а больше о нем никто ничего не знает. Последний посланный папараци был возвращен в редакцию без головы.
Ирвин - первый министр короля Оррина, не разделяющий увлечения государя, но в отличии от него менее подвержен сомнениям, боязни за власть и более миролюбиво настроен к Насуаде и Варденам. Хотя может быть он просто притворяется - скользкая личность.
Имиладрис - эльфийская королева, мать-одиночка, рьяная мужененавистница.
Свита эльфов - куладские подпевала.
Арья - избалованная эльфийская принцесса.
Эрагон - Драконий Всадник. Главная варденовская няшка.
Муртаг - Драконий Всадник. Главная имперская няшка.
(по словам очевидцев, о братских узах они задумались не после откровений Гальбаторикса, а после этих самых почти идентичных строчек в представлении персонажей и битва на Пылающих Равнинах началась не из-за территориально-политического вопроса, а с перепалки.
Э: - Я няшнее, мое описание на три буквы длиннее!
М: - Человек, чье описание в сокращении звучит как ГВН, няшным не может быть по определению.)
Сапфира - сапфировая дракониха, Всадник - ГВН. Вылупилась из того самого яйца, за которое посадили Арью. По этой и многим другим причинам в его взаимоотношения с Арьей старается лишний раз не встревать, а если участвует, то только советами.
Торн - алый дракон, Всадник - ГИН. Выдан Муртагу королем Гальбаториксом в аванс за доблестную службу как квартира в ипотеку: на долгий срок с обилием мелко написанных пунктов договора. Вместе с Всадником, лишенный финансирования и еды, подрабатывает инспектором алагейзийской дорожно-постовой службы.

С чего всё начиналось?
Арья - несчастное эльфийское дитя, выросшее во дворце без игрушек. Видимо матушка-королева что-то напутала в воспитании и вместо кукол девочка получала луки, лошадей, а единственная восхитившая ее игрушка, попавшаяся почти через полвека совершеннолетия, оказалась украденным драконьим яйцом. За кражу ее выследил оборотень в погонях Дурза и препроводил в тюрьму, где та томилась до тех пор, пока ее, заточенную в темнице, в рекламном ролике "Закон Империи - твой закон!" не увидел юноша Эрагон - главная алагейзийская няшка, бесхитростный мальчуган, трудяга-парень и первый в Алагейзии фермер, вырастивший дракона в домашних условиях в обход королевского закона о покупке особо опасных существ. А дальше штурм тюрьмы, незабываемые вечера вдвоем и злополучный костер, когда вместо ответа на намек, что-де после того как вырастил дракона, освободил эльфийскую принцессу и стал главным рекламным лицом политической оппотизии, пора подумать о женитьбе, опрометчиво пошел за хворостом. А на праведное возмущение ответил тем, что говорить не следовало даже под страхом смерти...

Эпизод первый

Людям из списка контактов очень сложно понять, почему ник в скайпе резко изменился и продолжает меняться. Сначала Гансар, потом Ханс, а что дальше - страшно представить (а еще там исчезла строка "пол: женский", ага). Объяснение простое: регистрация на очередной ролевке, кросспольный персонаж, инкогнито и необходимость указать способ связи с игроком. ICQ по-прежнему не работает, поэтому указывать ее нет смысла, контакт - палево для инкогнито и снятие маски для кросспола. Недавно пересчитала и с удивлением поняла, что "играбельных" игр в моей жизни сейчас две: Лабиринт (и три персонажа на ней, о чем я думала, создавая такую ораву циркачей, аристократов и приключенцев?) и та, из-за которой меняла информацию в скайпе. Немного. Даже мало, если подумать.

Летом намечается новый "Солнечный мех". Узнав, что я уже года три не выбираюсь из города на такое знаменательное рэдволльское событие, родители (!) загорелись идеей выставить (!!) меня на пару дней в леса российские (!!!). Кажется, к совести, обязанности которой раз в год берет на себя Гонф, добавится ощутимый пинок родственников и я всё-таки сошью костюм, найду спальник с палаткой и выберусь в Лес Цветущих Мхов. Хотя не факт.
Лето обещает быть чудесным: узнала про несколько фестивалей, планирую досидеть до конца "Александрийскую карусель" (какие там были костюмы! было очень обидно уходить из-за жары и солнцепека, к которым мы оказались не готовы, не узнав, кто из рыцарей станет победителем, но в этом году точно наверстаем упущенное) и только через собственный труп не доеду до Выборга.
А еще на пару дней в Москву, обещание уже дано и я это помню. Эль, с тебя метро, с меня карамельки))

Просто тем, с кем играла и с кем вряд ли удастся пересечься в игровых локациях опять.

Эрцгерцогу / Геральту. Игроку, зажегшему интерес к саге о Геральте из Ривии, ведьмаку, проявлявшему чудеса выдержки при общении с бывшим работорговцем и человеку, с которым было приятно выпить кружечку старого вина за здоровье Гальбаторикса).

С наступившим годом дракона вас, алагейзийский ведьмак) Что бы ты на себя не наговаривал, а твоя игра замечательна и твой Геральт - самый геральтовый из всех. Часто ловлю себя на мысли, что понятие "ведьмак" сначала ассоциируется с твоим персонажем, а уже потом с пером Сапковского - и ты будешь прибедняться, что у тебя якобы плохо получается передать характер и принципы героя?) Бой с "коняшкой" раззаков, сцену встречи с шейдом Морром у ночного моста в яростную непогоду и вообще весь путь от Драс-Леоны до Куасты Шерра Эльнис не забудет никогда. Честное слово, за такую беловолосую личность даже замуж идти не боязно! *смех*
Первое представление о ривийском ведьмаке у меня складывалась из созданного тобой образа. И позже, когда я читала сагу, твой часто казался мне гораздо лучше оригинального. А посему хочу пожелать тебе по-прежнему не бояться импровизаций и поменьше заниматься... самокритикой!) А ты подумал, чем? Что-то? Трисс, Йенифэр? Я точно слышала эти имена не отпирайся! Так ты в присутствии меня-несравненной-самой-доброй-и-всеми-любимой-наемницы-со-стажем о каких-то чародейках думаешь? Гвинн, фас!))

Ракину / Матилу. Лучшему противнику за весь срок увлечения играми. Бойцу, которому не стыдно было проиграть. Напарнику по игре, в ожидании постов которого время тянулось бесконечно, а я впервые ощутила своего персонажа на волоске от смерти и то, насколько его жизнь зависит даже от самой короткий строчки.

 - Даю тебе последний шанс, землеройка...
 - Последний? Сударь, вы жадны.

А то, как писала посты, когда раненный Ятаган ближе к концу боя находился под прицелом лука и пытался выболтать себе помилование, запомню на всю жизнь - ни с чем не сравнимое ощущение взаимосвязи жизни, смерти и любого неверно подобранного слова. Большое спасибо за тот бой, Воин. Желаю, чтобы в твоей жизни и наступившем бою любая схватка оканчивалась победой) Никогда не сдавайся)

Сидэ, Тиму и Нику. Первым друзьям с лучшей ролевой по Рэдволлу, на которой когда-либо играла.

Почему я объединила ваши имена в одно поздравление? Потому что если бы кто-то спросил меня "Что такое "Сидэ о Рэдволле"?" я бы ответила: "Это Сидэ, Тим, Ник и наш любимый красностенный дом". Уже потом список пополнился еще на три имени: Трисс, Дерн и Цаки, без которых сейчас мне тоже сложно представить форум. Но сначала были вы и форум, который стал чем-то родным и безумно важным, светлой сказкой о войне, дружбе и аббатстве в Цветущих Мхах. И пусть Брайна Джейкса больше нет, а в опустевшем Большом Зале гуляют сквозняки, мы, жители и гости Рэдволла, никогда не должны отчаиваться. Если когда-нибудь вам станет тоскливо, покажется, будто силы на исходе и надежды на хорошее больше нет (чего, конечно же, никому не желаю), вспомните, что мы воины, а воин не сдается, потому что если проиграет он, то некому будет защитить слабых. За Рэдволл, Южноземье, Саламандастрон, Север и Мартина Воителя - в бой, не зная жалости к врагу!)
Гонф, с тобой мы играли совсем мало. Но спасибо, что однажды в полутьме ты отворил ворота аббатства перед незнакомой землеройкой из Северных земель.
Я очень вас люблю. Пусть у вас всё будет хорошо.

Трисс. Несравненной белочке, отважной воительнице и бесстрашной страннице, которая раз и навсегда убедила Ятагана в том, что гобелен Мартина Воителя - это вам не размалеванный кусок холста!))

 - И когда же вы меня вылечите?
 - Да можно начать прямо сейчас! Пойдемте посмотрим на гобелен с Мартином Воителем.
 - Сударыня Трисс, вы уверены, что гобелен сможет чем-нибудь помочь ей? Ведь вряд ли кусок ткани совершит нечто невообразимое.
 - Ну, надо вам побольше изучать историю аббатства в котором вы живете. Но давайте попробуем. Ведь, кроме волчьей ягоды, вы ничего не нашли.

Если бы персонажи не были разных рас или канон Джейкса допускал проявление любовных чувств к зверю иной породы, причина, по которой Ятаган так болезненно переносил влечение Трисс к Дернберту, называлась бы ревностью. Жуткой, терзающей, не дающей мириться с счастьем другого - ревностью. Но поскольку герои разных народов, а канон ничего на этот счет не говорил, причина оделась в краски чувств брата, вынужденного смотреть, как почти названнная сестра проводит время с наглецом без рода и племени и, если забегать вперед и посмотреть на наиболее вероятное развитие событий со стороны моего персонажа, понимающего, что изменить всё сможет только смерть Дерна. Думаю, если бы наше трио со временем не рассеялось, Ятаган бы это понял и попытался бы избавиться от соперника в первом же бою. Толкнуть на чужой меч, ударить в спину, просто "не успеть" помочь, когда это бы потребовалось или, если после какой-нибудь встречи с воинами Фераго всем придется уходить к Рэдволлу порознь, а Дернберт бы оказался ранен, попытаться добить, наплевав на свои рыцарские принципы. И пусть попытка окажется заведомо неудачной (ибо убивать чужих персонажей без согласия нельзя) - рискнул бы. А дальше бы либо вернулся в Рэдволл со словами "Судите, я желаю ему смерти" (что его натуре ближе), либо перешел к Фераго, пытаясь убедить себя, что аббатство - только стены, а если захватить его хитростью, то Фераго может сохранить защитникам жизни, но вот судьба Дернберта будет зависеть от клинка в его, Ятагана, руке. Второе дает больший простор, но великие сезоны, как оно избито в фэнтези! Однако он бы пошел и на такое. Поэтому главное, что я желаю тебе в новом году и во всей жизни, раскрыв суть своего персонажа - это не встречать подобных ему людей, способных ради светлых чувств идти на темные поступки. Всех благ тебе, белочка из Рэдволла, и никогда не знай печали)

Дернберту. Автору такого необычного героя-генерала страны Рассеи, врага "номер один" для Ятагана и очень интересного человека для меня)

- Медалей больше всех, звание только не торопятся повышать.
- Даже так? Наверное трудно с ними ходить? Я в смысле, что тяжело, все бряцает, блестит, да и вообще напоминает новогоднюю елку?
Дерн обернулся к Ятагану.
- Я похож на новогоднюю ёлку? По-моему, вы первый, кто не обозвал меня нецензурными словами!
- Мне этого не позволяет воспитание. Но раз уж вы так удивлены, то ёлки бывают всякие: колючие, лысые, засохшие...

Помнишь дуэли, пикировки, Трисс и ее импровизированную дубинку, которой смелая белочка прекратила одну из схваток? Я вспоминаю две: ту самую у ворот и последнюю в лесу, когда бою помешало появление брата Лорда-Барсука. Но в сумме, если взять все словесные и вооруженные конфликты героев, ты навсегда запомнишься мне незабываемым и интересным противником)
Не знаю, что добавить и пожелать после слов о моем персонаже в обращении к Трисс. Никогда не получать ударов в спину от тех, кто ел с тобой за одним столом или дорог твоим близким, не подвергаться ревности и ее влиянию на других, не бояться вносить в канон патриотов - ведь они нужны всегда, везде и в любом фэндоме) И знай: как бы к Дерну не относился мой персонаж, а я тебя очень люблю и уважаю) А учитывая, что Дерн - тоже кросспол, я в тебе души не чаю как коллега в коллеге.

Когероу Катте / Цаки / Дике. Человеку, которого я растащила на цитатки, рьяному защитнику превосходств NC-17/21 над G и просто чудесному собеседнику.

Пусть я играла только с Дикой, а с Цаки встретилась лишь Дилем, оба образа были интересными. С удовольствием бы вступила в бой с твоим Цаки, даже если бы рейтинг игры поменялся на NC-21 *смеется* Кросспол многие считают сложным, многие странным, многие не понимают вообще. И очень радует, когда встречая кроссполера, удается найти с ним общий язык. Цаки, оставайся такой же веселой, не балающей предрассудки, готовой отстаивать свои идеи и продолжай создавать интересных персонажей. Счастья тебе, радости и побольше высоких рейтингов =Р

Ну и главное слово - моей Звездному Ветерку, Эльсуле, Мите, Анжеле и Насте. Ну не могу же я, обращаясь к друзьям-ролевикам с речью едва ли не превышающей новогоднее обращение президента к народу, не передать привет ТЕБЕ, солнце мое! Я сама и та часть души, что именует себя Дэртасом_Элрдаром, наемником в бегах, нашедшим укрытие в Спайне, никогда этого себе не позволят) *прокашлялась и поправила воротник блузки* Итак! Многоуважаемый золотой дракон! Поздравляю тебя с годом твоих золотых сородичей! Не верь тем, кто говорит, что пришедшие драконы черные - они золотые, как и ты, просто путь к праздничному столу проделали через дымоход и от того почернели. Вот с кем-кем, а с тобой я не попрощаюсь даже под угрозой мучительной смерти) Я верю, что в будущем мы с тобой поиграем не на одной игре, создадим не по одному персонажу и пройдем не через одно приключение - всего будет много!
Играя и общаясь с тобой, я счастлива. Никогда бы до той игры по Эрагону не подумала, что по Интернету можно найти друга и так привязаться. Воистину, мистическая связь Всадника и Дракона в действии ;)
А вместо пожеланий на год грядущий (ведь с тобой-то не прощаюсь!) - ссылка. К сожалению, на форуме происходили изменения и часть тем то ли удалили, то ли отправили в скрытый от гостей архив, а другую раскидали по городам. Так наши персонажи, придя зимним вечером в трактир Теринсфорда, через многие дни оказались в Тирме, никогда там не появлявшись. http://eragon.mybb.ru/viewtopic.php...&p=2#p20490
Читаю и улыбаюсь. Как давно это было, но как приятно об этом вспомнить) С той игры я регистрировалась на многих форумках по "Эрагону", но никогда не становилась Всадником, уже в анкете ставя акцент на что-то, что исключит появление другого дракона. Не хочу нарушать связь Всадника и Дракона - Дракон может быть только один. Помнишь, как ты спрашивала, не ищет ли госпожа Эльнис себе дракона? Я сказала, что нет не потому, что не хотела видеть тебя драконом, а потому что изначально она затачивалась на  отстутсивие чешуйчатых друзей.
Однажды мы обязательно сыграем снова, мой милый Ветерок)

Когда присматривала клетку, увидела в зоомагазине кролика. Темненький, вислоухий, четыре месяца по словам продавщицы. По ее же откровениям, если хорошо кормить, кролики вырастают крупными (а то сами не знаем, что хорошо накормленный кролик медленно и неотвратимо превращается в толстого и большого кролика). Как всегда классика жанра: забыла узнать пол. Посидела перед "аквариумом", рассматривала на расстоянии: на вид здоровый, по крайней мере глаза без нагноений, а на пятой минуте зрительного контакта он окончательно проснулся и стал проявлять к настырному зрителю-из-большого-мира вежливый интерес. Уши, кожа, подхвостье и прикус там изучать не стала - продавщицу и так гоняли по отделам, а брать "вотпрямщас" я не собиралась. А чем меньше знаю - тем меньше вероятность, что "вотпрямщас" и возьму, а потом буду с легким ужасом хвататься за голову: "Ох мать моя женщина, где были мои мозги?! Месяца не прошло даже... Эй-эй-эй, кро, это ты чешешься или у тебя уже начинается кривошея, судороги и тот самый злосчастный вирус?"

Клетушку в "Мануле" явно одолжили у морской свинки - в соседней сидит представительница оного племени и сравнить легко - где свинке простор, там кролику можно вытянуться только по диагонали. И, блин, второй день вспоминаю этого зверька: тесный аквариум, в котором 1/4 занимает миска с кормом и водой, затасканное сено и жужжащая где-то над ним муха (немудрено, даже лотка нет). Не передать словами всю гамму жалости, когда видишь существо в таких условиях и понимаешь, как в этом плане везло Безе - вольер на полкомнаты, здоровенный без преувеличения домик, смена сена раз в сутки и шалаш из свежих сосновых веток каждые выходные. Еще эпизодическая возможность покусать хозяйку, отгрызть большой клок от обоев и летние каникулы на природе. Мясному беспородному кролику за 350р. с рынка явно повезло больше, чем декоративному барану за 2000р. из на первый взгляд неплохого зоомагазина.

В общем, второй день думаю я об этой несчастной зверюге, вспоминаю, что призвание доброго человека - дарить счастье-радость-печенюшки нуждающимся созданиям... И прихожу к выводу, что если, сдав 20го экзамен, заявлюсь в "Манул" 21-го и застану там это ущемленное создание, то уже догадываюсь, какого именно кролика буду представлять родным как нового члена нашей разношерстной семьи. А если мне повезет и пол у ущемленного создания окажется женским, то представить окажется проще - родные очень надеются узреть в конце января маленькую кролечку, а не очередного слоноподобного кроля.

Без нее плохо.

Вся кровь земли не возместит цены
Трех Звезд в железном Вражеском венце. (с)

Вчера - всё хорошо, все счастливы, комната проветривается.

Сегодня - кровоизлияние в мозг, судороги и Бези больше нет.

Вирусное заболевание.

Я просто проветривала комнату.

И от чего хочется плакать - выходим из ветеринарки, в руках сверток с мертвым кроликом и первая мысль: "Приду - обниму Безеньку". И только потом понимаешь, что больше ее никогда не обнимешь.

В жизни не хватает двух вещей: скандинавской тематики и хорошей художественной литературы об Инквизиции. В идеале - Конгрегацию-6. Но до нее еще полгода в лучшем случае.

Страж и Мышка

Любовь не знает преткновений,
Любовь не ведает преград,
И в час ушедших дерзновений
Плутает в шелке балюстрад.

Она бросает полутени
На мягкий сумрак наших снов,
И коленкору из шагрени
Нашепчет отзвук старых слов.

И вдруг с волной спешит на берег
Увидеть встречу тех двоих.
Но тихо сходит со ступенек,
Застав на береге одних...

Тот, кто узнал их, не скрывает
Сколь странна миру эта нить:
Связь, что Богиню забавляет,
Всевластна смертного убить.

Я знал его, я счастлив этим,
Ее лишь имя слух урвал,
Но мир те краски обесцветил -
Отсель иными нарекал.

Он вечно гонится за шуткой,
Как старый пес за вороньем...
"Страж" был и есть. А "Незабудкой"
Мы деву-тайну назовем.

И точно вёрджин тонкогласой,
Загадкой девственного сна,
Сестрою лиры златовласой
Та Мышка юнная была.

Добра им встреча не сулила
И всё ж невластен рок над ней -
Сердца Любовь поработила,
Что год от года не бедней.

Чужой навет, чужая слава,
Чужая зависть - и беда:
Судьба сердца окольцевала,
А жизнь дороги развела.

О нем болтали будто умер,
О ней кричали: "Ты больна!"
Мой друг и ныне вольнодумен?
Та Мышь и ныне влюблена?

Теперь иной, теперь иная?
А страсть болящая сильна?
Но лишь аркада вычурная
Подруга Мышкиного сна...

‎13 ‎июля ‎2011 ‎г., ‏‎19:48:30

------------------------------

По миру и персонажам FRPG "Теряя нить, плутаешь в лабиринте". Мой персонаж - вор, слуга и... менестрель-лютнист. Злоупотреблять цитированием чужих песен не люблю, поэтому всё, что "сочиняет" персонаж и исполняет как свои песни сажусь писать сама)

Страж - Кристоф, Незабудка (цветок - "мышкина трава", посему Мышка) - Лира, возлюбленная уже упомянутого.

Пути добра с путями зла
Так перепутались веками,
Что и чистейшие дела
Творят грязнейшими руками. (с)

За пять часов урывочного сна привиделись все ужасы мира: от личного сообщения на форуме с требованием писать игровой пост до "Я - Курт Игнациус Гессе, следователь Конгрегации". Он из цикла "Конгрегация" Н.Поповой.
Не совсем внятный сон про меня-Курта вышел.
Приезжает майстер на очередное расследование в какое-то здание (дворец бюджетного вида по системе "все структуры под одной крышей": там и казармы стражи, и школа, и километры пустых коридоров). В одном из коридоров сталкивается с мальчишкой лет пяти, обижающим двоих сверстников. В обычной инквизиторской манере объясняет, что такое "хорошо" и что такое "плохо", мальчик уходит, а Курт отправляется дальше.
Начинает расследование. Не помню, в чем оно заключалось, только запомнила, что было много застолий, а вместо "переодетого казачка" барона Александера - женщина (по легенде родной брат Курта), переодевающаяся в мужчину. Добил момент сна, где я-Курт, раздраженный, входит в помещение и видит эту женщину, красящую русые волосы в черный цвет.
"Итак, что я имею? Ремесленник, мешающий следствию, стража, которой никогда нет..." - злой взгляд на женщину, проходя мимо, - "И брат, который красит волосы. Прекрасно".
Возникли смутные сомнения, что утомленное недельным недосыпанием и перепрочтением пьесы "Ради всего святого" г-жи Поповой сознание выдало мне свое видение кросспола на Лабиринте. Невысокая девушка, красящая русые волосы в черный цвет и собирающаяся спустя несколько минут появиться на публике в мужском платье и невысокая русоволосая девушка, играющая за персонажа мужского пола, который часто красит волосы в черный цвет, чтобы изменить внешность? Приветствую, леди Гансар, всегда подозревала, что вы существуете где-то внутри меня.
Итак, прогоняет мальчика и начинает расследование. Попутно добивается того, чтобы мальчику его игры над теми, кто слабее, аукнулись троекратно и после этого начинается самое забавное: без всяких законов логики тот вырастает чуть ли не за день и решает испортить Гессе жизнь.
И вот идет мастер инквизитор к нему после одного торжества, где узнал интересные подробности деятельности отца-ремесленника, попадает в маленькую комнатку-пещеру с земляным потолком. Потолок этот - как размокшая штукатурка после весенних протечек. Двери выхода нет, вход уже заперт. Наваливается на дверь плечом - никакого результата, только с потолка побежала струйка песка и упал листок. Разворачивает и видит текст о том, что "мальчик" заранее просит прощения за покушение на жизнь следователя Конгрегации, но попытка навалиться на дверь (кою мастер непременно совершил, раз читает лист), потревожила готовый вот-вот обвалиться потолок. Над ним толща песка, которой хватит на три четверти комнаты в высоту, если не больше и сейчас он начнет сыпаться из щелей, расширять их, обваливать потолок и осыпаться целыми реками. В общем, майстер, вы раньше только огонь не любили, а теперь еще и пляжи возненавидите. Но он, пишет, не желает смерти следователя, ведущего дознания и поэтому Курт выживет, если сам того захочет и готов на всё ради жизни. Если постоянно двигаться и быстро ходить-бегать, то его не засыплет песком и он может дожить до момента, когда потолок обвалится настолько, чтобы он выбрался в помещение наверху, где хранится песок. И кругом: одурманивающе-тяжелый запах сырого мела.
Очень эффектной мне показалась последняя фраза письма, которая как бы объявляла начало игре со смертью:
"Бегите от своих драконов, майстер инквизитор". [во сне мозг дал ссылку на понравившуюся когда-то песню Каллисы "Не время для драконов"]
И вроде там была приписка: "Отныне они существуют".

Словом, требую продолжения банкета грядущей ночью XD
P,S, а Гессе всё-таки выбрался, ага.

Всё чаще о нем вспоминаю. А именно второй или третий день совершенно не к месту. Вот уж чего от себя не ожидала.
Странное существо женщина - когда стоит только протянуть руку и взять кого-то/что-то, поднесенное едва ли не на блюдечке с голубой каемочкой, ей этого даром не надо. Зато когда тарелочку уносят, понимаешь, что не помешало бы начать всё сначала.
Прав был трубадур Лютик: никогда не выпадает второй возможности произвести первое впечатление. Хотя надеюсь, что раз первое было положительным, то первая возможность произвести второе впечатление на пять с плюсом не представляется невозможной.
А в чем оказалась его беда? Замечательный человек встретился именно тогда, когда парой дней или недель раньше девушка свела знакомство с другим замечательным человеком, очаровавшим ее за несколько часов. Внимание ушло на очаровавшего, на пришедшего его не осталось. В итоге второй замечательный человек заведомо оказался на вторых ролях.

Взяла халтурку - рейрайт ста статей на свой выбор по 2.000-3.000 тыс. символов на тему отношений между полами и в семье. До восьмого ноября, отчет пошел со вторника. Две недели.
Мать моя женщина, чувствую, что до восьмого я столько материала про отношения прочитаю, что смогу без видимых проблем устроиться в службу психологической поддержки.

Неизвестно где имела неосторожность "засветить" свой почтовый ящик. В итоге периодически перебрасываю в корзину стопки мусора сомнительного качества. Но сегодняшний спам повеселил)
Пишет некий человек, предлагающий некий восхитительно простой и восхитительно прибыльный заработок. И решает этот человек сравнить свою методику со всякими наборами текстов, рерайтерским и копирайтерским трудом, словом - со всем, что человечеству только в голову пришло измыслить.
Человек написал, перечитал, отправил.
Другой человек получил, дочитал до какого-то момента (где - вот невезение для творческой души! :) - вопиющая иносказательность ускользнула от бдительного ока автора), остановился, перечитал момент, мерзко похихикал и, больше не тратя на этот спам времени, отправил его в корзину.

А момент вот какой, даже жирненьким bold'ом выделю:
В самом начале своих поисков работы на дому, я поверила очередному объявлению о наборе текстов до 60 рублей за лист! Отправив 250 (!) рублей несуществующему издательству, я так и не получила обещанных отсканированных текстов, сулящих золотые горы. Это - действительно РЕАЛЬНЫЙ заработок в Интернете! Я Вас уверяю, что Ваше материальное положение резко улучшится, ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ ЭТОГО ЗАХОТИТЕ!!!

В меру внимательный читатель с удивлением узнает, что отправить какую-то сумму несуществующему издательству - это действительно реальный заработок в Интернете.
Они бы хоть тексты писали с логикой...)

Поскорее бы первое октября)
Только устроившись на работу и месяц начиная день с восьми, а то и семи (и являясь безутешной совой), я поняла, какое же безграничное счастье заключено в единственном слове "выспаться".

Беру на вахте ключ, открываю дверь, вхожу в кабинет, бросаю сумку на стул и думаю: "Я дома".
И только потом понимаю, что что-то здесь не ладится.

Надумала основной каркас Вельдеронинга, очень медленно разбираюсь с Тайрлом, постепенно вырисовывается Ильгер из Вает. Пара новых мыслей к Келледдону, внезапный (и, как водится, короткий) порыв переписать Триаса. Из списка "top-10 важностей" каким-то образом выпал Анадель и разработка идеи юмористического переосмысливания "Эрагона" (да, однажды найденное на просторах сети "Даэрон Песнопевец", даровавшее нам с Эльсулой пару часов истерического смеха, сильно меня впечатлило).
Это в дополнение к большой радости (ибо у Кейси оказалась не опухоль, а всёго-навсего бородавки), подвернутой ноге и завтрашнему зачислению в штат.
А еще со вчерашнего дня (то есть с момента прослушивания песни Саурона на музыку из "Игры престолов") заразилась одноименным фильмом. То есть не столько заразилась фильмом, сколько желанием его посмотрель - скачан он уже давно. Но книга, всеблагие ее побери! Сериал снят по книге, она наверняка интересная и спойлерить себе до прочтения оной не хочется.
А песня + хорошая нарезка кадров есть тут - http://www.youtube.com/watch?v=pQNXPwnHyEU&feature=related

Если ты считаешь, что борешься за правое дело, рассекаешь клубы заблуждений сияющим клинком истины и роняешь скупые зерна прозрения в покрытые вековой грязью горшки человеческих душ – подержи в руках этот меч, брось зерно и попробуй не промахнуться. Поверь, твоя уверенность схлынет быстрее морской волны, в неистовстве берсерка раз за разом бросающейся на скалистый берег.
Только у волны перед тобой есть одно неоценимое преимущество: она вечна, а вечность не подвластна усталости и не изъедает себя ржавыми пятнами сомнений.
Волна вечна, как вечны звезды. Звезды – глаза богов, глядящих на нас с вершин неприступного небосвода.  И всем им: вечности, звездам и богам на тебя плевать.
Пронзительный крик медных колокольчиков над дверью на какой-то неуловимый миг стал для меня хлипким мостом между линией прибоя вод вымышленного и простором тверди настоящего. Мостом в никуда из ниоткуда, если звать вещи своими именами.
 - Нам нужен хлеб.
Лавочница, точно вышколенная прислуга знатного семейства, без единого слова сразу же скрылась за дверью подсобки.
В помещении витал дразнящий аромат свежей выпечки. Сегодня я побывал у кузнеца, мельника, проезжего  торговца пряностями, мясника, кожевника, плотника, пастуха, непредсказуемая нить поручений коснулась даже неаккуратного дома лекаря, но лишь нахождение здесь могло доставить мне настоящее удовольствие.
Но настоящее ли? Дело изрядно портил вчерашний инцидент: лавочница отравила хлеб. Что пробудило в безродной селянке жажду чужой смерти?
Тонкий перезвон меди еще звучал в воздухе, напоминая о минувшем дне. Точно так же, оставляя ощущение безысходной грусти, звенели колокольчики над кроватью моей сестры в те годы, когда детская веселость брала верх над любыми дрязгами.
«Безысходная грусть». Я люблю закутывать всё в паутину ненужной образности, она лучше всего иного смягчает острые углы тонущих в ней вещей.  Нет, покрытые пылью колокольчики не напевали какую-нибудь особую песню, просто кровать моей сестры всегда пустовала, как и постель нашей матери в ее спальне.

Я заговорил с порога...

 Больше с этим  деревом Ринсвинд  не  встречался,  однако  из  короткого разговора с волшебником оно  вывело основу первой древесной религии, которая со  временем  охватила все  леса мира. Основной  догмат  этой  веры  гласил: дерево,   которое   было   хорошим  деревом  и   вело   чистую,   честную  и гладкоствольную  жизнь,  может  рассчитывать  на жизнь после смерти.  Прожив действительно зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в  пять тысяч рулонов туалетной бумаги.

(с) "Безумная звезда" / "The light fantastic"  Терри Пратчетт.

Покупала духи. В очередной раз нашла подтверждение своей догадки о том, что никто в мире не пишет складней и образней, чем те люди, которые придумывают описания к парфюмерным ароматам.
Собственно, искала два вида: что-то свежее и не надоедающее слишком резкими нотами для повседневности и что-то более вечерне-выездное, тут можно в меру сладкие или в меру терпкие. Нашла, как ни странно, оба и обоими очень довольна.
Однако до тех пор, пока я не прочитала текст, напечатанный на коробочке второго, я не косилась на него взглядом шоколадомана, сладкоежки и вообще очень голодного человека.
Цитирую:
"Посвящен чувственной и уверенной в себе женщине, которая обожает себя баловать и черпает вдохновение во всем, что ее окружает. Наслаждаясь каждым моментом встречи с прекрасным, она дарит миру тепло и нежность своей улыбки. В основных нотах аромата мандариновый ликер, темный шоколад, ноты трюфеля, ром, бисквит, ваниль и расплавленная амбра".
На этой высокометафоричной ноте я посмотрела на уже пустую обертку от шоколадки с орешками, подумала, что если прочитаю еще раз, то не удержусь и точно съем содержимое флакончика (ибо не знаю как насчет рома и ликера, а остальное в запахе явно есть) и пошла пить простой черный чай с простыми колбасными бутербродами.
P.S. на мое голодное счастье, описания нотной палитры другого купленного  не нашла. А то бы точно что-нибудь выпила)

В колонках играет - Скади

Самое дурное - это тишина.
Когда не с кем поговорить, когда не с кем помолчать.
Когда единственный звук - музыка в колонках и шум машин за окном.
А сидеть до самого утра. В тишине и с тишиной.
Самое дурное - это тишина.

В городах и в далеких провинциях,
Во дворцах и на скотном дворе
Снятся женщинам верные рыцари,
Те что их увезут на заре.  (с)

Вообще дневники всегда были моей проблемой. Нет, не школьные. Обычные. Я вечно откладываю написание какой-либо записи на бесконечно долгий срок и, в конце концов, она так и остается в "ближайших планах" (а мои "ближайшие" - это, наверное, ближайшие планы на следующее тысячелетие, никак иначе, они столь же зыбки и вечно зависают где-то в полумраке будущего). Так что если кратко  рассказать о жизни, то она полна хороших и дурных мелочей, но первых намного больше. Хотя и вторых немало.
Как яркий пример последней братии - тот факт, что я застряла в городе в связи с естественными физиологическими циклами собаки, большим числом дырок в заборе и кучей кобелей средь дачных участков. Забавно: я так часто думала о городской жизни там, что здесь от нее чуть ли не вою - понимаю, что за полмесяца сельского быта современности ничуть не отдохнула. Беда в том, что нахождение в городе в обязательном порядке навешивает на плечи различные дела, которые за время пребывания здесь превращаются в ежедневную работу. А работа, согласитесь, отдыхать мешает.
Но как ни крути, а лето прекрасное и подарило как минимум один сюрприз: приезд Ragngerd. Когда ты привыкла вести диалог не с живым человеком, а с его аватаркой в icq, на форуме или vkontacte, то личная встреча - это ни с чем не сравнимое удовольствие. А на заряд ярких эмоций не повлияли даже хмурые дворы-колодцы Петербурга =)
Кстати, задача протянуть три дня на пачке хлопьев и полуторалитровом пакете молока была бы выполнена успешно, но как всегда ситуация разрешилась к лучшему: оседание на городское дно сопровождается с тем, что из-за собаки родителям нужно будет регулярно приезжать сюда и холодильник пуст не будет. Ибо я как всегда: приехав, решила навестить сначала книжную лавку, а потом уже продуктовую.
В итоге я разжилась книгами по геральдике, арбалетам (своеобразное дополнение к купленному ранее изданию об оружии и правилах проведения дуэлей), "Мальвиль" Робера Мерля, "Жизнь и время Михаэла К." Дж.М.Кутузее и тремя произведениями Голдинга в одном томе, за которыми и шла. Взяла у Кати Гришковца, давно вызывал робкий интерес. И это в дополнение к тем примерно тридцати книгам, которые хотела прочитать за лето.
Словом, моя жизнь как всегда проходит меж книжных страниц, старых переплетов и новых незнакомых еще героев к явному неудовольствию тех близких людей, кои такое затворничество не понимают. А посему и вам я желаю провести остаток лета так, как вам нравится и не услышать никаких излишних замечаний)

В колонках играет - Сауроныч -

Ганс Мышиная Нора

Ах, если бы знать, что не будет возврата!
Ах, если бы верить в минувшую быль,
Как мы из домов выходили когда-то,
Как ветер кружил придорожную пыль...

А дудка играла, маня за собою,
И слышались волны, одна за одной
Как мы, что бежали веселой гурьбою,
Бегут и поныне на берег косой.

Ах, если б не слышать те страшные звуки!
Ах, если б их стон столь родной заглушил!
Как матери, плача, тянули к нам руки,
Как смех беззаботный за сказкой спешил...

Но тщетно им вторило криками эхо -
слезам не под силу разрушить тот транс.
Дунай впереди, предвещает потеху,
Играть прекратил вмиг Обманутый Ганс.

Ах, если бы знать об обиде бесчестной,
Ах, если бы ведать о мести чужой!
Как мыши ушли мы тропой неизвестной,
Как берег исчез за высокой кормой...

Звенели монеты, вновь убраны снасти,
И Ганс улыбался, не глядя на нас.
Мы были в чужой всежелающей власти,
Нам ужасом стал тот, кто город наш спас.

Ах, если бы знать, что не будет возврата!
Ах, если бы верить в минувшую быль,
Как мы из домов выходили когда-то,
Как ветер кружил придорожную пыль...

15.02.2011   16:16

---------------------------------------------------------------------------------------------------

В Корнойбурге вблизи Вены (Австрия) есть собственный вариант истории о Крысолове. Действие в этом случае разворачивается в 1646 году, в разгар Тридцатилетней войны, когда разорённый шведами город кишел крысами и мышами. Флейтист в костюме охотника также вызвался избавить город от беды. В отличие от гамельнского, этот персонаж имел имя — Ганс Мышиная Нора, и, по его собственным словам, был родом из Магдаленагрунд (Вена), где исполнял должность городского крысолова. Обманутый магистратом, отказавшимся платить на основании того, что не желал иметь дела с «безродным бродягой», Ганс, играя на дудочке, выманил из города детей и отвёл их к Дунаю, где на пристани ожидал их корабль, готовый к отплытию. Впрочем, в этот раз дети не исчезли никуда, но прямиком отправились на невольничьи рынки Константинополя. (с) "Википедия", статья о Гамельнском Крысолове.

Ятагану

[Наметалось к образу Ятагана - первого "играбельного" персонажа на форумных словесках]

Мой гость нынче хмурый, недобрый и злой.
Как дождик осенний, как ветер и зной,
С рассветом стучится в приют лубяной.
"Позволь, что в дороге случилось с тобой?

Давно ль ты сидел пред щепой камельной
Уставший, веселый, такой же простой?
Побудь им сегодня хотя бы со мной".
С извечной улыбкой поклон шутовской.

"Всё так же беспечен, отважен и смел,
Как гром по дорогам осенним шумел?
Иль в зимнюю стужу твой дух ослабел
И взор безоглядный что пламя тускнел?"

Ты редко приходишь, мой первый герой,
Тропинки узорной ложатся каймой.
За ниточкой нитка в узор золотой -
И алая капля поверх бахромой.

Пусть долго могу простоять с фонарем -
Ты где-то во сне вновь обвит забытьем -
Пред ранней авророй мелькнешь воробьем
И в час мой назначенный вместе уйдем.

И будет наш путь, бесконечно смешной,
Совместных ошибок преполнен с лихвой.
Мы станем смеяться одной и другой,
Потухший костер засыпая золой.

14.04.2011   01:09

 - Ко мне! Ко мне! *какая-то собачья кличка*, ко мне! Не бойтесь, он ваших не тронет! - крики мы услышали раньше, чем увидели, что на нашу миловидную группку несется собачка эдак в полтора-два раза больше Кейси и без поводка. Хозяйка стояла на расстоянии пяти полетов стрелы из самодельного безграмотного лука и махала своему зверьку руками.

Не знаю, может быть он бы действительно не тронул, только... Только вот наших собак две и если Боня предпочел ретироваться подлиже к хозяевам, то Кейси сочла лучшей защитой нападение.

Стоило неизвестному бедняге оказаться на границе сугробов и вытоптанной площадки, куда как раз ступили мы, как наша в иные минуты миловидная барышня обдала чужака столь многообещающей звуковой волной, будто говорила: моргала может и не выгрызу - по росту не достану, а вот головные лопухи поверх седалищных холмов натяну с огромным удовольствием.

Послушав ее секунд от силы шесть, отважный мужчинка собачьего племени подумал о своей чудесной жизни, оглянулся на хозяйку, и, бросив на Кейси последний взгляд, счел разумным предлогом для отсутпупления внять призыву "Ко мне, говорю!"

Постояв пару минут и с непрекрытой гордостью лицезрея картину "Победа Александра Невского над шведами", довольная собой Кейси неспешшно пошла домой.

Вывод: "Есть женщины в русских селеньях..."

Я все больше довольна Sony Cyber-shot DSC-W320, хотя определенные минусы у этого аппарата все же присутствуют.

Боня подрос. А еще, мы так и не смогли отучить его спать на кроватях.(

Фотографии.

Он прекрасен! ^_^

 

 

 

Нахожусь в процессе вечного поиска смысла жизни оформления. Посему возможны любые неадекваты и отображения

 Немного сумбурный читательский отзыв на рассказ В.Сорокина "Настя" со вчерашней ночи, навеянный самим произведением и временным отрезком в пределах 02:35 - 03:18 и перепечатанный с листа бумаги, куда записался в то время.

 

Аннотация:

У Насти — юбилей. Сегодня ей исполнилось 16 лет. В честь этого события съехались гости, дарятся подарки, а вечером ожидается праздничный пир... (с) mastino ( www.fantlab.ru/user6936 )

 

- Согласен, - откликнулся отец Андрей. - Есть свою дочь - божественно. Жаль, что у меня нет дочери.

В.Сорокин "Настя".

 

Только что прочитала "Настю" Владимира Сорокина. Правильно говорила Эльсула: "Не читай ужастики на ночь". Сезоны внебезвечные, теперь буду читать другие его произведения, чтобы понять: они у него все такие или только "Настя".

Фабула проста до безобразия: растет у саблинского барина дочь Настенька. И исполняется ей шестнадцать лет. Вечером должен быть фуршет в ее честь, надо готовить главное блюдо. Поэтому Настеньку выводят на задний двор, где стоит большая русская печь, раздевают, приковывают к печной лопате и, отправив дочку в печь, жарят три с половиной часа.

А потом едят. Причем подробно описана каждая капелька жира на прожаренной коленке.

Сказала бы о своих эмоциях матом, но я очень культурный человек. Скажу только, что для меня этот рассказ неприемлем, его так же сложно осознать, как для химика-физика-астронома факт появления Незнайки на Луне.

С одной стороны, какая-то мысль автора явно закладывалась в этот текст, перешагивающий через всякое мое понимание литературной морали и нравственности (до этого такого эффекта добился, если верно помню, только "Порок сердца" Антона Сои, который я поскорее вернула подруге, у коей брала почитать, так и не дойдя даже до середины - мерзко). Возможно, что эта самая мысль-идея в нем и заложена: сломать, перешагнуть, разрушить, а через это навести на главную суть всего повествования.

Во всяком случае, герои явно разбивают все нормы своей эпохи и при этом остаются нормой своей эпохи своей реальности. Там это столь же допустимо, как у нас рекламный баннер сайта-архива порнографии, "всплывающий" на странице "Скачать трек 'Песенка Мамонтенка' " - паршивенько, но привычно. Особенно паршивенько, если рядом сидит ребенок, алчущий эту песенку Мамонтенка, а тебе никак не удается по-быстрому свернуть или вообще закрыть этот проклятый баннер... А он ко всему прочему устраивает вам сеанс автоматической переадресации. Легко представить? Паршивенько, но привычно.

Но "Настя" для меня отвергается всеми частями читательского восприятия. Больше всего напугало и до сих пор подсознанием отрицаемо то, что присутствовавшая на пиру девочка Арина, шестнадцатилетие которой состоится всего через пару месяцев, ждет и не дождется этого дня, "всех подруг уже зажарили, одна я осталась!", ждет этого с нетерпением наподобие того, с каким ждут в ее возрасте принца на белом коне и большой хрустально-чистой любви. А еще шокировали эпизоды "нарезки" Настеньки, когда жаркое из дочери разрезала ее собственная мать. Кстати, мать здесь единственный человеческий образ, она действительно страдает.

Сижу, смотрю на столешницу и думаю: "Что мог хотеть сказать автор?" Нахожусь в серединном секторе между "Даешь шедевр!" и "Автора Инквизиции!". Невозможно. Недопустимо. Неуважение к эстетичности читателя... И все же именно серединный сектор.

А вообще, не стоило читать Сорокина после Уайльда и его "Герцогини Падуанской". Надо было читать Уайльда после Сорокина для воцарения норм Красоты над болотом Омерзения.

Источник: http://www.yojo.ru/?p=4303

В хороших школах в конце учебного года ученикам дают список книг, которые нужно прочесть за лето.
Портал YOJO.ru решил опубликовать список “внеклассного чтения” для тех, кто уже закончил школу.
Предлагаем несколько вариантов идеального/оптимального списка книг, которые должен прочесть каждый.
_

Уважаемые читатели!
Вы можете предложить свои варианты списка 100 великих книг современности или
дополнить те, которые мы подобрали.

Читайте и пишите!

 

_

* * *

По версии “Daily Telegraph” есть 100 книг, которые каждый уважающий себя джентельмен/леди должен прочесть, дабы прослыть человеком образованным и способным вести светскую беседу с королевой.

Читать дальше...

Меня начинает пугать (хотя какое там "начинает", уже давно начал) список литературы по истории зарубежной лит-ры и вопросы к экзамену по этой дисциплине, а точнее их расхождения в перечне книг. В первом семестре я лоханулась, простите за речевой оборот, и читала по списку, в результате чего в последние четыре дня перед экзаменом, заглянув в вопросы, спешно дочитывала те книги, которые не значились в списке.

Сейчас решила заранее составить "среднее арифметическое" списка и вопросов. С огромным разочарованием разобралась, что "Имя розы" Умберто Эко значится в списке, но отсутствует в вопросах, то же самое с рядом других книг. Немного удивляет подобное несоответствие.

Однако читать всё равно нужно всё, от переизбытка прочитанного вреда куда меньше, чем от переизбытка не прочитанного.

В итоге получилось:

 

Шатобриан, Кон стан, Сталь, Мюссе, Ж. Санд.

«Собор Парижской Богоматери» В. Гюго

«Паломничество Чайльда Гарольда»  Дж. Г. Байрон

«Крошка Цахес»/»Золотой горшок» Гофман

«Айвенго»/«Квентин Дорвард» В. Скотт

Вордстворд, Саути, Кольридж

«Гобсек» Оноре де Бальзак

«Отец Горио»/«Евгения Гранде»/«Шагреневая кожа» Оноре де Бальзак

 «Красные и черные» Ф. Стендаль

П. Мериме

«Госпожа Бовари» Г. Флобера

Г. Диккенс

У. Теккерей, Ш. Бронте

Мопассан

«Кукольный дом» Г. Ибсен

«Портрет Дориана Грея» О. Уайльд

«Сага о Форсайтах» Д. Голсуорси

«Неприятные пьесы»/«Пигмалион» Б. Шоу

Марк Твен

Джек Лондон

М. Пруст, Д. Джойс

«Фиеста», «Прощай, оружие!», «Принцип айсберга» Э. Хемингуэй

«Старик и море» Э. Хемингуэй

«Мамаша Кураж и ее дети

«Посторонний» А.Камю

«Волшебная гора»/«Доктор Фаустус»/«Иосиф и его братья» Томас Манн

«Маленький принц» А. де Сент-Экзюпери

Дж. Оруэлл/О. Хаксли

«Повелитель мух» У. Голдинг

«Великий Гэтсби»/«Ночь нежна» Ф. С. Селинджер

«Превращение»/«Замок» Ф.Кафка

Один из романов серии Ругон – Маккары Э.Золя

«Оливер Твист», «Домби и сын» Ч. Оливер Твист

«Пролетая над гнездом кукушки» Кизи К.

«Моя цыганщина», «В зеленом кабаре», «Гласные», «Пьяные корабль» Рембо А.

«Фрекен Юлия» Стриндберг А.

«Американская трагедия» Драйзер Т.

«Стеклянный зверинец», «Трамвай ‘’Желание’’» Уильямс Т.

«Тошнота»(оставила на середине)/«Мухи» Сартр Ж.-П.

Зачеркнула то, что очень хорошо помню. По мере прочтения надо будет тоже вычеркивать.

В общем, как я давно поняла, редакторский факультет - это прекрасный повод прочесть некоторую часть тех книг, которые давно хотелось изучить, но приступить к которым не позволяла природная лень))

Когда ты закуришь трубку...

Когда ты закуришь трубку
И, плащ свой откинув, начнешь
Искать объясненье любому поступку,
Я с плача сорвусь на скулёж.

А ты улыбнешься едва ли,
В мой угол смотреть не рискнешь.
Я помню: вот так мы сжигали
В полях прошлогоднюю рожь.
 

29.01.2011   00:56

Гхыыыыыыыр!!! У Бони аденовирусная инфекция!!! =((((

Ветеринар сказал, что если вовремя не увидеть болезнь, то собака без лечения сначала несколько дней лежит пластом, потом дело переходит в пневмонию и еще через несколько дней собака умирает.

Бл*дь. Теперь в шесть глаз следим за каждым зевком Кейси, Боня свои шесть уколов уже получил.

Одна радость: на кошек не переходит. И на кроликов вроде бы тоже.

 

Позже: А еще добрый доктор Айболит сказал поить Боню клюквой. 0.о

Путник (I)

[Посвящение абстрактному Путнику цикла "Год крысы" Ольги Громыко]

Путник, стой. Не снимай эту маску
Безразличия к тьме из углов,
Что как вор замирает при взгляде
И следит из прогнивших полов.

Путник, стой. Не сжимай рукоять -
Крысы ждут, уходя, и вернутся,
Хоть для каждой твой путь - целый век,
Можно лишь на одну замахнуться.

Путник, стой. Бесполезно метаться
И проклятья швырять в темноту.
Сотни крыс на остывшей постели
Прогрызают дорогу к хребту.

Путник, стой. Только зубы и клочья,
Да застывший в агонии лик -
С писком рвут еще теплые кости,
Выгрызают задушенный крик.

Путник, стой. Не кричи, если ночью
Сон подменят последней борьбой.
- Не жалей своих свеч! - ты запомнил?
Крысы были когда-то собой.

23.01.2010     0:45

Грустное-грустное настроение, которое полностью совпадает с выделенными строчками стихотворения Есенина в посте ниже сменилось концентрацией на самых последних: "И если нет цветов среди зимы, так и грустить о них не надо".

Позитив реинкарнировался, теперь я рассуждаю не в рамках "[Цензура], какой [цензура] я [совсем цензура, бессмысленная и беспощадная] кретииииин...", а в границах: "Я кретин! Радость-то какая! Кретин, кретин, кретин! Уррра!!!"   Разница есть, не правда ли? ХДД

А если по существу, то банально завалила одну из дисциплин по русскому языку:

История зарубежной литературы - отлично.

Отечественная история - отлично.

Современный русский литературный язык - удовлетворительно.

Но значения это уже не имеет, ибо удовлетворительный результат тоже считается проходной планкой, а раз так, то мы с зимней сессией смиренно улыбаемся и машем друг другу лапками.

Ну ничего, дорогой мой СРЛЯ, я тебе на летней сессии всё припомню, аукнутся кошке мышкины бессонные ночи слезки, коварная учебная дисциплина)))

* * *

Мне грустно на тебя смотреть,
Какая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась.

Чужие губы разнесли
Твое тепло и трепет тела.
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой.

Ну что ж! Я не боюсь его.
Иная радость мне открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как только желтый тлен и сырость.

Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.

Смешная жизнь, смешной разлад.
Так было и так будет после.
Как кладбище, усеян сад
В берез изглоданные кости.

Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада...
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.

С. Есенин, 1923

 

Господи Боже, дай ему по роже! (с)

Вот уж точно. А желательно по обложке. Наглой такой обложке современного русского языка, которая мало того что в течении семестра засела в самые глубины глотки, так еще и на экзамен вынесена в виде сорока девяти вопросов. За сегодняшний день героически доползаю до десятого, а экзамен кэг бэ 19го. Зато потом... Жизнь, вот что потом! ХД А не жалкое амебное существование за стопкой учебников))

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Соответственно, все дизайны на форумы будут сданы после 19го.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Два экзамена уже сданы, причем как отлично, так и на отлично. А самое гхырно-аздарное проявление всемогущего Пинка Судьбы проявляется с ужасающей последовательностью: к экзамену по зарубежной литературе я честно прочла "Гамлета"... но до середины, уйдя спать (но при этом не менее честно прочла всё по вопросам, за исключением "Тартюфа" и "Юлия или новая Элоиза"). Вестимо, что билет, одним из вопросов которого было "Трагедия "Гамлет" как пример кризиса гуманизма" пошатнул мою веру во вселенскую справедливость и ввел меня в поисковое состояние "Мозги, где вы?" На экзамен по отечественной истории я более-менее честно выучила почти всё и заготовила порядка сорока шпор почти на всё, уже мало доверяя основам вселенской справедливости, но полагая, что стоя у ее фасада, всего лишь находилась около его задней не парадной части и рано или поздно эта гхырова избушка внемлет своим куриным ножкам и повернется ко мне всеми пресветлыми оконцами. Ну действительно, там почти пятьдесят вопросов, разве так велика вероятность, что мне попадется именно один из тех пяти-восьми по культуре, науке и искусству какого-то периода, которые я не открывала? "Конечно нет!" - широко улыбнулась Лень. "Конечно... Нет!" - оскалилась вселенская справедливость.

  * вновь исчезла разыскивать теперь уже явления омонимии и смежные с ними явления. Не ходите, дети, в редакторское гулять!)) *

 

Подарок к экзаменам) Блин, как я хотела найти хоть одну из таких фоток факультета ИДРиКТ или хотя бы просто всех-всех редакторов первого курса, которые делались на "линейке" института)

Наш адрес не дом и не улица, наш адрес..

Господи, когда я сдам сессию, я, наверное, не буду самым счастливым человеком на земле, но в первую десятку попаду точно.

Мои потребности: (результаты пифагорейского теста) 40% / 60% Материальное / Духовное Хотите знать больше?

Удалить из закладок ролевые. Все. Ругнуть себя за то, что ты [дура] не сделала этого с самого начала.

Открыть шесть вкладок, из которых шесть - не те, которые хочется видеть больше всего.

Затерять значок Фотошопа среди кучи других, а весь online похоронить в рутине.

Записать ссылки на все тестовики с дизайнами на листочек, спрятать листочек и выкинуть их из памяти браузера.

Мысленно перенести отдачу дизайнов, с которыми надо было разобраться, на завтрашний вечер.

Убрать в ящик только-только купленную книгу и намеренно положить так, чтобы его было очень тяжело открыть.

Отложить письмо подруге, которое надо было бы отдать еще до НГ при встрече.

Отложить письма от подруги, которые можно было перечитать.

Забыть про существование значка аськи.

Дописать пост и выкинуть из закладок уже блог.

 

Вот так надо создавать атмосферу для подготовки к экзаменам. И почему я [дура!] не сделала этого с самого начала?

Собираясь по дороге в институт зайти в "Буквоед" на Загородном за "Федрой" Жана Расина (ибо читать с экрана я уже задолбалась, глаза и нервы, в подобной ситуации впадающие в панику от малейших судорог агонизирующего провайдера, не железные), я с самого начала знала, что нельзя класть в кошелек денег больше, чем стоит книга. Правда я еще хотела откопать на полках ту пережившую свои лучшие врема книжку "Во власти дьявола" Фредерика Тристана, которую видела там в октябре... В октябре, кстати, что уж говорить, что я нашла именно тот экземпляр и краше он, выпущенный в большой и суровый мир в 2005м году, не стал, напротив же, как сущий джентельмен дожидался меня без оглядки на свою внешность. В итоге, взяла больше.

Итог:

 - Фредерик Тристан "Во власти дьявола".

 - Оскар Уайльд "Святая блудница".

 - Умберто Эко "Баудолино".

 - Умберто Эко "Остров накануне".

 - Умберто Эко "Маятник Фуко".

И так и не нашла желанной "Федры". Впрочем, как не менее желанного "Лучшее средство от северного ветра" Даниэля Глаттауэра.

Ситуация в кассе. За кассой стоит кассир, у которой я покупала сначала У.Эко "Имя розы", потом, впечатлившись, "Имя розы" в подарок Кате. То есть в последние два визита в "Буквоед" я покупала исключительно Умберто Эко. Подхожу с книгами, кладу на прилавок, продавец окидывает стопку взглядом и комментарием:

 - И как всегда - Умберто Эко.