Охо-хо, я дома, слава небесам. Что-то очень долго тянулась эта неделя с лишним. Девочкам моим традиционно спасибо за терпение и поддержку. Они умнички and so on.

Эпик фейлов было больше, и заключались они в следующем. Интернет был, и безлимитный, но поскольку я человек болезненно застенчивый с чужими людьми, я просто ходила вокруг компа и облизывалась, иногда наглея совсем и все-таки залезая на Дайры. Кронштадский Морской собор, к которому мы ломанулись прямо в день приезда, не просто реставрируется, что, конечно, чудесно, - он с фундамента до купола затянут белой фиговиной, и виден только силуэт и масштаб. Ораниенбаум - полнейший, кошмарнейший провал: копытное гуано, реставрация всего и спонтанный выходной у того, что открыто, и страшнейшие комары-мутанты размером с доброго овода; ноги мои ниже колен до сих пор в красных точках и периодически дико зудят. Враги закрасили великую стену на Рубинштейна, 13 и что-то в этом доме затевают. Освоение питерских к/т на предмет, о майн Готт, "Splice", ее таки дали нам, было омрачено больным горлом, и вообще последние дни я провалялась в кроватке, страдая простудой, спя, перечитывая Шефнера, чтобы хоть как-то проникнуться духом Питера, и пытаясь что-то писать, пока мои барышни наматывали на ноги километры. Мозоли, перепады погоды и сгоревшие шея и руки прилагались. Метро... как в Москве. И я не понимаю такого отдыха, который больше похож на отбывание повинности: встали, собрались, побежали, посмотрели, прибежали, свалились, встали, собрались, побежали... Меня уже тошнит от парадных зал в белом мраморе с золотой лепниной. Никаких, понятно, театров, дворов-подворотен, забавных памятников и прочих злачных мест - это все не вписывается в график осмотра обязательных достопримечательностей. Белые ночи видела только из окна, ибо организм нецензурно сказал "нет" на предложение поехать на ночную экскурсию с осмотром разводных мостов. Болезнь не дала посмотреть памятник Петру на лошадке в лаврушке, купить настенный календарь на будущий год, да и вообще к Зингеру сходить, до Медного Всадника, "толстозадого солдафона" и Дворцовой тоже так и не добралась, и по линиям тоже не прошлась. Тьфу, блин. Словом, райские кущи стали просто еще одним городом - безумно красивым, завораживающе прекрасным, полным чувства, души и драмы, но просто городом. Сейчас я больше люблю Москву.

Эпик уин, тем не менее, тоже имелся, и не один. Памятник Петру в Кронштадте - о дадада, как и форт Александра I. Мой славный Плотник все такой же славный. Гатчина - отныне мой любимый пригород, мы плавали на лодке, я гребла, и это было счастье, не говоря уже о мемориальной экспозиции про семью нежно мной любимого Александра III (трон! трон!) и 191 ступеньку на Сигнальную башню; вообще похоже на Царицыно до надругательства, хорошо и прекрасно. Юсуповский дворец затмил все! Что там какая-то Янтарная комната рядом с этими резными деревянными потолками! Музей-квартира Блока на Пряжке вызвал желание вернуться к литературным корням и посвятить некоторое время Серебряному веку вообще и певцу Прекрасной Дамы в частности. Нам удалось зайти внутрь Спаса на Крови, и я видела эти неподдающиеся описанию мозаики и кусок мостовой. Я прогуляла-таки Петергоф, оу йес, из-за главного события этих дней: два часа космического веселья в компании дайриковой знакомой-SGAшницы и ее знакомой, которую я тоже мельком на Дайрах видела; девушки очень удачно случились в Питере одновременно со мной. О да, я прикоснулась к великой субкультуре треккеров, им приходилось мне почти все объяснять, но было офигительно весело, они болтали, я слушала, все ржали и каваились. Вышеозначенная "Splice" ака "Химера" - восхитительно грибная, Натали по-прежнему гениален, по-прежнему они с Хьюлеттом действуют, как единое целое, и Дэвид просто умопомрачителен и даже дожил до почти самого конца. Аняняня, короче; теперь ждем еще какого-то фуфла, где Дэйв играет американца-плохиша, судя по всему, и его должны показать, ибо там до фига звезд типа Белуччи и Вайс. И в общем, наверно, время, которое следовало бы употребить на размышления о теме диссера, подготовку документов в аспирантуру, сотрудничество с царицынским чуваком и блаженное валяние на диване с ноутом на коленях, все-таки было не совсем бездарно убито.

"Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы. Благодаря своей долгой и богатой истории, Царицыно играло и продолжает играть значительную роль в жизни и истории Москвы. За четыре века существования Царицына сформировалось уникальное замкнутое культурное пространство, которое может быть исследовано как самостоятельный историко-культурный феномен, на протяжении всего своего существования использовавшийся и как экскурсионный объект. Многосторонность царицынского ансамбля предоставила разработчикам экскурсий разных периодов широкое поле деятельности, и тем не менее экскурсионный потенциал Царицына не был до конца реализован. Именно замкнутый, обособленный характер музея-заповедника позволяет применить к нему принципы построения экскурсии в соответствии с городоведческой экскурсионной методикой 1920-х гг. Думается, что введение в оборот нового подхода к построению экскурсии по Царицыну поможет открыть новую страницу его экскурсионного освоения."

Я наукообразна, как бревно. Все вранье, особенно первое предложение. Никаких таких выводов проведенное исследование не позволяет, это не исследование, и оно не так чтобы уж очень проведено. Но зато я сегодня придумала, с чем можно сравнить диплом. Он как жвачка, которая приклеилась к подошве: ты ее отдираешь, отдираешь о бордюр, но всегда чуть-чуть остается, и ты идешь дальше, а к этому остатку приклеивается всякая дрянь, и ты опять ее отдираешь, и опять чуть-чуть остается, и опять дрянь прилипает. Я себя ненавижу за неумение собраться и не оставлять все на последнюю ночь, которой у студентов нет, ну нет ее, как я не запомнила этого за пять лет? Научрук мне снова не позвонила, я в трауре, панике, соплях и слезах.

Ура, наконец-то я снова по-настоящему зла. Но я хочу, черт побери, хочу быть кандидатом. Просто так, хочу быть к.и.н. Мне все равно, что то, чем я буду заниматься в аспирантуре, не есть история, или во всяком случае не есть настоящая история, как нам завещал ее любовь всей моей жизни Марк Блок. Я просто хочу стать хоть чем-то.

Nevertheless. За всем этим дипломным безумием я проигнорировала смутное беспокойство, терзавшее меня весь день 25 числа, списав его на едущую крышу. А на следующий меня стукнуло, что 25 мая я вернулась в холодную хамскую грязную Москву из Питера. Это в общем-то ого-го годовщина, ибо та поездка - ого-го событие. Три дня дикого счастья легко описываются сложносочиненными (мм, -подчиненными?..) предложениями, в которых негатив первой части нивелируется позитивом второй. Я не увидела половину того, что хотела увидеть, зато все самое главное мимо не прошло. Большую часть времени лил дождь, но он был так прекрасен, хотя я ненавижу дождь, что меня это нисколько не раздражало. Я промокла насквозь в Павловске, в ботинках еще чуть-чуть - и завелись бы лягушки, но даже легкую простуду не подхватила. Тогда я еще не свела тесную дружбу с плеером, но внутреннего саундтрека вполне хватало, плюс когда никого в комнате не было, я тихонько включала Курылева в телефоне. Эти дни были невероятно похожи на чудный сон, и в то же время это самое реальное, что происходило со мной в жизни.

Это просто
тонкий стебель
между листьями блокнота.
Это запахи,
и мебель,
и истерика цейтнота.

Это просто
накатило,
обдало морозом невским:
и податливость,
и сила
бьются в берег с шумом резким.

Это камни
и брусчатка,
желтый цвет и свет ампира.
Это шляпа
и перчатка
властелина и кумира.

Дождь пушистый,
дождь бездонный
над застывшим взглядом Феба –
это просто
ангел сонный
со столпа роняет небо.

56 часов на город и два пригорода - это ничто, даже темпами нашего руководителя (Александра Геннадьевна, Вы мой ангел-хранитель). Что я чувствую, словами передать решительно невозможно. Хочу прожить там остаток жизни. Мы приехали в субботу в пять утра, и в течение следующих двух с лишним суток рот у меня не закрывался, а сердце выкидывало сумасшедшие фортели и ломилось прочь из грудной клетки. Кажется, я упала в обморок, когда обнаружилось, что мы живем на углу Невского и Рубинштейна. Тысячи благодарных слов будет мало для моей спутницы, которая снова уважила меня и дошла со мной до дома 13, где я первый раз чуть не испустила дух. Невзирая на ошарашенное лицо руководства, которое привезло большую часть группы на день раньше нас (чертовы счастливцы!), мы только бросили вещи и убежали в город. Рассветный Петербург - самое прекрасное, что мне доводилось видеть в жизни. За первые два часа я чуть не свалилась по очереди в Фонтанку, канал Грибоедова и Мойку (слава Богу, что мы не дошли до Невы!), меня не сбила машина (минимум раз шесть) только благодаря вежливости колесных петербуржцев, едва не навернулась ниц и ничком, пока шли по Невскому и на Дворцовой площади, ибо под ноги не смотрела вообще. Сразу же сбылась самая жаркая мечта последнего года - Спас на Крови вот этими самыми глазами, Дворцовая площадь вот этими самыми ногами. В восемь часов приехавшие раньше нас, сонные после давешнего Кронштадта и водной обзорной экскурсии (черт, я готова была всех удушить! И в первую очередь мерзкого препода, поставившего в пятницу тест!), выползли на завтрак, ошалело на нас глядя. В девять начались самые восхитительные выходные в моей жизни.

День первый.
Метро. Однокурсница долго смеялась надо мной, припоминая мое лицо, когда передо мной открылись две двери. Хорошо, что меня предупредили. Жетончики *_________* Вежливые люди. Чистый воздух.
Царское Село. Группа разделилась: кто-то в Екатерининский дворец, остальные - в Лицей. Я - во дворец. Километровая очередь и вообще открыт с двенадцати, поэтому все в Лицей. И хорошо! Ибо залы, парты, рисунки, Кюхельбекер, жалованная грамота Александра I и апофеозом - комната Пушкина. Не удержалась и купила перо, которое закончилось после одной строфы. Потом был парк с боскетами, Чесменская колонна и турецкая баня, гондола, Адмиралтейство, напомнившее Царицыно, Камеронова галерея и мостик Палладио, грустные рыжие львы и запах, запах, чистый воздух, прохлада, вода, цветы, тишина, Александровский парк со страшной скоростью и маршрутка в Павловск.
Павловск. Грандиозный дворец с хорошим памятником Павлу. Чудные аллеи со скульптурами и лабиринт! Беседка со статуей Марии Федоровны. Нас настиг-таки ужасающий ливень, пришлось спрятаться в павильончик. И снова запах, вода, цветы и деревья, львы грустные и веселые, кентавры, быстро-быстро, бегом.
Вечером пошли на улицу Росси, нашли милейший памятник дворнику и мост с цепями через Фонтанку. Классицизм люблю еще больше, чем раньше.

День второй.
По городу. По Невскому через Аничков мост и дворец Белосельских-Белозерских. Екатерининский скверик опять закрыт :( Через арку Главного штаба (Росси - гений!) на Дворцовую площадь. Зимний дворец потрясающ, хотя я думала, что он высотная доминанта набережной. Александрийский столп с его аллегорическими барельефами незабываем. Пошли по Миллионной, мимо атлантов, вдоль Зимней канавки, которая теперь моя любимая вещь, благоговейно посмотрели на кусок стены, за которой умер Петр. На набережной Невы ввиду офигительной панорамы стрелки Васильевского и Петропавловской крепости случился легкий инфаркт. Мне ужасно стыдно, но я забыла, что во дворе Мраморного дворца стоит мой любимый памятник Александру III - ломовой царь на ломовой лошадке. Троицкий мост с фонарями и вензелями вышеупомянутого державника и Троицкая площадь с часовенкой и камнем в честь узников ГУЛАГа - умилительны. Первый петровский объект - "Домик Петра", крошечная лачужка в каменном футляре; она впору мне, как же несчастный Петруша там умещался? О_О Все равно прелесть. Там есть его трость, трубка и отпечаток руки (лапа очаровательна *_______*). И наконец-то Петропавлоская крепость! Собоооор! Трубецкой бастиоооон! В соборе лепота: светло, золото, мраморные надгробия над могилами любимых царей; мои монархические бесы тешились вовсю. В бастионе только и успевала радостно вскрикивать: Гершуни, Бурцев, Чернов, Савинков, Брешко-Брешковская (я у нее в камере сфотографировалась ^^), Ульянов-старший, Желябов - так вам всем, гадам, и надо! Надо сказать, что камеры вполне себе ничего, светлые и чистые, думаю, что вряд ли было очень по-другому на рубеже веков. Слушали записи воспоминаний Фигнер, и я почувствовала, что ни капли жалости к страданиям мерзкой террористки несчастной девушки у меня нет. В крепости продавали чудные маленькие ростральные колонны, но мы пролетели мимо киоска с такой скоростью, что я едва успела пискнуть; до сих пор корю себя. Ах да, шемякинский памятник вживую еще отвратительнее, чем на картинке. Хорошо, что я еще не видела тогда Петра-кораблестроителя, а то рвотный позыв увенчался бы чем-нибудь негодным. В Кунсткамеру я не пошла, удивительно! Променяла ее на обзорную водную экскурсию по Кронверкскому проливу, Фонтанке, Мойке, Зимней канавке (j'adore), Большой Неве; ох, сколько писку было! Высадились, пошли на стрелку (еще один маленький инфаркт). У меня правда нет слов. Биржа, колонны... Якорь, кольца у львов в пасти... Конечно, подержались, я горячо подумала о петербургской прописке. Прошли по Университетской набережной, каких-то метров не дошли до пристани со сфинксами :( Воссоединились с ушедшими в Кунсткамеру, тронулись к Исаакию. Пробежали мимо "Англетера" и памятника Николаю I, еле успела выпалить из фотоаппарата, рассмотрение подробностей отложилось до следующего раза. Полезли на колоннаду, на удивление быстро (я-то вообще везде летала на розовых крыльях). Вииииид! Только слишком много бестактных москвичей >_< Чтобы описать музей, слов не хватило бы даже Далю. Эти мозаичные иконы, этот витраж, эта лепнина и голубь под куполом, эти зеленые и синие колонны, и запах свечей и ладана от придела! В отличие от храма Христа Спасителя Исаакий, даже будучи музеем, все равно производит впечатление храма, намоленного места, куда хочется прийти потешить не только художественное, но и религиозное чувство. На Медного Всадника ушло мегабайт пятьдесят. Он правда гений места. Пока стоит Всадник, стоит город. За сим нас распустили кого куда, обломав меня оооочень жестоко, ибо в Спаса на Крови мы не успели. Я рыдала :( Однако мучисимас грасиас Нинке за то, что утянула в еще один вояж, на этот раз по маршруту Большая Нева-Фонтанка-Крюков канал-Мойка-Зимняя канавка. Меня несколько утешило маленькое наводнение (причал был залит сантиметров на пять, на катер забирались по лавкам), бушующий Финский залив, Новая Голландия и Коломна, корабли "Михаил Ульянов" и "Красин", который спасал экспедицию Нобиле, и строящийся "Кирилл Лавров". Ах да, и подлодки! Веселый капитан судна все время весело на нас поглядывал, а мы с наслаждением орали, закутавшись в одеяла по макушки, когда нас обдавало лавиной брызг. А при впадении Большой Невы в Финский пахнет морем! Слезши с каравеллы, пошли, пошатываясь, по Адмиралтейской набережной, дошли до Царя-кораблестроителя, и тут я пала ниц, ибо это самый красивый памятник не только Петру, но и вообще: это спокойное, чуть грустное, сосредоточенное лицо мне снится каждую ночь; такой он и был, мой любимый царь, созидатель и демиург. После зашли в книжный в здании "Зингера", не удержалась и купила настенный календарь с видами. На закуску была площадь Искусств, Русский музей снаружи и лучший памятник Пушкину, он здесь очень похож на мой любимый тропининский портрет.

День третий.
Спас на Крови уже официально с группой, Инженерный замок и туда-сюда по улицам. Марсово поле и Летний сад. С утра начали душить слезы, даже с прошлого вечера, ибо уже тогда начали собирать вещи. Про Спас как-то даже не могу писать, руки трясутся и ноги становятся ватными. Пожалуйста, друзья, не сравнивайте это Чудо с Василием Блаженным. Москва и так пасует перед Северной Пальмирой, а тут уж вообще. Потому что даже с чисто искусствоведческой непредвзятой точки зрения Покровский уступает Спасу. Спас моложе, но это все, к чему можно придраться. Там же ни одного дюйма гладкой стены! Там же гербы городов Российской Империи в кессонах! Там же рядом изумительная решетка Михайловского сада, на которую совсем не хочется смотреть благодаря такому соседству! Я уже не говорю про кусок мостовой внутри. Мне плакать хочется, когда я смотрю даже на фотографию. Мой любимый храм. Ладно, далее. Замок, в котором бродит дух Павла, очень и очень. Ни на поле, ни в саду не слышно машин, которые снуют в нескольких метрах от ограды. В саду еще раз умилилась летнему дворцу Петруши и его непритязательному вкусу. Посидели на 12 стульях, ооочень славно. По пути домой еще раз спаломничали к "новому Вудстоку". На вокзал приехали за час до поезда. Сидела, писала на коленке отчет, и не верилось, что сказка кончилась. В глазах щипало, нос шмыгал, интерес ко всему пропал, вернувшись только чтобы посмотреть на бюст Петра со зверским лицом в зале ожидания. Хотелось вцепиться в скамейку и орать или хотя бы скулить. В общем, не знаю, как бы я доехала до дома, если бы с нами в отсеке не ехал очаровательный англичанин Роб из Брайтона, изучающий философию, собирающийся стать психоаналитиком и путешествующий экрос зэ юниверс, и не проболтал бы милостиво с нами до самой столицы, любезно извиняя наш отвратительный английский и истерические вскрики. Англичане, скажу я вам, это ох. Как он говорит! *_____* Девчонки со второго курса его немедленно оприходовали и сейчас, вероятно, отжигают с ним где-нибудь в веселом месте. Стоило же мне ступить в московскую подземку и распрощаться с Нинкой, на меня навалилась такая ужасная тоска, какой давно со мной не случалось.

Итого.
Я пребываю в абсолютно подвешенном состоянии. Выяснилось, что мне противопоказаны города, образовавшиеся стихийно, как Москва, и нормально функционировать я могу лишь в городах с регулярной планировкой, примером им Петербург и Ижевск: через час пребывания в Петрополе я уже знала, как идти от центра домой, где вокзал и какие водные артерии пересекают Невский, что для меня есть неслыханное достижение. Также выяснилось, что Ижевск - родной брат Петербурга, что неудивительно в силу родства архитектурных традиций (спасибо Академии Художеств, подарившей миру Дудина) и атмосферы города на большой воде. Я ужасно хочу обратно, ибо упущено многое. Не было Сенной площади, Черной Речки, музеев (в Кунсткамеру я все-таки хочу), всех памятников Петру, конечно, Спаса на Крови внутри и театров. Не было просто бесцельного брожения по улицам. Было всего два пригорода, и мне жизненно необходимы еще как минимум Гатчина и Ораниенбаум. Меня иногда тянуло лечь на землю и лежать, прижавшись щекой к брусчатке; сейчас это желание постоянно и утроилось. Теперь понятно, почему у Анциферова и Достоевского такие завораживающие книги, а у Шевчука с Курылевым - такие душевыворачивающие песни. Наш куратор говорила как-то, что в Петербург надо ехать осенью, когда он мрачен и параноидально подозрителен. Уверена, что он самый лучший город в мире в любую погоду и в любое время года. Но он прежде всего имперский, царский, петровский, и лучше всего это чуется летом, когда все сияет, звучит, летит, развевается. Прости, Москва, я влюбилась надолго. Петербуржцы, вам страшно повезло.

Белесый свет, каналами влекомый,
Ты рассыпаешь, душу теребя,
Печальный город, город незнакомый,
Но разве я не чувствую тебя?

Преданье, оперившееся днями,
Одушевляет сонная река
И в бледных венах, с жаркими камнями,
Аристократа узкая рука.

Холеное серебряное небо,
Задумчивый серебряный рассвет...
Зеленоглазый город, город-небыль,
Меня слепит твой сумеречный свет.


Смысл моей жизни и все стремления сейчас состоят в том, чтобы постоять на ступенях Биржи, потрогать руками ростральные колонны, воочию убедиться в ужасности шемякинского Петра и зафиксировать вообще все памятники царственному плотнику, войти в храм Спаса на Крови, проплыть по каналам на катере и пройти весь Невский ногами. Дворцовая площадь и улица Росси, само собой. Рубинштейна, 13, естественно. Посещение БДТ, Павловска, Кронштадта и Ораниенбаума приравнивается к выполнению программы максимум всей жизни.

До прошлого года меня ничуть не тяготило то, что я там ни разу не была. Теперь же это просто как песок под кожей. В мае нас собираются туда заслать на три дня во главе с моим научным руководителем. Это непререкаемо хорошо, но мне нужен как минимум месяц и в одиночку.