Это было вчера, это было сказочно, ergo, будет много восхищенных прилагательных и писка.
Мое знакомство с филиалом Малого началось с премьерного "Любовного круга" по Моэму. Мне все стало нравиться с самого начала: дорога от метро до филиала создана специально для меня - через каждые пять метров стрелочка-указатель с надписью "Малый театр". Само здание очень милое, голубенькое, околоклассицистическое, внутри намного больше, чем кажется снаружи; по стенам картины; буфет не хуже, чем в Большом; лабиринты узеньких коридорчиков; большой и малый залы (что шло в малом зале - мы так и не выяснили), причем вместо традиционных звонков начало спектакля в малом зале объявляет хорошенькая девушка в платье середины XIX века с колокольчиком, словно вышедшая из пьес Островского; огромное количество бестактного народу (да-да, я снова чрезвычайно раздражена публикой). Зал просто великолепный, меньше, чем основная сцена, и там нет партера - прямо от сцены начинается амфитеатр, поэтому с девятого ряда все было видно как нельзя лучше. Бродя по коридорам, я чувствовала все сильнее, что атмосфера здесь не такая домашняя и уютная, как на Театральной, что мне весьма не понравилось; было ощущение, что филиал - некое элитное заведение. Ощущение это усугубилось, когда двумя рядами ближе нас к сцене сел Лион Измайлов Оо Впрочем, в зале было очень хорошо, и мало-помалу я отвязалась от неприятных чувств.
Спектакль начался выступлением струнного квартета, который, разместившись в ложе, затем вставлял музыкальные реплики в действие: виолончель и три скрипки, игравшие очень красиво и слаженно. На этом неожиданности кончились, ибо актеры, игравшие двух главных героев, ни на йоту не улучшили мое к ним отношение: как я с самого начала невзлюбила Андрееву и Зотова, так и не люблю. Однако все это незначительные мелочи по сравнению с остальными, ибо последние были чудесно хороши. Бочкарев, которым я серьезно заболела, великолепен, легок, естествен, голос глубок и насыщен, движения изящны и выверены; ездит на веловипеде, отплясывает и носит оранжевую рубашку. Клюев элегантен, величествен, непревзойденная дикция, звуки голоса сразу вызывают в памяти образ идеального мужчины Майкрофта Холмса. Вершинин просто взорвал мое представление о нем: похудевший, очень похорошевший (хотя, казалось бы, куда уж лучше?), он несказанно хорош и как трагическая фигура; никаких даже намеков на Глумова и Молчалина, и Боже, как он делает "колесо"! *_____* Снова влюбил нас в себя Александр Владимирович, одним словом. Быстрицкая... Я долго пыталась сформулировать, облечь в слова свои эмоции, но вряд ли получится. Потому что она НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИ ПРЕКРАСНА. Красавица, пушинка, глубокий бархатный голос, которым она безукоризненно владеет и управляет. Смотришь на нее, и не веришь своим глазам, кажется, что спишь и видишь дивный сон. Это надо видеть, друзья мои! В репертуаре Малого всего три спектакля с ее участием, и из-за Элины Авраамовны это мои любимые спектакли.
Спектакль просто замечательный. Под внешне легким комедийным видом скрываются глубокие переживания и изрядная доля печали: по ушедшей молодости, сделанных ошибках, упущенных шансах. Смеялась чаще, но задумывалась глубже. Прекрасные декорации и костюмы. Еще один спектакль мне в копилку, который я с удовольствием посмотрю еще раз.

Ах, какое же это наслаждение, друзья мои, - посмотреть хороший спектакль, особенно после долгого перерыва! Чувство счастья захлестнуло меня еще по дороге в театр. Пьесу я не читала, ибо Горького не люблю, но это меня нисколько не смущало: я давно убедилась, что лучше не читать заранее произведений, которые ставятся на сцене или экранизируются, ибо мое восприятие персонажей обычно резко отличается от интерпретации режиссерской и актерской, что часто провоцирует отторжение и неприятие иной трактовки, и я долго шиплю и плююсь.
У спектакля только два минуса - странно скромные для Малого декорации и Подгородинский. Первые абсолютно не портили впечатления, ибо режиссировал не Соломин, поэтому было вполне ожидаемо. Занавес, их восхитительный тяжелый красный бархатный занавес, был поднят с самого начала, сцену от зрительного зала отделяла лишь почти прозрачная пелена с нарисованной на ней покосившейся сосной. Задник не был закрыт декорацией, с флангов сцену окружали какие-то странные сетчатые конструкции. Впрочем, после несуразного чрезвычайно лаконичного оформления "Горя от ума" меня сложно чем-то удивить или расстроить; кресло-качалка было вполне в духе Малого, костюмы тоже (кроме дворника в джинсах), так что все в рамках приличия. Подгородинский же в своих лучших традициях вносил хаос в стройные ряды, вливал ложку дегтя и проч., и проч. Его я уже научилась не воспринимать, поэтому особенно досадно не было. И конечно, все минусы с лихвой компенсировались великолепной игрой остальных актеров. Низовой (идеальный Витька Корнеев!) постоянно прогрессирует, чем меня несказанно радует: он как медведь - большой, но очень ловкий. Мне наконец выпала честь лицезреть красавицу Аманову, которая оказалась не только красавицей, но и замечательной актрисой. Нет слов по поводу Глушенко - Евгения Константиновна невыразимо хороша везде и всегда, удивительная актриса, мягкая, гибкая, воплощенное очарование и женственность в любой роли; а здесь к тому же оказалось, что любовные переживания ее героини очень созвучны моим собственным. И last but not least - Бочкарев. Василий Иванович прошел долгий и трудный путь к моему сердцу, но пройдя его, прочно там обосновался. Активная необъяснимая неприязнь к нему после "Царя Бориса" сменилась благоговейным обожанием после "Коварства и любви", где он был стержнем, на котором держался весь спектакль; хотя роль у него была не главная, сила, спокойная мощь, исходившая от него, докатилась даже до последнего ряда амфитеатра. И теперь я не в силах отвести от него глаз, когда он на сцене. Горький умел рельефно выписывать своих персонажей, но я уверена, что Бочкарев сделал основную часть работы. Я уже порядочно отвыкла от театра и лишь поэтому не рыдала в голос. Ничего лишнего, ни секунды переигрывания, ни одного неверного слова или интонации... Просто чудо.
И все это великолепие разворачивалось всего в какой-то паре метров от меня. Первый ряд партера - это грандиозно! Хотя иногда хотелось сидеть подальше, чтобы видеть актеров целиком, а не от колен и выше.
В общем, простите мне бессвязность повествования - я невероятно счастлива. У меня ощущение абсолютного катарсиса. На обратном пути я даже не смогла читать в метро, закрыла глаза и пустила мысли дрейфовать вокруг спектакля. И идти в какой-либо другой театр мне не представляется возможным, душа моя, похоже, окончательно продана.