"Статистики могут печатать свои отчеты, исчисляя население сотнями тысяч, но для каждого человека город состоит всего из нескольких улиц, нескольких домов, нескольких людей. Уберите этих людей - и города как не бывало, останется только память о перенесенной боли, словно у вас ноет уже отрезанная нога."
Наш человек в Гаване // Грэм Грин. Комедианты. Кишинев, 1982. С. 321.

Сегодня у меня не день, а мечта. Отрывалась от Грина и вылезала из-под одеяла только из-за дурацкой физиологии. Но это ни с чем не сравнимое наслаждение - лежать и читать до тех пор, пока глаза не перестанут воспринимать что-то, кроме букв.
Потребность написать об этой книге борется с жутким душевным штормом. Я ужасно плакала. Главные герои - Уормолд и Гассельбахер - с первых же строк визуализировались в виде актеров из SGA, что, конечно, не делает мне чести, да и ни по каким параметрам эти господа сюда не подходят - ни по возрасту, ни по национальности. Тем не менее от ассоциации отделаться так и не удалось, и вихры Фленигана с небесно-голубыми глазами МакГиллиона заставляли меня рыдать еще горше.
Грин отлично прошелся по тупости и трусости британской разведки, и мой обычный перенос книжных образов на современную реальность прошел на ура. Как они верят в себя, ох, как верят! Легко набирают себе в агенты людей с улицы, только за то, что они подходят по какому-нибудь сомнительному критерию, и вручают им политические, экономические, дипломатические вожжи. Давай, мол, Фаэтон, прокатись, все будет в лучшем виде. Хорошо, когда эти новозавербованные оказываются такими, как Уормолд. Плохо, когда у них есть такие друзья, как Гассельбахер, ибо они непременно помогут, и пуля в лоб достанется именно им.
Убийство Гассельбахера и посмертное описание его глаз (Т_Т) меня без преувеличения вырубило на пару минут: я зажмурилась и скулила. Он был что-то невероятное. Эта идея с шашками из пробных бутылочек виски. Этот уланский мундир и старая Pickelhaube. Похоже, еще один cult of the fallen детектед. Меня огорчает авторская страсть убивать моих избранников, на которую я слишком часто натыкаюсь последнее время.
Уж сколько раз твердили миру, что во вступительных статьях (Господи, особенно в советских изданиях!) ничего хорошего нет, хочешь узнать фактические данные - лезь в Википедию, а литературоведческого анализа нам и даром не нать, и с деньгами не нать. Обычно я следую этому правилу, но здесь желание еще раз увидеть любимое имя взяло верх, и зря, конечно. В предварительном описании "Нашего человека..." читаем: "Негативное в книге во много раз сильнее, чем позитивное"; и абзацем выше: "К очень горьким итогам приходит Беатриса, потерявшая веру во что бы то ни было: "Они постарались разрушить нашу веру до основания (последняя глава "Эпилог в Лондоне"). Даже веру в безверие. Я уже не могу верить ни во что большее, чем мой дом, ни во что более абстрактное, чем человек..."" (С. 11). Можно было, не выходя из дома, убиться об стену лбом, как поет Курылев. По-моему, если во что-то и стоит верить, так это в дом (говоря общо и многофакторно) и в человека (именно и только абстрактно).
Папенька почти традиционно не ошибся, посоветовав мне книгу, и что-то подсказывает мне, что меня ждет счастливый и долгий роман с Грэмом, потому что (и не только поэтому) он как никто напоминает мне любимого Ремарка.