Когда-то, давно и неправда, я обитала в славном городе Пушкине. С мамой, папой и бабушкой. Местом обитания была пятикомнатная квартира в десяти минутах от Екатерининского парка. Это не в порядке пальцегнутия, а так, чтобы примерно представлять масштабы бедствия.
Надо сказать, что я себя в этой квартире чувствовала крайне неуютно. Во-первых, слишком большая. Для шестилетнего ребенка 200 квадратных метров - это, знаете ли, много. Да и для шестнадцатилетнего, если честно. Особенно когда в квартире никого нет, а на часах эдак полчетвертого ночи. А уж если учесть, что у граждан, обставлявших квартиру, начисто отсутствовало что-то важное, по-моему, мозг, и по всем углам были понатыканы какие-то вазы с непонятными растениями, а зеркала висели везде, где только можно... Я, промежду прочего, зеркал вообще по жизни побаиваюсь. Ну не вдохновляет меня собственная рожа, искаженная темнотой. А во-вторых... во-вторых будет позже.
Так вот. В квартире был длинный коридор, начинавшийся почти от входной двери и заканчивавшийся двумя комнатами. В одной комнате обитала я, в другой - бабушка. Впрочем, бабушка обитала там недолго. Если мне не изменяет память, в 98-ом году (или позже? позже, наверно) она умерла в возрасте 81 года от инфаркта. В Уфе. Специально уехала туда умирать.
А теперь представляем себе ребенка с крайне нестабильной психикой, который ночью захотел попить. Выходит ребенок из комнаты, старательно не обращая внимания на соседнюю дверь. А двери еще были со стеклянными вставками, а напротив двери - окно. А еще мудаки-беларусы, делавшие ремонт в этой квартире, неправильно повесили эту дверь, так, что она никогда никак не закрывалась. Давайте, включайте воображение. Представили? Так вот, значит, выходит ребенок из комнаты и идет по коридору в направлении кухни. Коридор всего шагов на десять-пятнадцать. Чаще пятнадцать - красться тихо, чтоб никого не разбудить. А в конце коридора - шкаф-купе. Рядом с входной дверью, напоминаю. Да-да, вы правильно поняли - у шкафа были именно зеркальные двери. Ладно, ребенок добрался до кухни, попил. Выходит он из кухни (там надо было пройти через столовую до коридора) - и что же он видит на стене столовой? Ага, его. Еще одно зеркало. Как выражалась ребенкина мама - для визуального увеличения пространства. Куда его там еще увеличивать, скажите мне на милость? А потом еще - пятнадцать шагов по коридору. Прямо в направлении подозрительно отсвечивающей приоткрытой двери. Полный оргазм.
Но это все преамбула. Вся эта шняга с дверью продолжалась до того момента, пока я не переехала на Парк Победы. Здесь пространство поменьше и ни один покойник в этом доме пожить не успел. И славно. Но я обещала про комнату.
А с комнатой было весело. Да, стеклянная незакрывающаяся дверь. Да, факт смерти проживавшего там человека. А еще в этой комнатке был совкового формата трельяж. А еще там стояло аж несколько штук, занимающих второе место в моем списке ненависти - часы. Однако я любила эту комнату. По вечерам я читала там книжки. А когда мне кто-то звонил - шла туда, и, не включая свет, трепалась там часами.
Прошло два года. Из комнаты, собравшись с духом, выкинули бабушкины вещи. Остался пузырек бальзама Биттнера и пара гребешков. Зато туда переехали мои детские рисунки. Потом - мой лего. Потом - паззлы. А еще там жили папины ботинки и мамины сумки. Там вообще жил всякий ненужный хлам. Последний экземпляр хлама - разбитая концертная гитара. Я любила эту комнату. Это было (то самое во-вторых) единственное незагаженное место в квартире. Забавно звучит после слов про хлам, да?
Дело в том, что моя матушка - крайне неуравновешенный человек. Я тоже олимпийским спокойствием не страдаю. Да и отец до недавних профилактических мероприятий с моей стороны был склонен гоняться с чем ни попадя за всеми подряд. А у бабушки всегда можно было спрятаться. И туда нельзя было заходить с криками и скандалами. Такие были правила. Надо сказать, пользовалась я этим редко. Вот и сохранила комнатка ощущение тишины и покоя. Да еще старые вещи...
Этак комната существовала вне пространства и времени. Мне кажется, это чувствовали и мои родители. По крайней мере, когда я туда уходила, они никогда меня не беспокоили. Это с их-то манерой каждые полчаса приходить и чего-то говорить. В этой комнате я снова была ребенком. И чем дальше, тем глубже в детство я уходила там.
Именно с этим аспектом связан один любопытный эпизод. Я бы назвала его своим вторым рождением.
В той комнате никогда не следили мои мужчины. Запретная зона. Ну и что, что кровать - что твой траходром. Диванчиком перебьетесь, господа. А один не спросил. Так сложилось, звезды так сошлись что ли, что в момент немыслимого душевного раздрая, в минуту зарождения влюбленности, в пьяном угаре и в полном недоумении меня просто привели в эту комнату. Привел человек, которого я видела второй раз в жизни, который ничего ровным счетом обо мне не знал. И я плакала, как все новорожденные.

Это сложно - рассказывать о чуде обычными словами. Но спустя три дня я проснулась и впервые заметила подсолнухи на окне. То утро было солнечным, и лепестки светились медовым светом. А рядом с ними сидела моя черная кошка. И рядом со мной спал мужчина. Мужчина, которым и сейчас пахнет моя подушка. Это было полтора года назад.
К слову, в ту комнату я с тех пор не заходила ни разу.