Чем ближе знакомлюсь с владыкой Алексием, тем больше проникаюсь к нему искренним уважением. С днем ангела, Владыко!

Зима еще сильна!

Сегодня Георгию исполнилось два года!

Отбываю днесь в славный град Кострому.

Вчера Патриарх освятил храм, который мы расписали.

Я всегда был против крещенского моржевания. Не знаю, откуда взялся этот обычай. Мой духовник, Печорские старцы, владыка Василий Родзянко, с которыми я много общался, были твердыми противниками этих водных процедур.

С праздником!

Мне в жизни повезло: я знал не только деда, но и прадеда, и двух прабабок. В семье был всегда, кто был старше. Теперь после кончины мамы - старший я. Я в ответе за сестричек, за племянниц и их детей. А еще - теперь я крайний. Я, конечно, не собираюсь скоро покидать этот мир, мне еще сына нужно на ноги поставить, но я всегда должен помнить, что стою на краю пропасти. Жизнь стала другой и ощущения жизни - тоже.

" Я боюсь смотреть в глаза моей матери. Они черны от боли и всех несчастий, которые она пережила в этом чудном мире.
Случайный плод короткого романа, она с первых дней вкусила горечь безотцовства, а шести лет от роду лишилась и матери, которая поранила на поле ногу и через три дня умерла от заражения крови. Шла война, и лишний рот никому не был нужен. Неродная бабка наотрез отказалась принимать ее в свой дом, так что ей два месяца пришлось жить в полном одиночестве. Приходила из другого мира мать, говорила, где спрятала просо, учила, как растопить печь и сварить кашу.
Не знаю, выжила бы она, не загляни однажды вечером на свет лучины соседка. По словам девочки соседка поняла, что та общается с покойницей. Схватила, прижала ее к себе, а на следующий день она пошла к бабке и деду, и пригрозила судом, если не заберут чадо к себе. Они взяли – время-то было суровое.
Ее несколько раз сдавали в детдом, но она оттуда сбегала и верст шестьдесят шагала пешком по тайге, чтобы только вернуться в свой дом.
Ее отправляли в Ленинград к родному дяде, который, впрочем, оказался жуликом и едва не продал ее, отроковицу, в жены какому-то шаромыге.
Она умирала от тифа, но все же выкарабкалась, выжила, чтобы родить нас, четверых детей.
Я слабо помню ее в детстве. Они с отцом работали в геологоразведочной партии и поэтому являлись из тайги домой чрезвычайно редко. Приносили нам с братом слипшиеся конфеты-подушечки, перемешанные с еловой хвоей, да зачерствевший кусок таежного хлеба. Подарок от лисы и зайца…
Но мы ей готовили другие "подарки".
Сначала заболела воспалением легких маленькая сестра, болела два года, едва не умерла. Как только она пошла на поправку, очутился в больнице я. Пролежал семь месяцев на спине, пережил клиническую смерть, и вышел покалеченным на всю оставшуюся жизнь.
Но это были только цветочки.
Я не понимаю, как можно пережить такое: как можно матери вынимать из петли собственного сына, моего брата, и как можно нести на руках окровавленного внука, моего сына? Как можно не сойти с ума после этого и не ослепнуть с горя?
Я знаю, как она казнит себя сейчас, бесконечными зимними вечерами, сидя у кровати безнадежно больного отца. Корит себя за то, что не уберегла сына и внука. Я хочу ей сказать, что казнить себя не стоит. Наша жизнь здесь - одни слезы и страдания, но есть другая жизнь, нескончаемая, там невозможно никого потерять, там нет печали и воздыхания, там тихий ровный свет, там все молоды и живы..."

Вечная тебе память, мама.

Поздравляю всех со светлым и великим праздником Рождества Христова!

Мама умерла.

Прошу сугубых молитв о рабе Божией Зое. Это моя мама. У нее обострение после инсульта, она без памяти.

Сегодня день рождения Тиши. Я помню, как счастливы мы были!..

Я ничего против не имею против привоза в Россию великих святынь. Но меня смущает нездоровый ажиотаж вокруг них. Прошлым летом мы были в Мирах Ликийских, где в храме хранится гробница св. Николая Чудотворца. Мощи выкрали, а гробница осталась. Там всегда стоит огромная очередь из наших соотечественников, которые, расталкивая друг друга, стараются приложить и даже засунуть в гробницу все, что у них есть - иконы, платки, даже купальники. А потом спешат, чтобы сесть на горнее место и сфотографироваться.
Что-то подобное происходит и здесь, хотя это почему-то называют свидетельством возрождения христианства в России.
В связи с этим хотел бы вспомнить, как относились к этому великие старцы.
О. Николай Гурьянов почти полвека просидел на своем острове, изредка навещая архиерея в Пскове. Мы его как-то спросили: "Батюшка, вы были в Печорах?" Он ответил: "А зачем?" "Ну, как же: там святыни, мощи, иконы." Он улыбнулся:"А у меня здесь все: и Печоры, и Византия, и Троице-Сергиева Лавра, и Иерусалим.." И стал подводить нас к иконам: "Вот Сергий, вот Корнилий, вот Воздвижение, вот Вход в Иерусалим..."
О. Серафим Розенберг, когда к нему послушник подошел, чтобы взять благословение на поездку в Оптину, сказал: "У нас своих святых много, отец Алипий, например, только его не почитают за святого." Напомню, что о. Серафим прожил в Псково-Печорской обители 62 года БЕЗВЫЕЗДНО.
О. Нафанаил на вопрос: был ли он в Троице Сергиевой Лавре ответил вовсе коротко: "Не имею нужды." Это не значит, что он не почитал преподобного Сергия. Он поклонялся ему в духе каждый день.
Или схимонах Николай Валаамский так записывал в своем дневнике: "Иду я по Небу, не знаю только - духом только или в теле, а навстречу мне Борис и Глеб. И они мне говорят..."
Ему точно не было нужды стоять в очереди, чтобы прикоснуться к святыне...

Наконец, закончили роспись храма в Зверках, что под Белостоком, в женском монастыре Рождества Пресвятой Богородицы. Монастырь создан на месте, где были найдены мощи святого младенца мученика Гавриила Белостоцкого. Роспись продолжалась 5 лет с перерывами. За это время погиб мой Тиша, скончались отцы - мой, Димы-старшего, Лены, и 16-го октября во время последнего выезда - умер протоиерей Петр, отец Георгия. Целая жизнь! Пусть храм этот станет памятником всем нашим близким, ушедшим из этого мира.

Умерла однокурсница и подруга моей жены Маргарита, 37 лет. Умерла от сердечной недостаточности. Она страдала психическим расстройством. Прошу ваших сугубых молитв.

Сегодня подписал договор с издательством о печатании моей книги.

Путешествуя по разным христианским сайтам, наткнулся на печальное известие: умер Герман Гольц. Скончался еще 9 декабря прошлого года, а я не знал. Он был чистый немец, к тому же протестантский пастор, к тому же декан богословского факультета лютеранского универстета в городе Галле. Но по-русски он говорил лучше многих русских, Православие и учение святых капподакийцев знал и любил паче многих из нас. В свое время он отдал подвал факультетской библиотеки под православный храм, а мы с женой расписывали его. Местный батюшка из "наших" был против росписи; говорил, что любит молиться при белых стенах, но Гольц настоял на своем - это у нас, у лютеран стены белые, а в православном храме должны быть фрески. Из своих преподавателей он создал хор, который исполнял русские духовные песнопения. Этот хор пел во время литургии в нашем храме, пел дивно и проникновенно. "У нас, лютеран, есть отличная диакония - служение бедным, больным, старикам. Но есть большой недостаток духовного, мистического, что церковь делает Церковью. И этот дух мы находим в вашей Церкви",- говорил Гольц. Однажды, когда мы шуршали своими кистями по стене, он привел экскурсию очень важных (судя по виду) людей. Провел их в ту половину, которую мы уже расписали, что-то долго рассказывал им. А потом послышались молитвенные возгласы и какой-то подозрительный шум. После чего важные господа с красными лицами прошествовали к выходу. Появился и Гольц. Усмехнулся хитро и сказал:"Это - члены синода лютеранской церкви Германии. Заставил их поклоны с молитвой Ефрема Сирина делать. А то ведь у православных сейчас Великий Пост..."
Хороший был человек Герман Гольц. Вечная ему память...

Алтарь базилики в Мирах Ликийских, где служил святой Николай Чудотворец. Богослужения здесь, конечно, нет, но хоть как-то отпраздновали праздник Преображения.

Сегодня утром.

Сегодня день рождения Марины, завтра день памяти нашего ангела Тиши. Они всегда будут стоять рядом эти два события. Четыре года - это целая вечность. Мы умерли и воскресли, а боль осталась. Навсегда, до самого конца. Как и любовь, которая не исчезает вместе со смертью, а только крепнет и растет. Мы это очень остро чувствуем.
Пишу заранее, поскольку завтра снова уезжаем на работу в Польшу.
Помолитесь о нас всех!