Неслучайно я заговорил о крейсерской скорости и Цукерберге. Цукерберг сказал в этом фильме: "Мне не нужны друзья", и мне это так знакомо.

Всё лето я провёл на одном дыхании и не нуждался в друзьях. После каждых выходных чувствовал такую полноту жизни, что ни разу, кажется, не впал в дневниковую истерию. Такие события не фиксируются, они разливаются по жизни, они безбрежны и неуловимы. Я не видел даже причин такой благополучной перемены в моей жизни, ведь до этого я жил грустно и нелегко, а ещё до этого - что просто пиздец.

Возможной причиной же моего схода с дурной дистанции было, наверное, то, что основное жизненное призвание человека - это... Ну, здесь нужно напрячься и подумать, чтобы не сказать банальности о любви, Боге и всё уравновешивающей Вселенной, а напрягаться не хочется.

Пробую вызвать то летнее ощущение вполне переносимого человеческого счастья, которое было вызвано полнотой жизни и особенно помогало в погружении в сон. Сейчас требуется так изматывать себя, что бредёшь в постель едва на ногах не качаясь, а полноты нет.

Может быть, летом мне помогал физический труд, которому я отдавался весь без остатка. Может быть, то, что худшие годы моей жизни миновали и более того - гарантировали на долгое время избавление от блэк-аутов - отключений путём алкоголя, неправдоподобных флиртов, каналов Санкт-Петербурга и вообще ложного обольщения чужими городами. Может, это была уверенность в том, что высота набрана.

Об этом времени вспоминается малое и многое. Многое - это море разливанное спокойствия и уверенности в том, что мироустройство справедливо. Малое - это жара, тоже вполне себе переносимая, озёра Подмосковья, где-то с песочными - сахарными берегами и соснами, потом долины Коктебеля и "Три пескаря" по дороге домой, в кромешную от дыма Москву.

И если бы не было ничего сюрреалистического в этом лете - но нет, было. Девушка в чёрном купальнике ночью на даче, наклонившаяся ко мне и спросившая чаю, когда я мешал в чаше бетон.