Мы оба нуждаемся в инструкции, как научиться ревновать. Она говорит: Полина пригласила на девишник, можно я пойду? В японский ресторанчик. Возле магазина "Русские валенки". Да, там отличные валенки со стразами.

Целую её в прихожей, она вновь бьётся током. Она бьётся раздетая из-за шёлкового белья, она бьётся экипированная из-за меха, словно он гринписовский. "Радоваться должен, что я у тебя такая наэлектризованная", - оправдывается она. Но искра в губы - немного болезненно, как герпес.

И бегу за сигаретами, чтобы приковать себя к пишущей машинке. Я выхожу на финишную и готовлю книгу. На моём рабочем столе папка "Митя и его книга". Я долго откладывал это дело. Думал: работа над отстоявшимся материалом будет доставлять мне удовольствие. Никакого удовольствия. Это балласт, который надо вновь вспахивать. Но вспахивать уже без полёта фантазии.

Надо убирать рефрены. Надо вырезать неполиткорректность. Самолюбование. Антисемитизм. Просто закидоны. Гипертрофированную тему алкоголизма. Фрагменты, похожие на тексты туристических буклетов. Надо выбрасывать на рынок новый жанр - конгломераты притч.

Когда она выйдет (а выйдет она в этом году или, самое позднее, в начале следующего, по моему предчувствию), я в зубах её принесу всем московским, а также тем, кто находится в пресловутой дальней и ближней Европе. Каждый читающий знает, кому принесу.

Сделаю её из одной только спортивной злости. А там посмотрим, там видно будет.

"Эрмитаж". Скорчившийся мальчик. 2010