А всё равно, даже если ты удрал с корпоратива или провёл время в низкобюджетном стоянии в кругу друзей у магазина с бутылкой "Московского", падаешь без ног в пять утра, просыпаешься с головой, которая словно бы не переставала думать, и пачка сигарет, купленная на ночь, к завтраку пуста.

Снился мне писатель Иличевский. Сон был навеян увиденным в интервью "Газеты" его лицом: медиумным, взволнованным. Он старше меня всего на четыре года. У него и фразеология всегда какая-то немного взволнованная. От этого ловишь кайф.

Во сне Иличевский подписывал мне свои аудиокниги - синим маркером на белых дисках.

Я ни разу в жизни не слушал аудиокниг. Иличевский родился в Азербайджане и жил в Америке.

С писателями вообще надо быть настороже. Могут неожиданно ворваться в твою жизнь и стать любимыми. До того, что ты опасаешься их читать. Откроешь книгу, прочтёшь несколько слов - и захлопнешь: слишком больно вкусно. Или похоже на то, что говоришь сам с собой.

Они, как перестали создавать артели, ходят поодиночке. Запросто могут нагрянуть из-за угла.

Не говоря о том, что многие, как Быков - с головой купидона - светятся с постоянной завидностью в пределах Садового кольца: то в "Рюмочной" его встретишь, то на эскалаторе "Краснопресненской", то на журфаке на Манежной.

Или выходишь из какой-нибудь редакции со Шмидтом: глянь, у турникета стоит Иртеньев. Весь какой-то потерянный. Или журналистку тайно поджидает, или за гонораром пришёл. Вымучил из себя ядовитое четверостишие о том, что Южную Осетию признало государство Науру - башляйте, либералы.

Если материальны мысли - что говорить о текстах написанных. Иногда страшно становится. Напишешь антикошерный этюд про козлёнка в молоке - через пару дней проблемы у Полякова. И твоё алиби только в том, что ты ночью писал в сети онлайн.

Писателей должно бояться государство. Навскидку я могу вспомнить трёх, кто участвовал в заговорах и переворотах: Мисима, Дефо, Лимонов.

Писателей должны бояться женщины. Потому что эти профессиональные тунеядцы - латентные пикаперы. Своим словотворчеством хотят склеить как можно большее количество баб.

При этом некоторые из них умудряются быть женатыми, как эротоман Набоков. Он полагал достаточным вернуть себе моральное равновесие, прося жену уничтожить то "Лолиту", то "Лауру".

А Кафка так вообще дважды сбегал из-под венца. Сейчас ищут возможных наследников этого самого странного писателя на свете - от его последней женщины с прекрасным именем Дора Диамант.

Ей было 24, а он был уже при смерти. Это было в Берлине. "Только оберегай свою жизнь от женщин", - внушал он себе в своём блоге дневнике.

 

Чем движим блогер? Блогер не движим ничем. Форма его мышления - текст. А благодатный генератор текста - изъязвленная душа.
Из предтеч блогеров самым индифферентным был Кафка. Он мог написать в своём дневнике за весь день (ничто не помешает мне процитировать любимого писателя): "По саду бегали мальчик и девочка и раскачивали ветки". Авторитет имени этого бессильного в реале автора дал имя дням других живущих после него людей, которые в свою очередь бессильны маркировать окружающую и внутреннюю пустоту красноречивее.

Никиту выволокли на публику с чёрным мешком на голове ("Пусть в день мой казни соберётся как можно больше людей, и пусть они встретят меня криками ненависти"), о его поимке тотчас доложили Диме ("Да не кричите вы так о своей невиновности, это нарушает то, в общем неплохое, впечатление, которое вы производите"). Переполошили с обысками радикальных сетевых ботаников: каждый их них уже спит с пистолетом под подушкой, вынашивая планы индивидуального террора против ига магометан. На каждого правозащитника есть свой праворадикал.