Возможна ли сделка с правосудием? Недавно это казалось абсолютно невозможным и даже аморальным. Богиня правосудия Фемида всегда представлялась женщиной с завязанными глазами, беспристрастно взвешивающей на своих весах доводы сторон "за" и "против", оценивая содеянное человеком. От того, какая чаша перевешивала, зависела дальнейшая судьба человека.

Симптоматично, что в России во многих местах статуя Фемиды почему-то БЕЗ ПОВЯЗКИ на глазах!

На юридическом факультете нас учили, что правосудие неподкупно, что оно судит по справедливости и по совести. Теперь же, по новому закону, с правосудием можно договориться.
Но не будем лицемерить: с правосудием «договориться» можно было всегда. При советской системе следователь предлагал покаяться в ответ на обещание, что суд «скосит» срок. Прокурор, следователь и судья договаривались обо всём до судебного заседания. Прокурор всегда просил максимальное наказание, суд присуждал меньше, и таким образом все были довольны, а судьи «защищены» от гнева осуждённого.

Очевидно, следователи сегодня не могут раскрыть организованные преступные группы, и потому прибегают к «сделке с правосудием», пытаясь уговорить «сдать» своих подельников в обмен на уменьшение срока.
Я согласен с мнением адвоката Генри Резника, что работать «сделка с правосудием» будет, если только подсудимый поверит, что закон действительно сможет защитить его от мести подельников.

Сторонники закона ссылаются на американский опыт, где «сделка с правосудием» помогла в 90 процентах случаев раскрыть преступные группы. Но в Америке другой менталитет: там поощряется доносительство в любой форме; суд там независим, развита адвокатская защита. И ещё там есть так называемая «защита свидетеля», что позволяет действительно спрятать свидетеля от мести тех, кого он «сдал» правосудию.

Что может добавить к уже существующим методам работы следователя «сделка с правосудием»? Да, обвиняемому получить меньший срок в обмен на полное признание своей вины и сдачу «подельников». Но я согласен с членом Общественной палаты РФ адвокатом Анатолием Кучерена, что «это имеет мало общего с тем, что понимается под правом».

Анатолий Кучерена считает, что «речь идет о стимулировании самых низменных качеств человеческой натуры. Сама модель поведения "утопи другого и спасайся сам", к которой подталкивает обвиняемого законопроект, глубоко порочна, изначально чужда российскому менталитету. …
Ничего, кроме сделок с совестью (как со стороны следователей, так и обвиняемых), принятие законопроекта не принесет. Нужно, пока это не поздно, отказаться от более чем сомнительной затеи - победить преступность, используя методы, несовместимые ни с правом, ни с моралью. О каком авторитете прокуратуры, чья обязанность надзирать за неукоснительным соблюдением закона, можно будет говорить, если ее представители начнут вступать в торги с подозреваемыми и обвиняемыми?... При этом умаляется также авторитет суда, который в своих решениях оказывается связанным по рукам и ногам заключенной сделкой». (Российская газета от 9 июня 2009 года).

Я согласен, что некоторая польза от этого закона будет, особенно в плане раскрываемости организованных преступных групп. Но как это аукнется для обычных граждан, попавших в колесо правоохранительной системы?

Анатолий Кучерена считает, что «с введением сделки с правосудием у следователя появляется соблазн: не прилагая особых усилий, получить нужные для его версии показания, склонив обвиняемого к сделке с правосудием. И отрапортовать о раскрытии преступления. А ведь часто бывает, что изначальная и вроде бы очевидная версия оказывается ложной. Сделка с правосудием поможет "ленивым и нелюбопытным" следователям существовать с максимальным комфортом, бодро рапортуя о повышении раскрываемости… Отныне девизом следствия и руководством к действию станет получение признания любой ценой. А уж за ценой некоторые правоприменители не постоят - будьте уверены».
Это полностью соответствует моему жизненному и адвокатскому опыту.

Однажды за мою правдоискательскую деятельность меня «заказали», и по сфабрикованному доносу я попал в жернова правоохранительной системы.
— Даже если в ваших действиях нет состава уголовного преступления, то определённо есть мелкое хулиганство, — равнодушно констатировал следователь. — У меня нет возможности вникать в детали; есть гораздо более важные дела. Мне поручили, и я должен принять меры. Такова уж моя работа. Иначе начальство спросит, что я сделал. … Раз есть заявление, я должен принять меры. А если не приму мер, начальство сделает вывод, что я плохо работаю.
— А как же справедливость? Совесть у вас есть?
— Послушайте, — оборвал милиционер. — Не надо проповедей. Я просто делаю свою работу.
— Но действуете незаконно! — возмутился Дмитрий. — Вы незаконно меня задержали, разве не так?
— Если строго по закону работать, ни одного преступника не посадишь. Никто не хочет по совести, пока силой не заставишь.
— Но послушайте, ведь это противоречит здравому смыслу!
— У нас есть закон и мы вынуждены руководствоваться им, даже если он не во всём отвечает требованиям здравого смысла. В таких случаях действуем, как требует необходимость. Формально по закону вы правы. Но не могу же я вас просто взять и отпустить.
— Но у вас нет свидетелей!
— Сколько надо будет свидетелей, столько и найдём. — Улыбка следователя становилась всё наглее. — Бороться с системой бесполезно. С правоохранительными органами нужно сотрудничать. Мы вас если не так, то иначе, но всё равно посадим, если захотим.
— Наверное, невозможно оставаться честным человеком, работая в этой системе?
Следователь только ухмыльнулся.
— Если бы вы вели себя порядочно и признались во всём, мы бы, возможно, и не арестовали вас».

Да, сегодня вопрос «по закону или по совести?» теряет свою значимость.
Когда-то великий адвокат В.Д. Спасович говорил: "правда важнее пользы". Ныне, во времена торжествующего прагматизма, польза оказывается важнее правды. К чему это может привести, страшно подумать. Это напоминает мне «революционную целесообразность», по которой судили во времена гражданской войны.

Был бы человек, а статья, при желании, найдётся. Запомни: посадить можно любого, причём совершенно на законных основаниях. Ты виноват лишь в том, что хочется им кушать. А если арестуют и посадят, то уже волей-неволей осудят, потому как если признать невиновным, исков о возмещении вреда не оберёшься.
— Но ведь суд обязан разобраться по справедливости.
— Ты ещё веришь в справедливость правосудия?
— Как же жить тогда, если не верить? — спросил Дмитрий.
— Наше правосудие – гримаса справедливости! Власть порождает преступников своими противоестественными законами. У нас заранее задано всё: сколько сержант милиции сказал, столько судья потом и даст. Это потому, что органы предварительного следствия заинтересованы в обвинительном приговоре, и всякий оправдательный приговор считается браком в их работе. Суды и милиция работают как смежники. Это такой конвейер по превращению человека в лагерную пыль. Судья ведь тоже человек, ему нужна квартира, повышение квалификационного класса, хороший тёплый кабинет. А если судья выносит оправдательный приговор, то это отражается в его характеристике и влияет на дальнейшую карьеру.

— Но я же не совершал никакого преступления!
— Начальство прикажет — будет преступление. А совесть — она здесь лишняя. Следователь должен или не выполнить незаконный приказ, или подать в отставку. А кто же при нынешней безработице от работы откажется, особенно если семья и дети. Я как-то прочитал в газете, что из семи человек шесть будет подчиняться приказам начальника, даже если их исполнение будет приносить страдания другим людям.

Я, как специалист по вопросам преступности, поддерживаю нововведения о декриминализации, то есть смягчение Уголовного кодекса и выведение из него деяний, не представляющих особой общественной опасности. Необходимо прежде всего устранять причины преступности, а не бороться с последствиями – надо выкорчёвывать, а не косить сорняки!

Следует признать, что суды стали работать быстрее. Но вот насколько эффективнее?
Недавно я столкнулся с ситуацией, когда гражданин добился отмены незаконного решения суда низшей инстанции о лишении его права на регистрацию. Однако в своём решении суд не указал отдельной строкой, что гражданин имеет право на восстановление регистрации. В результате органы милиции отказались восстанавливать регистрацию. Оказывается, даже отмена незаконного решения ещё не восстанавливает автоматически человека в правах! При этом судья сделал опечатку в фамилии, что также лишает человека права на это решение. Теперь гражданин вынужден подавать отдельный иск с требованием признать его право на регистрацию. То есть, образно выражаясь, признанный «умершим» должен доказывать, что он не умер!

— Не требуй суда, иначе до суда можешь не дожить. Только наивный судится с властью. Они ведь играют не по правилам. Закон — это для граждан, а власть действует по праву силы. Правители законом не руководствуются, а пользуются им по собственному усмотрению. Как-то останавливает меня «мент», требует пройти в отделение. Я его спрашиваю: "Почему, я же ничего не нарушил?" А он тупо ухмыляется: "Ну прям щас и будет моя семья ждать, пока ты нарушишь!"
— Я хочу честного, справедливого суда!
— Хочешь быть честным — будешь мёртвым. Другана моего освободили прямо в зале суда, так опера чуть не сдохли от злости. Мы, говорят, столько его разрабатывали, а его так просто освободили. Так через месяц нашли его застреленным. Слыхал о "белой стреле"? Милиционеры просто отстреливают бандитов, которых не могут отдать под суд. А всё потому, что они иначе работать не могут, не умеют, и не хотят. Вот почему у нас милицию боятся больше, чем бандитов. Это же оборотни в погонах!

— Милиция – неизбежное зло.
— Но ведь милиция должна служить и защищать! — воскликнул Дмитрий.
— Да она себя защитить не может. Что ей до нас! Милиционеры и есть самые большие нарушители закона. Меня и моих друзей неоднократно грабили именно милиционеры. Кое-кого даже били ни за что.
— Но разве это не преступление?
— А как начальство скажет, так и будет. Я сам работал в этой системе. Мелочь ловят, а с «крутыми» никто дело иметь не хочет. Ухватят кого-нибудь и начинают тянуть каждый на себя, чтобы было чем отчитаться. Начальники делят, а тому, кто работу сделал, остаётся лишь дырка от бублика. Нам платят мало, подразумевая, что мы мзду берём. А брать не будешь, не прожить, тем более когда все вокруг берут; или уж точно выгонят по подозрению. Хочешь жить — не выпячивайся и делай то, что прикажут. Пытаются бороться с щипачами, а с предателями бороться не хотят. Легче сфабриковать дело, чем действительно раскрыть преступление. Так что не строй иллюзий: милиция охраняет власть, а не гражданина. Какие они служители закона, это закон им служит, а они с его помощью деньги выколачивают. Если наехали, это может означать только одно: или хотят денег, или им уже кто-то заплатил. Бандиты в погонах! Они работают не по закону, а по заказу. Фабрикуют дела, а потом предлагают откупиться. А у меня денег нет, потому и сижу здесь. Взяли мы как-то одного убийцу, так он и трёх часов не просидел, отпустили. Так обидно! Ловишь, стараешься, а они тут же выходят, заплатив кому надо.

— А как же закон?!
— У нас профессиональная подлость, а не закон! Я два года пытался доказать, что меня ограбили, а в результате сам оказался под судом за клевету. Предложили, смешно сказать, сделку с правосудием: либо деньги, либо справедливость.
Мне так и сказали: либо дашь показания и выходишь под подписку о невыезде, либо будешь сидеть.
У нас по закону, если честно признаешься, тебя же и посадят; так что приходится врать. Я тоже боролся за справедливость, но понял, что напрасно. Ну и хрен с ними со всеми, пусть загнивают. Таких как я нужно благодарить за то, что борются со злом. Если бы не мы, государство давно бы погибло от коррупции. Хотя, если по большому счёту, бороться с преступностью бессмысленно. Преступность была и будет всегда, пока будут существовать запреты, зависть, неравенство и прочие пороки человека и общества.

— Поставьте человека в нечеловеческие условия, и он нарушит любые запреты. Бывают ситуации, когда воровство единственный способ выжить. Когда речь идёт о жизни и смерти, благородству нет места! Нравственность существует лишь в границах жизни, а не за её пределами!
— Выходит, в ситуации крайней необходимости нет морали, и чтобы выжить, допустимо всё?
— В ситуации крайней необходимости люди ведут себя по-разному: кто-то жертвует собой, а кто-то предаёт». (цитаты из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература http://www.newruslit.nm.ru

P.S. Читайте другие мои статьи по данной проблеме: «где суд, там и неправда», «по закону или по совести», «закон и справедливость в России».

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература – http://www.nikolaykofyrin.narod.ru