*А.В.

Жаль, но лучшая часть моих дум о тебе украдена.
И не слушаю радио, от слов тошнит (от своих - тем более).
Я считала, что у меня в груди Марианская впадина,
А на дне лежит пара полотен Босха, - но это в теории.
Ты поёшь мне внутри, как и сто лет назад - с апломбами.
Мы сегодня всю ночь копали какую-то яму на кладбище,
Кто из нас умрёт первым - не важно, поскольку оба мы
Абсолютно не встретимся. Знать бы, как ты живёшь, хоть рад, вообще,
Что живёшь? Уезжая под утро в зелёном уазике,
Превращался из радуги в сепию, капал литием.
Содрогаясь от памяти, я собираю из стразиков
Лицо папы в три четверти: "Кто ж знал, что он т а к любил тебя?"
Жаль, но лучшая часть меня передарена зеркалу.
Забив выход словам и стихам - вышла интоксикация.
Ты - моё достояние нации, сказать тебя некому,
И кричать тебе некуда. В твоей жизненной эмиграции
От любых посторонних звуков случаются ссадины.
Я не знаю, насколько ты счастлив, но верю - стараешься.
Знаешь, а у меня в груди Марианская впадина.
Только если нажать на тебя, ты ещё откликаешься.

Рисковать городской сумасшедшей, уводя всех от детского лепета
К "осторожно, злая собака", улыбаясь некстати. Кстати,
Опасаться тебя не узнать без фотографии Беккета,
В ридикюль ксерокопии слов твоих впрок складируя, - вдруг не хватит.
Акварелью по ул.Карла Маркса (с недочитанным "Капиталом")
Рисовать тебя фрагментарно. Хорошо, что я - адсорбент и
Независима от толпы. А иначе бы мне осталось
Превратить сердце в барабан, нервы в струнные инструменты
И пуститься плясать фокстрот по железнодорожной линии,
В кровь прикусывая язык, чтоб не выдать себя, не выдать.
Я - адепт_твоего_имени и пера, ни к чему, вот именно,
С таким павлопосадским платком - тогда пули и цианиды,
Если греешь и красота. Вскачь пускаются эшелоны,
По сравнению с ними мир обезличен и обездвижен.
Если вдруг человек человеку - это соль, то звучит шаблонно,
А когда человек человеку - кислород, - это как-то... ближе.
Так о чём это я? Ах, да. У тоски по словам такая
Точно память, как у любви, прочно сделанная - на совесть.
Одиночеству фонаря луна если и потакает,
То, конечно, как жена Цезаря, то есть вне подозрений, то есть,
Иногда
для того, чтобы жить, мне нужны от тебя подарки
В виде ровного ряда букв - без абзацев и революций.
Да хранит тебя твоё зеркало, черновик и Гарсиа Маркес.
Хорошо, что ты мне не снишься. Я могла бы и не проснуться.

Такой нездешний нокаут бывает во сне,
Когда тебя видят в гробу знаменитые лица.
И ты вспоминаешь, как снова прижиться к весне,
И кем притвориться - любовницей или больницей.
Теперь без меня навсегда - а когда-то, да.
Объятия продолжались и через воздух,
И встреча была. За горами. Но города
Тогда не делились на яви и на гипнозы,
Сейчас же - не достучаться, не доорать.
А просто запомнить: когда-нибудь будет лето;
Соседи по коммуналке дверь запирать
Научатся, только если ходить раздетой;
А если одетой - то в моде сплошной винтаж;
А если и целовать - то уж тех, кто дорог...
Смотри: ты собой заполнил мой патронташ,
Но я не умру от тебя. ( И, вообще, не скоро).

Всегда увлеченья внутри, как дурной фальцет,
Как голос пилы, как нестройное аты-баты.
Да кто из нас не был такою Мариной Цэ,
Страдающей по невиденным адресатам?
И есть увлеченья, которые не вместить
В горсти, ты истыкан ими, они - улики,
Пускают побеги, стараются прорасти,
Цепляют, как непрополотая клубника, -
Но я не приеду. - Зарок на всю жизнь вперёд.
Но я не уйду совсем, - потому что знаю,
Однажды к таким, как ты, вдруг стучится тот,
Кто заживо наизусть меня начинает.

слышишь? наводнение я сама сделала.
а потом затопила мир чёрным по белому-белому.

* * *
(эти мёртвые клавиши не превратятся в звук, и не станут ни голосом
твоим, ни даже шёпотом,
не случишься - ни вдруг, никак, - абсолютный факт.
я проверила, это как в картах "пустые хлопоты")

Мне в безропотных кодах хотелось разбить нули,
(Вот Людовик же - взял и перевернул Версаль),
Я мечтала, чтоб ты опять меня написал,
Но, на самом-то деле, хотелось в твоей дали
Быть наброском Дали, самым лучшим из всех других,
Чтобы понял весь мир, чтобы даже твоя ГалА...
Что ты ей говоришь обо мне: умерла? умерла?
Заметаешь следы, выключаешь мои шаги.
Тонкой плёнкой слюды защищаю себя от ран:
Стой себе, истукан, - не проехать мне столько стран,
Не ввернуться в любой чемодан, не спросить воды,
Потому что роман расплескался через экран
Достоянием общества,
сдвинувшегося от букв. -
Почему был так богоугоден весь тот потоп? -
Если это не то, оказалось, что всё - не то,
Когда выяснилось, что на голос - для нас - табу.
Теперь я облачаюсь по г(т)рафику в макинтош,*
Чужой кордебалет, отправляя к твоим словам,
Тем, что больше не делятся надвое и пополам, -
Просто - руки по швам, -
ждать, пока не наступит дождь.

________________
* плащ, он же - компьютер.

Когда мне плохо, ты чувствуешь, что мне плохо?
А снег сегодня такой, что, кажется, я не выйду
Ни из подъезда, ни из себя... Да вот взять вино хоть -
Осталось бы, - заказали б с ним панихиду,
А так... Встречай:
рассвет-закат-декаданс-сугробы,
И ни одно окно - не ведёт в Европу.
А ты вот смог бы так жить, скажи мне, вот ты бы смог бы?
Да не любовь это, бог с тобой, я и микроскопы
И skype - на свалку...
Я больше тобой не грежу.
Ка-ка-я нежность искрится где-то в районе Сохо! -
Ну, и везде, где нас нет, короче,- какая нежность!
Когда мне плохо, ты чувствуешь, что мне плохо?
Или теперь в каждый не одинокий, игривый вечер
Решаешь не снисходить и не вынимать беруши?
Послушай, мне тоже есть кем жить, только больше нечем.
Да не любовь это, бог с тобой, просто рыбка-суши
Застряла в глотке,
меня выдаёт с поличным,
Когда нет-нет, да и упомянут тебя здесь всуе.
А я рисую... Я так хорошо рисую!
Впрочем, в натурах мёртвых всегда была органична.
Ещё трагична и поэтична. Ты, помнишь, думал,
Что я лишь ноликом вышиваю, и то по крохам...
Так много горя из ничего и так много шума...
Когда мне плохо, ты чувствуешь, что мне плохо,
Выходишь в ночь и берёшь такси, или личный счётчик,
Или несут тебя прямо к чОрту стальные нервы,
И у тебя для меня всегда не хватает точек,
И тебе хуже, чем мне, поскольку ты умер первым,
А мне, вообще, хорошо... тогда только, когда гости,
Что ни улыбка, - я сразу праздничным скоморохом,
Что ни игра, почему-то всегда непременно в кости,
Шесть из шести означает: сдохла твоя эпоха.
Но ты всегда возвращаешься - строже и чуть моложе,
Чем есть сейчас, когда я по-прежнему жду подвоха,
Когда мне плохо. Ты чувствуешь, что мне плохо?
Когда ты болен, ты чувствуешь, что я - тоже?!
Вот так и будем всю жизнь в wish list добавлять желание,
Чтоб было так, будто не было - ни любви, ни ссоры.
А снег сегодня такой, что кажется оправданием
Всем тем, кто спит не под ним, а под небом одним, но порознь.

Счастья вам, мира, мороза и солнца - в общем, чудесных дней, красоты и творческих находок!

Я вас люблю.

Оказывается, до сих пор есть люди, которые книги жгут. Для отопления,- прям, как в войну, честное слово.
Сегодня мне предложили такие люди взять себе что-нибудь - из стопки в топку.
Я спасла М. Солдати, биографию Венецианова и эссе Честертона. Распахнутыми страницами ко мне бросалась некая Эмма, переплетённая вручную синим, без опознавательных знаков, которую я бессовестно игнорировала.
На полпути к отступлению меня осенило, что это Флоберовская Эмма: так была спасена ещё и многострадальная мадам Бовари, с зачем-то ( из жалости?) прихваченной хрестоматией для дошкольного возраста.
Я тут же погадала по ней, мне открылась незабвенная Зоя Воскресенская с эпически вздохнувшим Володей (фамилия которого - притяжательное прилагательное моего имени, Ленин, то есть). Я эпически вздохнула вслед за ним, но хрестоматию в топку не отдала.
Хотя бы из уважения к Маршаку и Осеевой.

Осень после токсикоза разродилась зимой,
На асфальте обнаружив тихий снег, а не мел.
Меня спрятала подальше в потемневшем трюмо.
Я оглохла. Потому что ты - онемел.
Лёгкой взвеси - лейся песня - слов, которые ждут,
Мне и нужно всего было - несколько голых грамм:
Белый бинтик, лейкопластырь, (заметь:даже не жгут!)
Нестерпимо оставаться одной из голограмм,
Неизбитой этикеткой с подходящим клише,
Повторяющимся лейблом в мире, где каждый мним.
Я так ловко застревала в твоём карандаше,
Застывая по желанью в любой из пантомим,
В рамках рваной аритмии, исключив разнобой... -
Ты же больше меня т а к - не полюбишь уже! -
А я всё ещё до хрипа, подавившись тобой,
Извлекаю тебя в мыслях из чужих неглиже,
Акцентируясь для виду на неважных делах.-
Замолчи и для других - мой избитый наив.
Но ты множишься и множишься в других зеркалах.
Я ослепла, потому что перебиты мои.

Привет! Как сам? Что в твоей жизни интересного?
Решил зайти. Да просто так, совсем без повода.
Хотел спросить. Скажи, она тебе известная?
...Так это - выброшенная мадам Такого-то?
Не может быть! А я смотрю: лицо знакомое...
И что потом? Её нашёл ещё хоть кто-нибудь?
Нет, я не обольщаюсь, что бездомная.
Да ты, пожалуй, сам не прочь...
Не обессудь.
Такой-то, к слову, т а к запутался с подругами,
Что до сих пор в активном поиске шатается!
Он Ленин-град когда-то скрасил Петербургами,
Но, всё равно, как перст, - ведь суть-то не меняется.
Да, от такой, увы, не жди прощенья скорого...
Завоевать её не так легко, как кажется.
Но она, в целом, у тебя вписалась здорово
Между пастельным натюрмортом и пейзажами.

Когда я прохожу регистрации в соц. сетях, я вспоминаю свои давне-давнишние дневники-анкеты девочкины, какие все в детстве заводят.
У меня была анкета, которая - вопреки, и заглядывая в такие всякие виртуальные опросники, я знаю, как была права, когда составляла запросы так:
"Ваш НЕлюбимый цвет";
"Ваш НЕлюбимый автор";
"Ваше НЕлюбимое имя".
Так гораздо лучше я узнаю людей, чем в запросах без отрицания, сразу видно - разминовываюсь или нет.
И если по поводу "любимой поры года" приходится часто растекаться мыслию по древу, дескать, "все... по-своему...", то на вопрос: "НЕлюбимая пора года", - ответ короток и ясен:"Нет такой".

Я - http://vkontakte.ru/id151889594

Не знаю, чем закончится и на кой, но приходите если что...
( Ничего там, правда, не понимаю пока совсем)

Сегодня утром, на двери моего квартирного блока, появилась записка следующего содержания: "Уважаемые соседе прозба на летнисей плодшандке не курить. С уважением уборчик с дома управление"

Где-то растеряла сон, и мои кошмары
В ночь без поводка - теперь - могут испугаться.
Прежде, чем решишься сжечь свои мемуары,
Хорошенечко проверь полотно из глянца:
Фарами по стенам и - шваброй по паркету,
Свечкой по пустым углам, бритвою по коже,
По всем правилам вендетты и трафарета -
Изучи со всех сторон зеркало в прихожей:
Правда, меня там нет?

В Яндексе чужой галдёж, а на карте - прочерк,
Всё бы ничего, но я - потеряла голос.
Кто - неважно - меня там в моих смыслах корчит,
Где ты заживал, когда я взяла и стёрлась.
Воздух - дорогой парфюм: чем-то пряно-кислым,
В Википедии - нули_лишь проспект и город.
Всё бы ничего, но я потерялась в числах,
Рассмотри своих гостей, погляди за шторой:
Правда, меня там нет?

Если телефон молчит - это ты, я знаю.
( Что ТЫ знаешь обо мне? Ты хоть что-то - знаешь?)
А на случай важных дат - твоя записная,
Поражаюсь, как ты их - м е т к о поражаешь.
Если мы два раза в год... - правда, только снится?
Сколько ни ряжусь твоей - пахнет маскарадом.
Но кувалда времени повторяет лица,
Ты же в Эрмитаже был и в музее Прадо,
Правда, меня там нет?

Где-то заразилась днём, в лучевых просторах
Мёрзнет солнце-альбинос, не находит дома.
Правда, цвет моих волос изменился в чёрный?
Правда, что меня зовут - уже по-другому?
Или я - всё та же - я? - Превратились только
Краски - в осень, платья - в дым, мыши в мумми-троллей,
Из карманов вытряхни, - не забудь про полки.
Загляни в себя, - ну, как - ничего? Не больно?

Правда, меня там нет?

Оставить тебя на скамейке в заброшенном парке,
В сезон аномалий - (не редкостных по выходным),
Среди цветных листьев и фантиков от "Коммунарки",
Отлитого в бронзе - таким невозможно родным -
Забыть тебя в старом кафе, на углу у фонтана,
В театре - теней, фуги Баха, белья напоказ,
Столов, мельхиоровых вилок и тонких стаканов,
Застывшим в улыбке - навылет - до соли из глаз
Терять тебя - долгой простудой простреленный голос,
Уснувшую в макулатуре картинку Доре,
Сентябрьским безумием сломанный принц-гладиолус,
(А, может, и мною), а, может, - и не в сентябре
Поехать в Париж, умереть там под культовой башней,
Воскреснуть на всех негативах, и по мостовым -
Исследуя тщательно ворохи фото бумажных -
Тебя не найти ни засвеченным,
Ни живым.

- пальцы - пяльцы - пустота - - мулине - панно,
На котором мы (и даже не мертвецы!)
Ты клянёшься правду и только правду, но
Альмодоваром закручиваешь концы.
По отвычке тебя рядом - считать до ста
Начинаю, убеждаясь: ты ни при чём.
Сразу в сердце кардамином мне прорастай,
Ибо так неоперабельно - горячо.
Хорошо, что в телефоне - мы не видны.
Хорошо, что декорации нет и сцен.
Я сменила 20 съёмных и две родных,
А ты мне плетёшь про тяжесть домашних стен,
О не найденной единственной - до сих пор,
И тоске своей - поэтому и в связи...
Не ищи поддержки - ты сам себе собкорр,
Да не жизнь это в полоску, а - жалюзи.
Да не мир это - стал плохонек, а ты сам,
Не я - нестандартно мыслю, а ты - забыл.
Тикает бессобытийное на часах.
Вырастают тени прошлого, как грибы.
Представляешь: если б ты меня свил в гнездо,
И я в свадебном ландо, и - качай-качай -
То потом бы всё накрылось пустым ведром,
Раздербанив мою душу по мелочам,
Пальцы, кольца, и без солнца - сквозь шум и гам
Метростроевских площадок - открытым ню:
Я тебя любить бросаю - по четвергам,
Получается не очень... И вот звоню.
Значит, целы огороды, и нет камней.
И ничья уже беда, и ничья - вина.
Ты божишься, что желаешь лишь счастья мне.
Альмодовар аплодирует стоя нам.
-
-
-

А он пафосно так, мол: мы же с тобой друзья?
А я, в общем-то, не играю в "что где когда",
И не знаю ответа. И рядом нет А. Друзя, -
Не к кому обратиться... А сверху - вода, вода...
Я ему улыбаюсь - небу. Ну и ему.
Словом, им - улыбаюсь... Всё. Умереть не встать...
Дождь песок превращает в раздавленную хурму,
Занавешенный тюлем город ложится спать,
Воздух пахнет орехом, озоном, кинзой, Kenzo,
И на выдохе чувства себя выдают,- но нет,
Это быстро пройдёт, потому что сейчас - сезон.
Летом всё заживает и не оставляет след.

А в глазах у него пионерии красный флаг,
Комсомольская преданность: "Мы же с тобой друзья?
/Я стакан поднесу тебе, если захочешь пить,
Но, увы, по-другому, дальше уже нельзя..."/

Я, когда уходила, думала: как же так,
Разве можно, пройдя сквозь Небо, о Нём забыть?

*И.

Ей бы просто сойти с ума, никого не слушать, -
(Отключить звонки, отправиться за границу).
А они ей:"Поскольку кризис - побольше кушай,
Ведь сегодняшний тортик может не повториться.
- Возьми вилку! Да что ж ты всё на бегу, руками...
- Посмотри на себя! Дошла-таки до предела...
- Не читай во время еды - заедаешь память..." -
А она может только этого и хотела.

Ей бы просто закрыть окно и закрыться дома.
Здесь: паркет, уют, никого не ждут - третий месяц.
А они ей:"Раз он ушёл, что ж сидеть в хоромах?
У тебя же ни прибыли нет, ни карьерных лестниц,
Ты одна - как перст, как бревно, - партизан в засаде...
Так, давай-ка, найди квартиру себе попроще!"
И она выгоняет тень твою на ночь глядя:
Дорожают метры - освободи жилплощадь.

Она верит счастливым снам и плохим прогнозам.
Она знает, что хуже уже всё равно не будет.
А они ей:"Почаще гуляй - тебе нужен воздух/
Перемены/ общение/ шопинг/ красивые люди..."
Она ходит гулять и лечит себя затравкой,
Что ты умер в теракте, в рейде, Кувейте, кювете...
А сама обращается к каждой витрине за справкой,
Чтобы знать, как она будет выглядеть - если встретит.

Кризисная драма

- Давай прыгнем?
- Ду-ура, - протянул Дмитрий, - сама прыгай.
Она подумала, что это ему жизненно необходимо, то есть - это ему - жизнь не необходима, сказала:
- Вот ведь ты ешь мармелад и даже без чая, что ж так несладко тебе? Хочешь заварю мате? - будем как Кортасар, как его герои 40 лет назад, рассуждать о бренности бытия и о политике... Хочешь, как Кортасар?
- Если б я знал кто это, - улыбнулся Дмитрий. - Какая ты всё-таки мутная...
Она спрыгнула с подоконника на пол, дотронулась тыльной стороной ладони до кастрюли с водой на плите, выключила газ.
- Бля, почему мне так не везёт? - удручённо спросил Дмитрий, шелестя обёрточной бумагой.
- Не ругайся, - попросила она.
- Почему мне так не везёт? - повторил Дмитрий.
- Сейчас такое время, - мало кому везёт, - неуверенно высказалась она.
- Это такая страна, а не время.
- Ерунда, сейчас везде одинаково плохо: кризис, войны, революции, сатисфакции, экстрадиции...
Он замахал руками.
- Я тебе не верю, у тебя аномалии головного мозга...
- Я смотрю новости, - неуверенно защитилась она.
- Я спрашиваю, как мы будем жить, когда нечего станет есть? Ты знаешь какой курс доллара? А какие зарплаты? Скоро платить за квартиру...
- Нескоро, ещё 22 дня.
Она налила воду из кастрюли в чашку, трава мате поднялась белёсой шапкой сверху; видимо, что-то она сделала не так, но было уже поздно.
- Ты слышала - Голованов сгорел от несчастной любви. Сгорел от водки, но, говорят, пил от любви...
- ИЗ-ЗА любви, - поправила она.
Дмитрий занял удобную позу на стуле и принял саркастический вид:
- Когда ты будешь думать о жизни?
Она удивлённо вскинула брови:
- Я о ней постоянно думаю, - сказала.
Дмитрий уставился в пол,- верный признак того, что готовится отповедь.
- Если меня не станет, - ты погибнешь. Только это меня и беспокоит.
- Значит, только из-за меня ты живешь? - заинтересовалась она.
- Нет, конечно. Я и без тебя бы жил. Ты не понимаешь. Я говорю: мне столько лет, а я ничего не нажил, ничего не добился, ничего не значу, а сейчас вообще неизвестно что будет, но тебя же это не волнует, ты живёшь на своей волне. Хорошо тебе, ничего не боишься.
Она задумалась, как перевести тему, вернулась на своё место на подоконник.
- Я боюсь ездить в метро. После войны 11 апреля. Эти люди выбрали такую дату: 11. 04. 11. 4 единицы, 4-ый месяц, жертв 13, то есть - 4 в сумме. Четвёрка - она, как стол, устойчива. Мне кажется, там теперь воронка. Она может засасывать. И души этих умерших - все ли упокоены? - тоже вопрос.
Дмитрий нетерпеливо махнул рукой.
- В Негорелом гречка стоит 45 тысяч, на сто долларов 10 пачек можно купить. Вот до чего дожили! А валюту купить негде. Бензин подорожал. Куда мы катимся? А ты, разве ты не видишь, как всё плохо?
Она протянула ему пакетик с мармеладом.
- Ну что ты! - сказала. - Посмотри, какой красивый закат.
Дмитрий не слышал её.
- Ещё воду отключили, живи теперь, как морж 2 недели. Почему мне так не везёт? Работае6шь, работаешь... У меня депрессия. Что делать, а?

- Давай прыгнем?

В зеркало долго всматриваюсь: "Кто тут у нас кому кто?"
А там какая-то Лена горькая, Горькая, как Максим,
Только она не классик, не буревестник, и без пальто.
- Бери, - говорит полынная, - меня с собой и носи,
Таскайся со мною досмерти, шифруйся под Ленни Кравитца,
Наркоз - Спящая красавица: халаты, палаты, даты...
И я понимаю, что нам с ней - ни при каких - не справиться,
Для связи с общественностью нужен кто-то более
адекватный.

~
Запомнила, (специально лежала-считала: динь-дон, бим-бом...)
Какую по счёту овцу не жалея сон вечно сбивает с ног,
Запомнила - коридорные взгляды всех тех, кто стал невесом,
Кому будет невыносимо труднее держать болевой порог,-
Запомнила, где читала книжку - страница 166,
Которая её рост к тому же (и даже где-то длина),
Запомнила: очень хочется быть, очень хочется выть, и есть,
И пить (чай, коньяк, вино, сок) по списку - со всеми, в кого влюблена,

Запомнила? - спрашивает, - не бойся, нет, ты не сыграешь в ящик,
Конечно, если не выйдет - крышка... ромашка, короче, промашка, -
Дурашка, здесь главное - это проснуться живою и настоящей,
Конечно, если не превратишься в голубя. Или в чашку.

~
За окном поют птицы, как только в глубоком мае.
- Понимаешь, прошлое помнить тут бесполезно, -
Говорит моя горькая и головой качает:
- Слишком много и громко здесь было болезней.
Что ты будешь? Точнее, чего ты совсем не хочешь? -
На обед хлеб, перловка, чуть реже - гречка,
В общем, выбора нет, и не очень-то кормят ночью...

- Да иди, - говорю,- замолви уже словечко,
За меня поставь свечку, предупреди осечку...
Умолкает. Вид делает, что не слышит.
И зачем ей - она же живёт.
( И она не пишет).
Примеряет без спроса мои колечки, кладёт в аптечку,
Потом делает шаг - и всё выше, выше

5-6 апреля 11, ночь.

Всё. Держите за меня кулаки, фиги, и всё что там полагается...
Ругайте нехорошими словами...
Важный жизненный этап у меня...
Спишемся, считаемся. Пока-пока.

Это не флэш-моб.
Это мой личный, очень важный (для меня) эксперимент. ( Ну, нечего барышне делать: болеет, мудрит... :))

Назовите мне, пожалуйста, пять ваших любимых городов (или мест) и - напишите, почему они - ваши любимые.
Только, чур, виденные города,а не из серии: "Опять хочу в Париж...Вчера тоже хотел."

И как только всё в жизни плохо - так сразу - ты.
/Даже просто сном, я и там говорю: не лезь!/
Заполняют клетки расставленные кресты,
Зажигает сердце, растравленным зверем, спесь.
Но ты самотождественнен. В вихре из новостей
Год за годом с тобой приключается некий сбой, -
Ты являешься меня складывать из частей:
Держу форму, как паузу, пока причиняешь боль -
Как ни в чём не бывало. Как будто прошло три дня,
А не месяцы с лозунгом: "В жизнь мою ни ногой!"
Просто ахтунг: сколько бы ты не искал меня,
Главное, что находишь./ А сам каждый раз с другой/.
Тебе, видите ли, слишком тесно в своей норе, -
Календарной зимой примыкает к святым - Аллах.
Ну, понятное дело, кому не хотелось - гарем,
Чтоб легально и с той, и с этой - и все в друзьях.
Только или во мне напрочь выключен интеллект,
Или прочерк в твоей голове там, где ум и такт...
Для чего твоей секте - я? Что ли - некомплект,
Дискомфорт получается как бы, и неформат?

Моей миниатюрной гордыне нашёлся путь,
А любовь, спустя память, сделала шаг назад.
Я желаю тебе уехать куда-нибудь
С той, которая, если и пишет, то - про закат.
Чтоб ты утихомирил внутри все свои войска,
Претворяя в реальность любой безнадежный миф,
Чтобы, если захочешь вновь меня отыскать,
В поисковой системе Гугла случился взрыв.
Пусть тебя гладят только по шерсти, сплошной елей
Тебе на душу! - И ни ссадины, чтобы зря.
В общем, всячески радуй, холь её и лелей,
Ту, которую будет не для чего терять.

И будто бы война не кончалась, со всех сторон:"О,майн готт!",
Тем больнее вытравливать лица, что нельзя обвинить в этом фрицев.
Но каждое утро Бог берёт заряженный пулемёт,
Сверяя по где-то написанному, с кем пора навсегда проститься.
А стотысячный психиатр всё бубнит мне про испытанья,
Про наивность Бессмертия, бренность земного, пока безучастно гадаю,
Не пора ли принять буддизм, воплотившись, допустим, в камень
Или в дерево./Хоть деревьям тоже, в общем-то, - не потакают./

* * *
Если хочешь знать, что будет, когда придётся исчезнуть,-
Иди на вокзал, покупай билет в первый попавшийся п у н к т -
Без личных ориентиров, приватных знакомств, к чужим, попросту - в бездну.
Выйди там на какой-нибудь площади, и ныряй, как Маленький Мук,
В толпу длинной улицы - против течения, постоянно смотри вперёд,
По возможности поверх_голов-ниже_неба,- и всё,- тебя уже нет...
Воскреснуть ты сможешь лишь у дверИ, к которой ключ подойдёт,
Когда "куриная слепота" прихожей - умрёт,
- и ты включишь свет.

* * *
Здесь есть большой супермаркет, напоминающий Город,
Имя которого, при мне запрещено называть,
Чтобы я не утопла в непроглядно-пустых коридорах
Лабиринтов зеркал,- откуда едва-едва
Можно увидеть действительность. Потому, чтобы я не свихну...,-
Предпочитают молчать. - Непрактичность таких людей,
В том, что зимой дороги мира в е з д е превращаются в хну,
Рыжей кашицей липнут к ботинкам, там где мастер набил гвоздей,-
И потом, места жительства -
только лишь декорации,
Иногда - это Замок, иногда - это просто грот.
Их меняю обычно - два к одному, как в акции,
Как изношенные перчатки -
по три пары в год.
* * *
ничего не пишу,потому что Муза молчит, как сыч...
я веду монологи с собой после приёмов пищи,
и давно согласна на любой двусторонний спич-
ечный коробОк - подходящий размер для жилища,
а длина сигареты - это путь прямиком с небес
в необъятную пропасть, куда-то в трущобы Ада,
я курю и чувствую, как в меня вселяется бес-
конечная боль твоего неприсутствия рядом,
жаль, тебя не ревоплотить простым "крэкс,пэкс,фэкс",
для меня, столь тоскующей,- былА бы лучшая тема,
а когда я сплю, мне снится жестокий секс-
уальный маньяк,- я уже не скрываю ни сны, ни проблемы,
я иду по прямой, там, где можно было бы в брод,
не хватаю звёзд, у меня есть замах на Млечный..,
а вокруг снуют призраки, сумерки и народ-
ная жалость ко мне, как к явленью, увы, конечному.

Все, кто написал мне личные сообщения, начиная с 11 января и позже -знайте, у меня их нет в дневнике.:(
Потому, я не могу вам ответить.
Есть только уведомления в почте, увы...

Не слагая стансы на Рождество, посылая приметы лесом,
Повышая градус в своей груди, не теряя из виду трона,
В этот день ты делаешь перерыв в вашей с ней "битве экстрасенсов",-
Просто пишешь две поздравительных строчки. Даёшь знак. Что помнишь.
Каждый год, не веря твоим словам, чудесам и своей печали,
Она молча красится наизусть, - здравствуй, грусть, может, хочешь брюта?..
Вы с любовью сыграли в быстрые крестики-нолики - и расстались,
(И ушли вы достаточно далеко, -- согласно своим маршрутам), -
Перекрёстков не будет. Не глядя на все цветные прогнозы Глобы,
На январь, и в сто раз убыстрённый пульс, и сиянье волшебной пыли...
У неё, как у всех, свой скелет в шкафу, у тебя их полны гардеробы,
То есть, анатомический театр Богинь, или как мы его любили...

Но, лишившийся имиджа, всё равно, в память тащишься с мамой, кошкой,
Кучей разных девиц, песен, сплетен, стихов и всем прочим кордебалетом.
И набравшись выше всех ватерлиний виски, во тьме окошка
Она делит рассветы на твой и свой, исходя из погонных метров.

в общем, не вздумайте меня забывать. я буду долго-долго, но просто редко - бывать

Я сильная, смогу и без тебя.
Подумаешь, не велика потеря.
Хожу теперь по городу трубя,
Что я к тебе претензий не имею,

Что мне не нужно от тебя ни дня,
Ни даже на прощанье ни полслова,
Что ничего я не хочу отнять,
(Потом взыщу с кого-нибудь другого),

Что вовсе не жалею ни о чём,
И что жалела, хоть когда - едва ли...
Что нас с тобой друг к другу не влечёт,
Что мы дружили, а в любовь - играли,

Что предначертан был разрыв в финале...
Хожу, играя траурный набат,
И маршируя по своей печали.-
Я сильная, смогу и без тебя.

не по имени, но в лицо я их всех запомнила.
у меня от них сердечная переполненность.
им не важно, кто я - Тахома или Вердана,
так что даже не пробуй стереть меня здесь с экрана,
не тащи в чужой монастырь свой устав дебелый.
мне не нравится то, что цвет твой любимый - белый,
то, что ты в четырёх стенах запираешь голос,
ты, вообще, не к лицу живым таким и весёлым,
не справляющимся с постельным твоим режимом.
ты приходишь - и тотчас во мне случается люфт...
на сухие леса, в болота, короче, - мимо
уходи, во имя всех тех, кого я люблю.
____
*на болезнь

минус 15 на улице;
неуют;
больница;
депрессия;
5 долларов на_неизвестно_какое_время;
плохое питание;
отсутствие Интернета;
отсутствие стихов;
отсутствие книг;
предательство;
измена;
"вас удалили из списка друзей";
ни одного звонка;
додумайте сами
додумайте сами
додумайте сами

Если вдуматься, то, оказывается, что для жизни (собственной) нет ничего более смертельного, чем СПИД и онкология 4-ой степени.
(шальные пули и кирпич на голову - не в счёт, для не_фаталистов, для таких, как я).

Я говорю тебе: ты мне никем не стал,
Ты не упал мне, в детство моё не впал.
Как бы в ноябрь глубоко ты не прорастал -
С первым же снегом - вылетишь в сложном па.
Мне от тебя всё - боль и огромный вред.
Лучше не трожь - натянутую струну.
Лучше завидуй списку моих побед,
И не грози, что выиграешь всю войну.

Я говорю себе: ты мне чужой, аминь!
Я не ищу, ты сам лезешь на рожон,
Вечно маячишь, как сводки экранных СМИ,
Выпью сто грамм, и будешь ты подожжён,
И не спасёшься. Просто сгоришь на раз.
Кончатся игры в холодно-горячо.
Я не смотрю, ты сам не отводишь глаз.
Если споткнёмся взглядом - я ни при чём.

Это (при том, что много вокруг людей)
Так беспардонно - брать и сводить с ума.
Ты же укоренился в моём Нигде -
Тысячей красных использованных помад,
Ты ж от меня сбежал - в тьмутаракань, тайгу,- - -
Прятался долго в комфортном своём тылу...

Я говорю тебе: я без тебя могу.

Я отменяю этот твой поцелуй.

Дело вовсе не в жизни, не в красках, не во дворе,
Затянувшем унылую песню дождливым всхлипом, -
Просто осень и рано темнеет. Не рассмотреть
Превращение мира в цветную коммуну хиппи,
Через кучи бетона, фундаментов, арматур.
Дело вовсе не в том, как прекрасно знать всё, что случится...
Например, ты читаешь испаноязычный сюр-,
Я уверена даже, что знаю, какая страница,
Но не знаю, какой у соседа, допустим, цвет глаз,
И имён первых встречных, прошедших когда-либо мимо.
(Мне всё кажется, - детям, которых зовут, как нас,
Просто временно выдали нужные псевдонимы.)
И не то, чтобы боль. Просто это большой удар.
Ничего. Мы узнаем, конечно, кто все эти люди:
Разминувшись сейчас во временных городах,
Нас посмертно продемонстрируют в Голливуде.

А начнётся с отметки "финиш", когда всё на корню расклеится.
Снимешь: счётчик платье квартиру независимое кино,
Порыдаешь в жилетку миру, переспишь с ним, - на утро смелется,
Всё срастётся, и ты отыщешься на земле под своим окном.
Часто-часто начнёт креститься недосмертная бабка с первого,
Персональную душу вытряхнет с причитанием: милмоя!
Заколотишь стекло фанерою, улыбаясь, - ты, вообще, нервная,
Непонятно, как позволяешь ей до сих пор жить в твоих краях
Уже пятую жизнь. А может быть и не пятую, а - шестую.
Не страшны ей утечки газа, и потопы, и все ножи,
Но, когда ты с другим, а эта - там, внизу, у себя - ревнует,
Можно сделать (когда с другим ты), чтобы рухнули этажи
Прям на эту твою больную, недосмертную бабку-призрака,
Говорящую: " Я - любовь твоя, вся любовь - от тебя к нему,
Милмоя, я теряюсь в комнате, я всё больше теряю признаки,
Но счастливой на фотокарточке только я тебя и сниму".

А начнётся с отметки "финиш". Раз в шестой? - только кто ж считает их...
А любовь залезает в форточку: так и так, я решила, что.
Распинается на своём кресте, ждёт, чтоб ты, наконец, оттаяла,
Но ты полностью обездвижено смотришь в ночь на безумный шторм.

Маме видится всё навязчивей, как ты падаешь вниз с балкона,
Сняв пижаму и чай с конфорки, снимет трубку - делиться сном,
И пока голосит беспомощно мир в режиме автодозвона,
Я себя успеваю найти всегда
под каким-то чужим окном.

День. 25-ая драма. /Воду теперь с лица.../ и
От безнадё...безысходности - август зову апрелем.
Видимо, слишком не верю. Видимо, всё отрицаю.
В калейдоскопе событий: потери, потери, потери...
Я - без тебя - жива, и --- это - статистика,факты.
В каждой /спиртной / бутылке я представляю джина,
Но - никаких желаний - явственных или абстрактных,
Просто внутри, наверное, лопнула вдруг пружина-
Ценная-н е з а м е н и м о. - Часть внеземного тела. -
Спринтером по фальстарту - в мир,где тебя не будет,
В свой гигабайт депрессий:"кАк я (к) тебя(е) хотела..."
- Пробкой шампанского в сердце - выстрел-побег от сути.

Горькая эйфория. Призраки будущей боли...
...Песни без текста и смысла,- все, как одна --- мимо нот...
Не успеваю вжиться, даже в подобие роли.
..Ночь. 25-ая память.
Цейтнот.

А я не убежала никуда.
Захныкав небо, расплевалось с пылью,
Пошло рыдать, в своём привычном стиле,
И прятать солнца жёлтую медаль.
И в рейд пустились тучи-корабли.
День исчезал трусливым дезертиром,
В лесах картонных вздрагивал пугливо,
Стирая сам себя с лица земли.
И под откос сходила ерунда,
Совсем недавно, бывшая на троне.
Высматривала за окном балконным
Всё, что не успевала скрыть вода.
А ветер, как умел, сходил с ума,
Подыгрывая небу не взаправду,
И лужи демонстрируя досаду,
Топили зазеркальные дома.
И от стыда сгорали фонари.
И звуки становились чем-то синим,
И замирали, как при карантине.
А я не убежала никуда.

Это сейчас тебе - всё жара, жара.
Это сейчас дождь лучшая из утех.
В среду случится осень, в 07 утра
Спросишь у зеркала: кто на свете всех?..
И выйдешь в люди, не застелив кровать,
Без разрешения секретарей небес,
Самостоятельно, то есть, жить-выживать,
Слушать сплетни философов о себе.
Мол, ты такая грешная без числа...
Мол, ты - хребты ломаешь всем - на ать-два...
Очень, во-первых, часто бываешь зла,
А, во-вторых, и вовсе, поди, мертва,
Дескать, не существуешь, а так - фантом,
Плюс: апокалипсис, и времена не те...
Но ты проигнорируешь их дурдом,
У тебя, к счастью, сильный иммунитет.
Вздрогнешь, увидев, сколько здесь мёртвых душ,
Но, правда, вовремя вспомнишь о том, ура,
Что больше жизни любишь его, и уж
Ясно, что больше смерти - на этот раз.

Всем-всем-всем.
Я вас тоже очень люблю.

папе и маме посвящается

Вот живешь и мечтаешь, что будет светить окно
Тебе в спину, под рёбра, когда ты от них уйдёшь
Ненадолго, а просто в большое своё кино,
Где вне всяких прогнозов идёт обязательный дождь.
А у них только лето. И воздух почти желе,
Можно резать и есть, или смазать места всех ран...
А у них будет вечер, и солнце, надев жилет
Цвета свёклы – закроет напрочь окна экран, –
Эти двое не знают, (не знали, не будут знать,
Что расплывчаты их силуэты), и машут вслед.
Обернувшись, ты вскинешь руку, подашь им знак:
Я_конечно_вас_вижу.

Ты машешь им десять лет.

Начисто позабыв, что они разменяли храм,
С тем окошком на третьем, и руки разняв – ушли.
А их новые муж и жена не выносят драм,
Стой, маши себе, девочка, жди, чтоб тебя нашли,
Всё равно ничего уже изменить нельзя…
Каждый выбрал порог, ты теперь их дверной проём,
Они, даже столкнувшись, больше не тормозят,
Не жалеют о счастье вдвоём. Извини, втроём.
До тех пор, пока память вновь не вбивает клин.
Тогда в каждой прохожей видится её клон,-
Если он узнаёт её среди тысяч спин,
Значит, ей этой ночью точно приснится он.
А ты всё улыбаешься, машешь…, что ты творишь?
Ты живёшь, культивируя свой фантастический бред…
… и не очень-то сильно живёшь. Больше – так, стоишь.
На полшанса надеясь.
Однажды увидеть свет.

Приобрести сборник поэзии лиру в Минске можно на книжной выставке "У поющих фонтанов"
Ст.м. "Первомайская", вход с торца к/з "Минск"


А ТАКЖЕ - в магазине "АКАДЕМКНИГА" на Акадамии Наук, разумеется.

Друг,( мечтательно, наблюдая рекламу по телевизору):
- Это ж скоро у тебя праздник... Нужно будет тебе сделать подарок...
Своими руками.

--
В маршрутке, девочка ~ 2.5 лет, пальцем в стекло:
- Мама! Смотри, скоро трактор построит садик!
- Угу.
- И я буду в него ходить...
- А что ты там будешь делать?
- Кушать, спать, играть на пианино и в карты...

Смотри, видишь? Не видишь? Из вас не случится пары.
Что ж ты дура такая, поди и протри глаза.
Так сегодня водитель автобуса смял Subaru, –
Специально, конечно, но выдал за тормоза.
Ты стоишь, бесподобная, точно слепой гаишник,
И прощаешь, – гадаешь, каким ему сделать штраф.
А он каждое утро встречает с десятой лишней,
У него же настольная книга, вообще, майн кампф.
Пока ты сейчас жутко ранимая и на грани
Представляешь себе, что же выкинет твой горын,
Он не парится даже, как афроамериканец
В наши 37, – когда падают от жары.
Смотри, веришь? Не веришь? А всё, что вокруг, всё тоже
Мир, который ты отгораживаешь чадрой.
Да не дура, не дура, но кто же тебе поможет,
Если он не отправится в мусорное ведро.
Когда он посетит тебя переехать танком,
Или просто взглянуть, как живётся в его тисках,
Ты включи напоследок ему прощанье славянки,
И останься себе победно рукоплескать.
Ты же дольше не выдержишь в этаком Холокосте,
Бесподобная, ты же лучше, чем все они!.. –
Да, я помню, что поначалу совсем не просто…
Да мне тоже всё время хочется позвонить.

Да, я знаю, что в следующий понедельник буду молчать, как рыба.
Да, я помню, мне было не больно, не страшно, даже когда ты умер.
Потому как это Толстой – «человечище, такая большая глыба»,
А ты – ноль, ты лихо умчался в спам с тупой песней про чёрный бумер.

Но оставил набор «Сделай сам»: гордость, месть, всепрощение, мать Тереза.
В жизни каждого есть персональный палач, выступающий в роли фрица.
Да, мне тоже пришлось не однажды убить-разлюбить, по живому резать.
Но убийцам не снятся их жертвы спустя, а убитым убийца снится.

К перемене погоды, к плохим новостям, нежеланным гостям – ты снился.
Когда я возвращалась тебя убивать, ты уж здорово был затаскан,
Недоласкан, с дурною оглаской – зачем, согласись, ты так долго длился?
Твоё фото в профайле – не фото теперь. Так. Пустая посмертная маска.

А себе я оставила на чёрный день вспоминать, что не так и плохо
На ромашках гадать, очень сильно страдать – это даже почти наследство.
Это так много красок и лиц у души, это даже почти что Уорхол.
Напоследок оставила – не забывать: нулевая дистанция – детство.

И теперь я кричу всем на каждом углу, что любовь – это лучшее платье,
Лучшее время года – любовь, – и кино. Она дарит роскошные крылья.
Она – неповторимая. Ни при каких – не бывает любовь – некстати, –
Что бы ты мне на это ни говорил, что бы все мне ни говорили.

Если ты веришь только глазам своим, что ж – приходи, убедись воочью.
Всяк, имеющий сердце большое поймёт, всяк, имеющий уши – услышит.
В следующий понедельник был бы твой день рожденья.–
Извини, я забуду – точно.
Потому как счастливые не наблюдают часов. И стихов не пишут.

Шёл дождь и сейчас идёт, я стояла в ожидании маршрутки, чтобы ехать в интернет ( все мои знакомцы смеются, заслышав: " я е д у В интернет" , но это просто потому, что в месте где я сейчас живу нет всех этих проведённых локальных сетей, приходится ездить на почты или в кафе), и вот я стояла в ожидании маршрутки, думала, что совсем не пишу стихов, ничего не пишу в дневник, пишу дома, чтО пишу - тайна из суеверия, а здесь - только отмечаюсь раз в неделю, когда закончится этот период - неизвестно.
А, оказывается, в маршрутке так интересно ездить иногда!
Когда я зашла в неё, людей было много, я села на свободное двойное место - возле окна уже сидела неопределённого возраста девушка - 32 или 38 лет, не ясно сколько, а на одинарном месте справа юноша с горящим взором сидел, убедительно наставлял по телефону невиденную Наташу. А впереди нас - меня и девушки - сидели две женщины лет 65-ти с бабушкиными завитыми причёсками и бурно разговаривали. Все остальные - кроме юноши и них - пребывали в молчании.
И вот, когда эти монологи и диалоги стали сплетаться, я заинтересовалась даже.
- У меня есть хорошая бутылка, я её приберегала для случая, - сказала одна из "бабушек".
- Я устал Наташа, я приеду и всё сам выясню, нет, я уже еду-еду, - объявил юноша.
- Какая закуска? Огурцов купим, помидоров, я её беру на себя, закуску, - вторая "бабушка".
- Сколько мы не могли собраться, стыдно!
- Я не верю тебе больше Наташа, мне нужно разобраться во всём самому.
- Да не надо бутылку покупать, у меня же есть, я тебе говорю!
- Нет, я сам этого хочу, никуда не уходи, я решился, Наташа.
- Ну, колбасы купить можно ещё...
- Я тебя больше не понимаю. Скажи, Наташа, что всё не так страшно...
Девушка, рядом сидящая, всё ёрзала, ёрзала, потом, видимо, не выдержала, сдалась, достала ручку и набор клейких листов, на таких рецепты сейчас в поликлиниках выписывают, там и реклама была в углу какого-то препарата, - и стала писать стихотворение. Это точно,- что стихотворение. Потому что быстро-быстро писала и соблюдала длину строк. Было неудобно подсматривать, но я всё-таки чуть-чуть подглядела.
" Подарить тебе мир этот красочный" - это дословная строчка.
А парень сказал: "Ты мне изменяешь? Я узнаю всё равно".
А "бабушка"- торжественно: " Ну всё, здесь я выхожу, вечером приедешь, наконец, выпьем!"
Девушка смотрела в окно, время от времени ещё что-то дописывала, улыбаясь своим мыслям, а юноша, прекратил разговор, повернулся ко мне - спиной к окну, сказал: " Вы до конечной? Пойдёмте со мной есть мороженое". У него тоже, прям, как у бабушек вьются волосы, я отметила, а во рту - брекеты.
- Нет,- говорю, - я раньше выхожу, спасибо. Вам же нужно с Наташей разобраться...
Он помолчал, потом снова сказал: "Алло" - в ответ на свой бесшумный звонок, эта уже была некая Юля.
Юля, я ничего не понимаю, сказал, но знаю - она изменница и фантазёрка.
Тут кто-то из молчаливых пассажиров попросил водителя остановить на площади.
И я быстренько вышла тоже. И пошла в интернет.
Чтобы записать всё выше произошедшее.

Вышел поэтический сборник жителей Лиру.

11 авторов ( Fristashka, Шато Тьели, Сказоч-Ник, За-зеркалье,Литвен, Сказочник Рибике, Не-в-этой-жизни, London London, Силвер, Венеслава, Кусок неба) примерно по 20 стихотворений (+-)
Дизайн - An-Stefaniya.

По вопросам приобретения обращаться A_Silver

Если "Звёзды зажигают" - значит, это кому-нибудь надо.

Заблудилась в твоём городе дождей - безвозвратно,
Ничего не понимаю, не могу найти выход.
Кто-то пишет моё имя мелом в тёмном парадном,
Что-то в воздухе мелькает, а вокруг
-тихо-тихо-тихо-тихо-
Ни души.
Своим эхом разлиться,
Безголосой лимитой передать теплу приветы
Тороплюсь,- по репродукциям картин нестолицы,
А художник был отчаян, если выдумал этот
Серый холст без ничего. Без тебя. Без опоры,-
Где шуршит по мостовой - граммофонной иголкой -
Девятнадцатым столетьем напрочь выжженный город...
Здесь так хочется не быть. А ещё долго-долго-
долго-долго
До конца... Часовые всё чаще
Память устают менять, липнут к нёбу ириской.
Сказочный оксюморон превратился в настоящий,
Миражами мне мерещится твой мир -
близко-близко-близко-близко---

Если я сверну налево - то выйду?
Хоть куда-нибудь из~ этого ~ безумного ~ танца.
В водоёме на ветру, под небесной корридой
Ощущаю себя юным, несмышлёным новобранцем.
Здесь меня увидел --тот, посторонний, нашедший
Ровно в полночь, когда я - так бездарно расшиблась.
Я упала со звезды---здорово-с_ума_сшедшей...
Меня нету в твоём городе дождей. Я ошиблась.

* А.В.

Вот ты стоишь живой, как телереклама.
Страшно любимый когда-то давно, но помню.
Столько из сердца вынесла сора, хлама,
Мятых страниц, - сердцу не было после дома.
Вот ты стоишь, говоришь: Я живу здесь, Лена.
Здесь - стол, окно, кровать, половик на досках,
Бабушкины с оленями гобелены,-
Лет шестьдесят назад - несомненно, роскошь.

+
Что у тебя ко мне - несомненно, память.
Тысячи слов, нехитрый набор открыток.
Много кругов, если в прошлое бросить камень.
Кружево дней - вкривь и вкось белой ниткой сшитых,
Из летних встреч, где очень размыта резкость,
Из лёгких платьев, в которых так и осталась,
Кинематограф прошлого по нарезкам...
Что у меня к тебе? - Очевидно, жалость.

+
Была любовь любовь - всё сказал Набоков.
Отцы и дети, воля и планограмма.
Пульс 220, невыучены уроки,
Туфли в руках, и за дверь - с глаз долой от мамы.
Шумные вечера, море света, лица,
Думали только о Вечном, слушали лаундж.
Всем говорил: она станет ещё певицей.
Всем говорила: я собираюсь замуж.
Пела от счастья, как стрекоза из басни,-
Прочили почести, славу, прочие лавры.
Это о нас сочинили: " с ними всё ясно",
Это, мой милый, м ы были прекрасной парой.
Когда уехал, тогда мир и стал войною.
Спрашивал: правда, правда, ты мне напишешь?
Да, спустя год ты вернулся, но не тобою.
"Так получилось, малыш. Извини, так вышло".

+
Вот ты стоишь, говоришь: Жизнь - она такая...
Ты меня не жалей. Я здоров, порядок.
Только работы нет, потому бухаю.
Есть у меня друзья, и жена - что надо,
Всё порывается выбросить твоё фото,
Клянёт тебя на чём свет... - столько ж лет в альбоме.
Но вдруг бывает, порой, как нахлынет что-то,
Тогда - нет-нет, да взгляну. Я теперь, как в коме,
Ты же, наверное, знаешь о моём горе...
Когда сын умер, думал - сопьюсь и точка.
Но тут на днях жена бросила в разговоре,
Сделала, мол, УЗИ, - вроде будет дочка.
Брат мой в разводе, снова в гражданском браке.
Сашка женат в третий раз, каждый год по свадьбе.
Все остальные - лаются, как собаки,
Нету счастливых пар, говоря по правде.
...Я тебя видел. Ты приезжала как-то.
Шла под зонтом - мерзопакостно было, сыро.
Дней прошло, знаешь сколько? - запомнил дату,-
Тысяча триста восемьдесят четыре...
Помнишь, хотели рай в шалаше, и - с богом?
Ясно, тебе здесь совсем ничего не светит.
Ты бы смогла жить в этой моей берлоге?
Ладно. Молчи. Я давно за тебя ответил.

+
Кто-то планету вертит, несёт и движет.
Если б судьба однажды не обманула,
Если б ты не женился скоропостижно,
То неизвестно, куда б меня крутануло...
Вот для чего ты мне снишься, скажи на милость?
Сам же просил, чтоб исчезла я, чтоб пропала.

P.S. Да, из меня певицы не получилось.
Видишь, и я тебе, всё-таки, написала.

Игра в классики. Ты застреваешь в конкретной клетке.
Время мчится с намёком, что нетактично мешкать.
Ты тогда не поехал, к счастью, по красной ветке,
Хорошо, в той стране до сих пор ещё есть монетки,
И там можно выпасть отчаянной лишней решкой.

Тики-так. Ты захочешь чаще теперь взрываться
Смехом, злобой, тоской, любовью неутолимой.
Пусть чужая жизнь станет больше Тебя касаться,
Видишь ли, с нею можно сплетничать и трепаться -
Каждый миг, а не только сквозь балдахины дыма.

Я - пример. Говорю. Говорю: почему Ты - с ними?
Не от каждой беды панацеи есть и таблетки,
И не всё, что Ты - в этом мире имеет имя,
И не всякое имя - Ты ( замени другими),
Тики-так. Я до неба рисую цветные клетки,

Не летаю на самолётах аэрофлота,
Чтобы тушами "Ту" не вспороло меня, не вскрыло.
Если все мы так плохи, что стали разменным лотом,
Видишь ли, мне нужны сотни лет, чтобы сделать что-то,
Чтоб к тебе достучаться, чтоб я тебя убедила.

Потому что ещё не конец, то я не завершаюсь.
Мы - подобие, образ Твой, кальки и плагиаты.
Когда мы обещаем, мы верим, что ты обещаешь.
Когда Ты закрываешь глаза, мы Тебя не прощаем.........
....................................................................................
Игра в классики. Ты застре... Точное время. Дата.

О чём думаю по ночам, так это:
у них прекрасные годы рождения, у него 1964, у неё - 1965.
Поэтому, сразу получается прекрасная пара - драконье-змеиная, и можно жить в джунглях.
Если учесть, что они оба Скорпионы... - это целое поле непаханное для рассуждений ( и я же верю в гороскопы). Почему бы им не встретиться? Они не знают, что возможно прошляпили свой счастье.
У них даже имена гармоничные, не стоит на этом зацикливаться.
Они "созвОниваются", вешают " жАлюзи", не читают даже газет, но оба есть очень умны, черпая информацию в сплетенных паутинах.
Они бы не могли жить в районе станции метро с культурным названием, обязательно на "Пролетарской".
Он пытается со мной подружиться и угодить, она - наслать порчу или по крайней мере напоить какой мёртвой водой.
Мама говорит ему: "Не обращай внимания, она - гений".
Папа говорит ей: "Не обращай внимания, она - идиот".
И только я знаю, что я - нормальный среднестатистичный ребёнок, пытающийся по ночам как-нибудь соединить и поженить эти никуда негодные родительские "половинки".
Я говорю: " Зачем вы влезли в жизнь моих родителей?"
И не при чём - инфантилизм, и то, что мне не 10.
Я говорю: " Родители всех стран - объединяйтесь!"

Москвичи и гости столицы, как же вы теперь ездите в метро?

Слышишь меня? - мальчик-далёкий иди на мой голос - вниз -
По тротуарам лунных дорожек, по сливочным тропам сна.
Когда собьёшься с пути,- не бойся,- это ночной каприз
Злого волшебника. Компас соврёт. Поэтому выйди на
Блеск фонаря; слушай мой голос/ мне бы поговорить,
Мне бы наговорить тебе плёнку,чтоб помнил вечно, такой,как сейчас,
Стать бы саундтреком старого диска, и если прервётся нить,
Ты б его изредка --- " ОNE" , а после на полку от лишних глаз...
Или хотя бы стать иллюстрацией к прошлому - от руки,
Я - ведь художник, а ты не умеешь, жаль - не наоборот.
Мне бы поговорить/ только с мёртвыми диалога - не при каких.../
Просто , как прежде -/ когда из души да в дУшу, изо рта - в рот.../
Слышишь меня? Продвигайся на ощупь,- дальше всегда страшней,
Память условна и избирательна,- просто глаза закрывай,
Прыгай, как можно выше деревьев, крыш, городских теней,
Падай в другое небо, слушай мой голос....и выживай.

Я скоро исправлюсь.
Буду писать много и не опаздывать на праздники. Не пропускать важные события.
Никогда не буду говорить о лиру - плохо. Хотя и не говорила - никогда.
Но сейчас мне нечего сказать - вам. Чего-нибудь такого важного и красивого ...
А зачем вам говорить ерунду?
Вы же этого не заслуживаете...
Так что, скоро будет весна, и всё изменится.

Вот так случается, бац! – и ешь, – холодное, берегите зубы.
Вот так случается, бац! – и месть, не худшее из других – светило.
А детский лепет про «заживёт» проплакался и пошёл на убыль.
Оказывается, не смогла, оказывается, не простила.
Всё та же девочка по ночам стоит в веночке из флёрдоранжа,
Нет-нет, да спросит: а, отчего люди – не птицы, ведь интересно…
Её все гладят по голове, ей всё внушают одно – она же,
Оказывается, не Христос, оказывается, не воскреснет.
Даже в убогое не-кино, свалить грозящее с нервным тиком,
В сюжет внедряется звёздный час, чтоб выкорчёвывать все коренья.
И неизвестно, что думал – ты, начав со мной свой никчёмный сиквел,
Но мне лишь нравилось спать с тобой в свободное от работы время.
Здесь остаётся картинно всхлипнуть,
И разувериться в чудесах…
Я слишком долго была не в теме,
А как бы, знаешь, на небесах.
Но больше нету такой молитвы,
Чтоб дальше длиться в твоих часах.
И я - не автор, я не в ответе, меня же ты т а к о й написал.

Который февраль прошу прощенья - и ты прощаешь.
Который февраль ты врёшь мне, что я сильнее,
Чем может казаться. My darling, такими вещами
Не шутят. Согласна. Тебе - конечно - виднее -
Оттуда,-
где край земли совмещается с раем,
Где cry небес - просто выпущенный на волю
Мой сон. - My darling, ты думаешь, я играю?
Ты думаешь,- мне не больно.
И мне не больно.
Мне пусто и стыло. Глаза закрываю оффлайном,
Как в пробке застряла между тобой и мартом.
Я больше не девочка - призрак, не девочка - тайна.
Ты думаешь, я не живу, а тасую карты,
На каждый твой шах/г, отвечающий матом - гроссмейстер...
Ты б встретил меня и понял, что всё - ерунда.
Я так же не знаю всех правил игры, как лет двести
Назад...
Ты думаешь, мне легко? Да.