ПУБЛИКАЦИЯ АНДРЕЯ ЛЮБИМОВА

 ОТ АВТОРА

Прежде всего я выражаю особую признательность внучке Л. М. Савелова Наталье Васильевне Дэйл за материалы из личного архива ее деда, предоставленные для данной публикации.
 
В одном из номеров московского журнала «Русский вестник» за 2003 год была опубликована моя статья о политическом и общественном деятеле, профессоре генеалогии Леониде Михайловиче Савелове (1868-1947). В публикации приводились отрывки из его воспоминаний о событиях в России в 1917 году. Затем шел разговор о жизни  Л. М. Савелова и его семьи в эмиграции.

Сейчас представилась возможность вернуться к  имени Леонида Михайловича, так как удалось найти часть его личного архива, в котором сохранились некоторые рукописи его статей, воспоминаний, его письма  к дочери Ариадне. После Л. М. Савелова осталось большое творческое наследие в виде статей и исследований как по истории России, так и по генеалогии. Кроме научных трудов, Леонид Михайлович занимался литературным творчеством.  В частности, в эмиграции, им было написано большое количество стихов, миниатюр.

Из нескольких его писем, адресованных дочери Ариадне,  становятся известными обстоятельства последних лет  жизни  Леонида Михайловича . В те годы Ариадна Леонидовна с семьей нахолилась еще в Европе. В своих письмах из американского штата Мичиган, адресованных дочери, Л. М. Савелов писал о своем желании увидется с ней и ее семьей. Но, к сожалению, этого не произошло. А. Л. Бессмертная (урожд. Савелова) приехала в США лишь в 1949 г. 

Наряду с письмами Л. М. Савелова к дочери, в данной публикации будут помещены его воспоминания о жизни в Ялте перед тем как покинуть Россию. Далее – краткие воспоминания о княгине Л. Н. Щетининой, которая имела огромную библиотеку русских книг,  частью собранных ею в США.

Все тексты писем и воспоминаний напечатаны Л. М. Савеловым на машинке по старой орфографии.

ПИСЬМА  ДОЧЕРИ АРИАДНЕ

23 окт., 1946 г.
Дорогая моя Адюша.
Рад был получить от тебя весточку, но ее чтение меня расстроило, хотя пора бы уже привыкнуть к этому, глядя на все совершающееся в этом мире.
Ты спрашиваешь меня о моей жизни и зрении, в сущности я не живу, а прозябаю, я не сторонник того невероятного материализма, который теперь господствует во всем мире, что я не раз высказывал в своих бесчисленных статьях, под заглавием «Из мыслей Уходящего», которые печатаются в газете «Россия», такого же рода статьи напечатаны в настольном календаре, при чем попали в отдел «Филосовско-религиозный», чего я конечно никогда не думал, что попаду в философы. Мои статьи и моя обширная переписка – это единственная моя радость. Статьи мои делятся на 2 части – исторические и взгляд на современное состояние человечества, одна из последних статей вызвала даже особый фельетон, посвященный мне /по поводу статьи «Забытые лозунги», кроме исторических статей у меня есть и литературные – «Алексей и Лев Толстые», «Певец Фелицы», «Художник слова /Тургенев/», «Слово о полку Игореве», на днях послал статью  «Литература и просвещение при Екатерине В.» и такую же «При Александре 1». Написана большая статья «Романовы» / около ста печатных страниц, некоторые главы из нее были напечатаны в газете, мне хочется издать ее отдельно, но удастся ли это – Бог знает. Моя переписка расширяется, прибавилась корреспондентка из Рима, написавшая по поводу моей статьи в газете, недавно получил письмо на 13 стр. большого формата на пиш. машинке от донского генерала Денисова,(1) очень дальнего родственника мамы. Переписка идет с Бельгией, Грецией, Италией и Францией, большинство лично мне не известных, с такими же неизвестными  переписываюсь и здесь, в месяц получал приблизительно 20 писем, но горе в том, что сам писать этих писем я  не могу, читает Вера,(2) а зрение становится все хуже и хуже, в газете я могу разобрать только самые крупные заголовки. Писать статьи приходится сразу на бело., т. к. перечитывать не могу. Для статей и источников никаких книг, когда мне нужна какая нибудь справка, я пишу Щетининой,(3) с которой у меня установились чисто добрые отношения, у нее ценное собрание книг по истории России /до тысячи т. т./ и она с удовольствием в них роется и быстро мне сообщает, но особенно злоупотреблять меня стесняет, ей 81 год, а в начале переписки она мне написала – приезжайте познакомиться, я поехал и дружба наша началась, что было 5 лет тому назад, но она живет около Нью-Йорка, такие путешествия для меня уже не по силам. Состояние моего здоровья таково, что  я нигде не бываю, сижу дома, часто в полном одиночестве, читать не могу, могу только вспоминать прошлое и сравнивать его с настоящим. Каждый день, утром и вечером я мысленно обращаюсь к маме и прошу ее прийти за мной, но видимо моя очередь  не наступила. Возможность увидеть Вас всех все уменьшается. Мне бы хотелось передать моему Натусику(4) мои воспоминания и многочисленные вырезки из газет, где упоминается мое имя, здесь это никого не интересует, все живут только одним настоящим. В последнее время получил письма от С. Б. О-кого, от Ганзена, Косиченко с М. В. Р. переписка идет все время,(5) хотя и не очень часто. У меня довольно много написано стихов, почти исключительно посв-х маме,...[пропущено – прим. А. Л.] ....них прилагаю. Когда ты будешь писать мне или...[пропущ.- прим А, Л] . Одной из главных причин является мое зрение, все мои органы в порядке, начиная с сердца.[пропущ.-прим. А,Л,] ...целую тебя, Василька(6) и мою любимицу – Натусю. Как мне хотелось повидать всех вас. Крепко любящий папа.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Денисов Святослав Варламович (1878-1957), генерал-лейтенант. Участник Первой Мировой войны. Во время Гражданской войны командовал Донской армией. В эмиграции с 1918 г. : в Турции, Германии с 1921 г, в США с 1923 г. Создатель и председатель Казачьего союза США.
2. «...читает Вера...».  – Бибикова (урожд. Савелова) Вера Леонидовна (1902-1995), дочь Л. М. Савелова.
3. Щетинина Любовь Николаевна, княгиня.  Сведений о ней пока не обнаружено.
4. «...моему Натусику...». -     (урожд. Бессмертная) Наталия Васильевна, внучка Л. М. Савелова. Родилась в 1927 г. в Афинах (Греция).
5. Об указанных здесь Л. М. Савеловым знакомых пока не найдено более подробных сведений.
6. «...целую тебя, Василька...». – Бессмерный Василий Анастасьевич (1888-1985), муж Ариадны Леонидовны.

 17 декабря, 1946 г.
Дорогая моя Адюша.
Поздравляю тебя и Василька с праздником Р. Х., с Новым Годом и с дорогой новорожденной. Дай Бог, чтобы грядущий новый год, принес что нибудь радостное, от которого человечество уже отвыкло, в чем, впрочем, виновато само, продолжая усиливать, созданный им же, общий хаос.
Рад был получить твое письмо, но читать его было грустно, хотя другого и ожидать нельзя – конца хаосу не видно.
Получили письмо от шурина, описывает свое положение в армии, нельзя сказать чтобы было хорошо, но надеется, что его отпустят месяца через четыре., кормят очень плохо.
Очень жаль, что Василек получил «бесплатную работу». Один плюс, что будет какое то занятие, один из способов убить время и отвлечься от грустных мыслей., мне тоже приходится искать способы убить время, но для меня это очень трудно, читать не могу, и, вероятно, скоро прекратится и писание моих статей, единственной моей радости, так как с моими глазами творится что-то совсем неладное, что, конечно, отзывается на нервах, а болезнь нервов отражается на общем состоянии, иногда хочется заглянуть в свои воспоминания, откроешь и ни одного слова прочесть не можешь и только растраиваешься. Ни где бывать я не могу,  так как результаты операции почти уже исчезли, что привязывает меня к дому.  Я часто остаюсь в полном одиночестве и ухожу в прошлое, сравнение которого с настоящим только бьет по нервам, тем более, что никакой надежды на улучшение нет. Недавно я познакомился с князем Лобановым-Ростовским,(1) он профессор в ближайшем к нам университете, здесь культурных людей приходится искать днем с фонарем, я боюсь, что видеться с ним придется очень редко, а может быть и совсем не придется.
С моими статьями произошла почему-то задержка, за два с половиной месяца было напечатано только две статьи, при чем не в той газете, в которой я печатал все время, хотя в редакции лежит моих четыре статьи. Мне очень жаль, что я не могу послать тебе моей статьи «Художник слова» /Тургенев/, которую я посвятил тебе., у меня нет второго экземпляра, но все мои статьи я наклеиваю в альбомы /их у меня четыре/, когда Вы попадете сюда – все перейдет в Твое владение, как и мои воспоминания. Мою большую статью «Романовы» вряд ли удастся издать, здесь цены в типографиях невероятные.
Получил почту, в газете оказалась моя статья из «Рус. Правды», получил отрывной календарь, в нем выдержка из моей статья «Русское земство». С большим трудом могу разобрать заголовки. Мне помешали закончить письмо. Стоят холодные и темные ночи. Два дня, как почти мне ничего нет кроме газет, закончу письмо после получения почты.
Почта пришла очень поздно и ничего она не принесла. Газеты получены за три дня.
Обнимаю Всех Вас и шлю мои добрые пожелания. Любящий папа. 

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Лобанов-Ростовский Андрей Анатольевич, князь (1892-1979). Родился в Японии. Участник Первой мировой войны. Профессор Мичиганского университета (США).
 

15 марта, 1947 г.
 Дорогие мои Адюша, Василек и Надюша.
Поздравляю Вас с праздником Пасхи и шлю мои сердечные пожелания, главное здоровья, так как в наше подлое время ничего доброго ожидать нельзя. На днях получил письмо от М. В. Ревелиотти, пишет и о Вас, о себе ничего радостного не сообщает. Греция в большой опасности и если ей не помогут, то и она попадет под власть большевиков и тогда все Балканы войдут в область, находящуюся  под их влиянием.
Получил так же письмо из Шанхая, от Кости Савелова  /родной племянник Веры Конст. Сахновской,(1) в последний раз я его видел в 1904 г., когда ему было 12 лет, пишет что и там живется очень плохо, а когда Шанхай занимали японцы, то приходилось голодать, стремится оттуда выбраться, но это не так то легко. Вчера получил письмо от Л. М. Сухотина,(2) из Брюсселя, куда он попал из Белграда, в декабре прошлого года, он был директором рус. гимназии в Белграде, когда туда явились немцы, то они его уволили, а изданный им учебник русской истории сожгли я его знаю еще по Москве.
Мое здоровье не улучшается, что весьма понятно, через два месяца стукнет уже 79 лет, к моим недомоганиям, которые привязывают меня к дому, прибавились частые и очень сильные головные боли, неладно и с желудком, который работать не желает. Но самое ужасное – это все ухудшающееся зрение, что может меня лишить единственной моей радости – писать статьи, что становится все труднее, моя последняя статья была напечатана 17 января. Боясь потерять совершенно зрение, я уже написал «прощальную» для настольного календаря на 1948 г. – «Религия и история», все мои статьи в этом календаре помещены в «Религиозно-Филосовском» отделе, никогда я не мог предполагать, что на старости лет попаду в «философы». Теперь идут хлопоты по пробуждению от летаргического сна Истор. Родосл. Общества и моего последнего «детища» - «Новика», загубленных Плешко, который фактически был председателем Общества, а я являлся только фиктивным.(3)
У нас не совсем благополучно, у Лари частые головные боли, а муж Лели, Вадим, уже пятую неделю в кровати и доктор не может определить, чем он болен, делали снимки, но и те ничего не разъяснили.(4)
Недавно я видел во сне, ко мне подошла мама, и три раза перекрестила меня, когда я об этом хотел рассказать Вере, то расплакался, из этого Ты можешь судить, в каком состоянии мои нервы, надежды на их укрепление нет. Жизнь проходит весьма однообразно, бывают дни, когда я провожу их сидя в своей комнате в кресле и уходя в далекое прошлое, столь не похожее на настоящее. Моя единственная мечта – увидеть всех вас и обнять, а затем «уйти» из этого мира «печали и слез», как выразился Лермонтов. Вряд ли скоро человечеству будет возможно утереть эти слезы  и ощутить что нибудь радостное. Существует предсказание, что в 1961 г. какая-то комета стукнет землю, если бы это случилось, то это вполне по заслугам. Существует «оккультное» предсказание, что в 2100 г. на землю придет Христос, стобы спасти заблудшееся человечество, забывшее заветы Христа, забывшие путь добра, любви и жертвы, а пошедшее по пути зла. По этому вопросу напечатано несколько моих статей. Статья «Забытые лозунги» вызвали даже целый фельетон в газете. На днях умер в Н. Йорке Леонид Ник Бобриков,(5) двоюр. племянник мамы, а я даже не знал, что он здесь.
16 марта. Вчера легли спать – была весна, сегодня проснулись – опять зима, я когда поднял штору, сразу не поверил – все было покрыто снегом.
 Вчера получил письмо от Ольги Борисовны,(6) подробностей об Афинах сообщает мало, благодарит за мои хлопоты по розыску ее мужа, хотя эти хлопоты результатов не дали, на мои заявления в газетах никто не отозвался., кроме ее просил о розыске  кого-то и Коссиченко. Получил ли Василек мое письмо, отправленное 6 Февраля. Два дня тому назад Вера отправила тебе продуктовую посылку, это 8-я после Нового Года, к сожаления никогда нельзя знать сколько времени она будет путешествовать. Теперь на очереди вопрос о помощи Греции, если ее захватят большевики, то господство на Средиземном море перейдет к ним, что Англии очень не выгодно, что и заставляет принять меры для  защиты Греции, т. к. следующей жертвой окажется Турция и Малая Азия.
18/3 Сегодня Вера получила письмо от шурина, но ничего, что у них происходит, не пишет,  надо думать, что сравнительно все благополучно, если теперешнюю жизнь можно считать благополучной. У нас погода повернулась опять на весну, но особенно поверить здесь ей нельзя.
Мне предстоит к Пасхе написать более 30 писем, не знаю смогу ли с этим справиться, для этого необходимо подходящее настроение, а у меня в последнее время настроение отвратительное, иногда я целыми днями просиживаю в кресле.
Я бывать нигде не могу, никого не вижу, и не знаю как убить время.
Вчера /20-е/  почта принесла два твоих письма. Веры не было дома и я начал сомневаться – почему два письма сразу, не случилось ли чего-нибудь, оказалось, что одно от 29 янв., а второе от 24 февр.
Крепко целую и шлю лучшие пожелания, на сколько они только возможны.
Любящий папа и дедушка.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Сахновская Вера Константиновна – сведений пока не найдено
2. Савелов Константин – сведений пока не найдено
3. Плешко Николай Дмитриевич (?-1959). Являлся председателем Историко-Родословного Общества в Нью-Йорке, основанного Л. М. Савеловым.
4. Здесь речь идет об Иларионе Иларионовиче Бибикове (1900-1952) – муже Веры Леонидовны Савеловой; о сестре И. И. Бибикова Ольге Иларионовне (1905-1991) и ее муже Вадиме Петровиче Смирнове (1900-1969).
5. Бобриков Леонид Николаевич – сведений пока не найдено.
6. Соколовская Ольга Борисовна – близкая знакомая семьи Савеловых.

                                     
Дорогая, родная моя, Адюша
Получение твоего и Натусиного писем было для меня большой радостью. О всех вас мы знали из писем Лены(1) М. В. Ревелиотти. Теперь, надеюсь, связь больше не нарушится, а может быть и удастся свидется. Вера хлопочет о том, чтобы вас перетащить сюда, что теперь стало труднее, т. к. масса народа желает выбраться из разоренной и голодающей Европы, требуется кроме родства, представление гарантий на возможность содержать, на каждого человека надо представить доказательство на имение 10 тысяч долларов имущества.  Трудно сказать сколько времени потребуется на то, чтобы получить разрешение и я очень боюсь, что не дождусь того момента, когда смогу  вас всех обнять. Хотелось бы услышать и мою любимицу-скрипачку.
У меня очень плохо обстоит дело с глазами, зрение все время ухудшается, особенно за последнее время, уже более года, как я совершенно не могу читать ни рукописного ни печатного, это действует на нервы, а нервы действуют, в свою очередь, на зрение, мне становится уже трудно щелкать на машинке, а это единственная моя радость. У меня очень большая переписка, которая дала мне нескольких друзей, некоторых я даже лично и не знаю, и я с ужасом думаю о возможности лишиться и этого, а в последнее время прибавилась и заграница, у меня имеются корреспонденты в Бельгии, Франции, Германии и Греции, за время пребывания здесь я получил 2094 письма и написал столько же, с потерей же зрения все это прекратится и я превращусь в форменный чурбан, к чему лело, видимо, и идет.
Скоро ожидаем возвращения Вайки,(2) который кончает свою воинскую повинность и намерен поступить в университет.
У меня довольно много написано стихов, почти все посвящены маме, в следующем письме я тебе кое что из них пришлю.  Есть у меня исторический очерк – «Романовы», печатных страниц вероятно вышло бы около ста, написал в Общество имени Пушкина в Нью-Йорке, спрашиваю, не издадут ли они, ответа пока еще нет.
Недавно получил письмо от Ольги Борисовны, спрашивает, не знаю ли я чего-нибудь о ее муже, но яничего не смогу узнать, здесь, при приеме гражданства очень часто меняют фамилию, иногда так, что догадаться совершенно нельзя. Получил как то открытку от В. В. Дейтриха(3) обещал подробно описать все свои переживания во время волнений в Афинах, я ему сейчас же ответил, но прошло пол-года, но он замолк.
Только что получил журнал «Россия» /на английском яз./, в нем оказалась  моя статья – «Завет новой смене», что было для меня совершенно неожиданно., она была напечатана в русском календаре на 1944 г., ее перевели без моего ведома, но я не в претензии.
Крепко Тебя целую, также Василька и Натусю, Вера также всех целует. Крепко любящий папа и дедушка.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Речь идет о Елене Леонидовне Савеловой
2. «Скоро ожидаем возвращения Вайки,...». Бибиков Иларион Иларионович (1925-2001) Внук Л. М. Савелова. Сын Веры Леонидовны Бибиковой (урожд. Савеловой)
3 Дейтрих В. В. Об этом человеке сведений пока не найдено.

ЯЛТА В 1918-1920 г.г.*

13-го Ноября 1917 года вечером мы прибыли в Ялту после тяжелого переезда из Москвы до Симферополя. В течении 53 часов нам пришлось просидеть в купэ второго класса., не имея возможности выйти, так как коридор был забит солдатней, бежавшей с фронта. В купэ нас было восемь человек. Из Симферополя до Ялты мы проехали на автомобилях и устроились на даче, нанятой заранее. Дача была на Садовой улице, сзади дома Красного Креста. Из окна второго этажа открывался вид на Мордвиновский дворец, который через два месяца большевики расстреливали с контрминоносца «Хаджибей», предполагая, что в нем засели «белые».
Отдохнувши после утомительного путешествия и придя в себя, мы начали искать знакомых, которых оказалось довольно много. Жизнь в Ялте в то время протекала еще вполне нормально., но это спокойствие продолжалось не очень долго. Начали доходить слухи из Севастополя, где  происходили уже убийства морских офицеров. Можно было ожидать появления большевиков  и в Ялте, где собралось довольно много «буржуев». Со всех концов России. Появились большевики в Ялте в Январе 1918 года.  Так как в Ялте оказались и «белые», то начался обстрел Ялты с контрминоносца. Начались тревожные дни. У нас сбежала прислуга, припасов никаких не было, дочерям иногда удавалось доставать молоко, для чего им приходилось прокрадываться прячась под заборами, было немного смоленских круп. Садовая улица переходила из рук в руки, мы спустили шторы из-за которых выглядывали, что заметили большевики, и ворвались к нам, крича, что мы стреляем, что они произведут обыск, на это я заметил, что единственное оружие в доме – это мой перочинный нож. Они конечно ничего не нашли, кроме бинокля, который и забрали, дав впрочем расписку, сказав, что я могу получить бинокль обратно на «Хаджибее», но я предпочел за ним не ходить. Расписка была написана каким-то юнкером флота, командовавшим шайкой, написана была так безграмотно, что я ее потом передал в Таврическую Учен. Архивную Комиссию. Шайка эта  влезла к нам даже с пулеметом. Когда около нашей дачи расположилась «белая» цепь, то я предложил, им зайти выпить чая, но они ответили, что для меня это весьма опасно, т. к. если об .том узнают большевики, то нам всем не сдобровать. От обстрела с «Хаджибея» нас защищало здание Красного Креста, но пули долетали, одна пробила оконное стекло и застряла в дверной притолоке. Один снаряд с «Хаджибея» попал в соседнюю дачу. После того, как большевики одолели,  мы решили перебраться в другое место., чтобы быть ближе к людям, а не на отлете, как стояла наша дача. Мы перебрались на Аутскую, угол Княжеского переулка в дом Макшеевой-Машоновой,(1) на дочери которой был женат мой единственный однокашник, полковник л. гв. Литовского полка М. Ф. Гончаров.(2) Но у них пришлось прожить весьма не долго, дом облюбовали товарищи и мы устроились рядом, в том же Княжеском переулке. Когда товарищи забрались к Макшеевым, то они у дам вынимали из ушей серьги, отнимали кольца т. д. Крохотный Княжеский пер. служил большой приманкой для товарищей, кроме Макшеевых-Машоновых там жили – быв. Управляющий Ливадией генерал Янов, б. курский губ. пред-ль дворянства князь Л. И. Дондуков-Изъединов, князь П. Б. Щербатов, гр. П. Н. Апраксин, оба были женаты на княжнах Барятинских, их мать жила в Ялте, ее прекрасная дача была на Аутской ул., граф Баранов,(3) Когда слышался звук автомобиля, мы знали, что это товарищи едут  к кому-нибудь из нас обыском. У нас было с собой столовое серебро, которое мы отдали на хранение зеленщику, тот замуровал у себя в каменную ограду и когда товарищи испарились, вернул его обратно. Мелкие вещи я подвязал к веткам деревьев, а хозяин нашей дачи закопал все в парнике и показал мне где именно, чтобы я знал, если что-нибудь с ним произойдет. Но товарищи еще не вошли во вкус и особенных эксессов в этот их приход не было.
Жизнь в Ялте вымерла, все были настороже. Были произведены аресты, для чего был отведен барак, я наблюдал арест Л. И. Дондукова-Изъединова с сыном,(4) меня не тронули, т. к. я считался профессором, что я бывший губернатор мало кто знал. Одним из первых деяний товарищей было погребение в маленьком городском саду всех убитых при взятии Ялты, насыпали курган и развесили массу красных тряпок.
Товарищи пробыли в Ялте недолго, около двух с пол. месяцев, приблизительно  около Благовещения их сменили немцы, это произошло так быстро, что  товарищи едва успели удрать. Были разговоры, что они собираются устроить «Варфоломеевскую ночь», но наткнулись на винный погреб кн. Барятинского(5) и легли костьми. Удирая, они забыли какого-то своего коммисара за которым пришел миноносец с наведенными на Ялту пушками, нельзя сказать, мы себя хорошо чувствовали, но это продолжалось очень не долго и миноносец быстро исчез. Странный случай произошел с нашей одной знакомой во время обстрела Ялты, она жила на набережной и видит сон, что в ее окно лезет огромный дракон, это произвело на нее такое сильное впечатление, что она утром сбежала, а днем в окно влетел снаряд с «Хаджибея».
С приходом немцев жизнь пошла нормальным порядком, но чувства разделились, с одной стороны сознание безопасности, но с другой стороны обида, что город занят врагом. Первым их делом было приведение в порядок городского сада, откуда были выброшены трупы большевиков. Был установлен твердый курс германской марки, она колебалась между 75 и 90 коп.
Лето 1918 г. мы провели в Мисхоре, в котором собралось довольно много публики, как в самом Мисхоре, так и в его ближайших окрестностях – Императрица Мария Феодоровна, В. Князь Николай Николаевич, В. К. Александр Михайлович с семьей, В. К. Ольга Александровна, генерал Ф. Ф. Трепов, графы Нироды, Юсуповы, семья б. П. Н. Врангеля, семья  б. Петербургского  Губ. Пред. Дв-ва С. М. Сомова, кн. Л. И. Дондуков-Изъединов с супругой, семья ген. Ольхина и т. д.(6)
Очень процветал тенис, в котором принимали участие дети В. К. Александра Михайловича, был между прочим устроен турнир в бридж, в котором приняли участие В. К. Ал-др Мих-ч, старый князь Юсупов.
Немцами был назначен особый комендант, но его редко можно было видеть, иногда только в ресторане, во время обеда. Немцы продержались не долго, Ялта была занята добровольцами. В Крыму образовалось правительство, во главе которого стоял ген. Сулькевич. В одно время предлагалась перемена в лице гр. Татищева, м. п. я.был вызван в Симферополь, предполагалось поручить мне министерство внутр. дел, но это не состоялось, т. к. произошел переворот и власть перешла к татарам, во главе очутился студент-татарин, был учрежден курултай /татар. парламент/. Моя кандидатура была выдвинута, я думал при посредничестве князя Голицына-Муравлина(7) и по его мысли.
Зима 1918/19 г. прошла благополучно, но с началом весны поползли тревожные слухи  о возможности появления большевиков, которые все больше и больше проявляли зверств. В марте началась первая эвакуация, уехала Имп-ца Мария Федоровна и все члены Императорского дома, уехало много бывших людей. Собирались уезжать и мы, но в последню минуту, взглянув как публика размещалась в пароходных трюмах, мы решили остаться. Но только что проводивши наших знакомых, мы сидели дома, пришла хозяйка нашего пансиона и сообщила, что ее кухарка советует мне уехать, т. к. знает, что я бывший губернатор и с царем за одним столом сидел. Мои, конечно, заволновались, и мне пришлось уехать. Я попал на пароход «Посадник», где были – гр. П. Н. Апраксин с семьей и князь П. Б. Щербатов с семьей /они оба были женаты на сестрах княжнах Барятинских/. Мы толком даже не знали куда нас повезут. Пошли на Севастополь, в окрестностях которого уже шныряли большевики и слышались отдаленные ружейные выстрелы. Нам объявили, что отвезут нас в Новороссийск. Настроение было мрачное. Нам сообщила, что команда «Посадника» решила, когда мы отойдем от Севастополя, то сойти с парохода, а его затопить. Может этого и не было, но, во всяком случае, это не прибавляло спокойствия. Отправили депутацию к английскому командованию, которое обещало дать миноносец, который будет нас конвоировать, и выполнило.
В Новороссийске пришлось пробыть до конца июня, жилось плохо и довольно-таки голодно, но в мае появился двоюрод. брат моей жены полковник Бобриков, бывший пред-м закупочной комиссии В. Донского, стало легче, а позже мой родственник М. М. Тяжельников(8) был назначен воен. Губернатором Новороссийска и я стал обедать каждый день. Съездил в Екатеринодар в надежде как-нибудь устроиться, там в это время был мой одноклассник по Полтавской воен. гимназии, ген. Лукомский,(9) но в результате ничего не вышло, меня записали кандидатом на должность губернатора, но дела добровольцев шли не так хорошо,  чтобы можно было надеятся на получения какого бы то ни было места. В июне я вернулся в освобожденную Ялту. Началась моя общественная жизнь, я устроил литературный кружок, где мы собирались раз в неделю. Начались лекции в Народном Доме и в Курхаузе, гр. Апраксин стал издавать «Ялтинский вечер», я везде принимал участие. Я забыл упомянуть, что за несколько дней до моего отъезда в Новороссийск, прочел лекцию об Египте в помещении женской гимназии /моя дояь Вера кончала в это время гимназию/ в пользу столовой Добровольской армии. Когда я уехал, мои дочери бегали по городу и срывали афиши, чтобы они не попались большевикам.
Был я избран председателем Ялтинского отдела Комитета скорой помощи Добров-ой /Алексеевский/, председательницею Комитета была бар. О. М. Врангель.(10) Тогда же была основана «Народно-государственная партия»  /монархическая/, я был управляющим ее делами, при ней был организован кооператив. Алексеевский Комитет имел аукционный зал, давший хороший доход, помогавший нам делать протезы и всячески помогать Добр-ой армии, устроили мы и столовую в курзале.
В октябре 1919  г. я был вызван в Ростов, где тогда было «Особое Совещание», управлявшее частями России, находившимися в руках Добр. Армии. Мне был предложен пост члена от министерства внутр. Дел в совет главноначальствующего Харьковской областью, предполагалось всю Россию разделить на области, при чем начальник области пользовался бы правами наместника. Из этого тоже ничего не вышло, т. к. через полтора месяца после этого предложения пришлось Харьков очистить, а затем Д-ая Армия продолжала быстро отходить, а ноябре 1920 г. покинуть Россию покинуть Россию. Покинул Россию и я с семьей.

Этот раз большевики  проявили особую жестокость м. п. была убита старуха княгиня Барятинская  с дочерью Мальцевой с ее мужем, приятель Мальцева, Р. В. Касаткин с женой и пасынком, которому было 9-10 лет,(11) было перебито правление Алексеевского Комитета. Большевики насладились вполне.

 Л. М. Савелов-Савелков

ПРИМЕЧАНИЯ
* Воспоминания Л. М. Савелова о пребывании в Ялте написаны без указания даты. По всей вероятности они были изданы в одной из многочисленных русских эмигрантских газет, которая в настоящее время уже не издается. Поэтому пока трудно установить издание. Так же обстоит дело и с многочисленными именами, указанными в воспоминаниях, что затруднило поиск нужной информации, так как автор указывал их в некоторых случаях без инициалов.
1. Макшеева-Машонова Ольга Ивановна (урожд. Сокологорская), (1840-1932). Вдова генерала-лейтенанта  Николая Александровича Макшеева-Машонова (1835=1895). В эмиграции во Франции.
2. Гончаров М. Ф., - более подробных сведений об этом человеке пока не найдено.
3. Янов, - о нем более подробных сведений пока не найдено.
4. Дондуков-Изъединов Лев Иванович, князь (1864-1939). В эмиграции во Франции. Его сын Юрий (1891-1967), умер и похоронен в Париже.
5. Щербатов Павел Борисович (1871-1951), князь. Участник Белого движения.  Гласный Ялтинской городской думы. В эмиграции в Бельгии. Жена Анна Владимировна Щербатова (урожд. Барятинская) (1879-1942).
6.Мария Федоровна Романова (1847-1928). Императрица. Жена Александра 3-го. Николай Николаевич Романов (Младший) – Великий Князь (1856-1929). Генерал от кавалерии. В эмиграции во Франции. Ольга Александровна Романова – Великая Княгиня (1882-1960). Младшая дочь Александра 3-го. В эмиграции в Дании, затем в Канаде. Трепов Федор Федорович (младший) (1854-1938), генерал от кавалерии. В эмиграции во Франции. Сомов Сергей Михайлович (1852-1924), Гофмейстер Высочайшего Двора. В эмиграции в Германии. Апраксин Петр Николаевич (1876-1962), граф. Гофмейстер Двора Его Величества. В эмиграции в Бельгии. В Брюсселе основал Историко-Родословное Общество. Председатель Комитета по сооружению Храма-Памятника царю-мученику.
Александр Михайлович Романов, -  (1866-1933). Великий Князь В эмиграции во Франции.
7. Голицын-Муравлин, князь, здесь речь может идти о писателе князе Дмитрии Петровиче Голицыне-Муравлине (1860-1928), Жившем в эмиграции в Венгрии, но это всего лишь предположение.
8. Тяжельников М. М. – о нем не найдено пока каких либо сведений.
9. Лукомский Александр Сергеевич (1868-1939). Генерал-лейтенант Генерального штаба.  В эмиграции во Франции.
10. Врангель Ольга Михайловна (1882-1968). Баронесса. Вдова ген. П. Н. Врангеля. Скончалась в американском городе Си-Клифф под Нью-Йорком.
11. Барятинская Н. А., княгиня, известная благотворительница. Мальцев Иван Сергеевич, - генерал.
Мальцев Сергей Иванович – капитан-лейтенант Черноморского флота.

ОСКОЛКИ ПРОШЛОГО*

Мы живем в эпоху забвения прошлого, я бы даже сказал не забвения, а его отрицания. Мне пришлось слышать фразу – надо уничтожить все старое, чтобы начать новую жизнь, т. е. др.  словами – следует уничтожить всю культуру, созданную целым рядом поколений, трудами которых и пользуется современное человечество, т. к. если бы не было прошлого, то не было бы настоящего. Разрушить культуру может и одно поколение, что мы и видим в настоящее время, когда безжалостно уничтожены музеи, древнейшие произведения искусства, уничтожены древнейшие храмы, национальные памятники и т.д.
К современному человечеству, в большей ее части, приложены слова, сказанные Пушкиным о калмыках, при сравнении их с образованными англичанами и французами – «истории не ведают, старины не ценят и пресмыкаются перед настоящим», что мы и наблюдаем в настоящее время, когда человечество, оправившись от прошлого, собирается строить новую жизнь, лишенную фундамента, заложенного длинным рядом прошлых поколений.
В этом отношении особенно пострадала Россия, где не русская власть, весьма далекая от какой бы то ни было культуры, вполне сознательно уничтожила все прошлое, чтобы ничего не напоминало русскому народу о достижениях его прошлых поколений и о бывшей славе его родины. Не желая, чтобы русский народ знал о том влиянии на его жизнь, на его быт и вообще на его государственность христианства, которым была проникнута вся народная жизнь, современные учебники начинают историю России с появления татар, т. е. с 13 века, и таким образом русский народ не сможет знать историю блестящего киевского периода, давшего такие имена как Св. Владимира, Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха, не будет знать о письменности того периода, которая дала нам знаменитое «Слово о полку Игореве», являющимся выдающимся творением того времени сравнимого с Иллиадой Гомера и Энеидой Вергилия.
Но, к счастью, среди общего отрицания и принебрежения к прошлому, сохранились еще отдельные лица, которые «историю ведают, старину ценят и не пресмыкаются перед настоящим» и сохраняют в себе культуру ушедших поколений и эти одинокие лица светят среди тьмы, окутавшей современный мир, как небольшие звездочки, горящие на темном небосклоне, и мы должны позаботиться, чтобы имена их сохранились в памяти людей, не подпавших под влияние общего психоза, охватившего современное человечество, скорого окончания которого ожидать трудно.
Такие светлые точки мы находим и среди русской эмиграции, заброшенной в далекую Америку. Для начала назову княгиню Любовь Николаевну Щетинину /ур. Княжна Щетинина, из Ярославских князей, потомков Рюрика/.
Уйдя от большевиков, при которых ей пришлось сидеть в тюрьме /кн. Щ. сидела одновременно в том же отделении, в котором сидел и патриарх Тихон/, кнг. Л. Н. перебралась в С. Ш., где сразу же проявила свою энергию, устроивши в Филадельфии ресторан, в котором собиралось лучшее общество, но не только этим занялась княгиня на чужбине, она не забыла того, что она русская, и начала собирать книги, говорившие о «славе и могуществе» ее великой родины. Ее ценное собрание, состоящее из тысячи томов /содержит книги исключительно по русской истории, на русском, английском и немецком языках, содержимых в исключительном порядке в Бриджпорте/.
Княгиня Л. Н. Щ. находится в сношении едва ли не со всеми букинистами в С. Ш., разыскивающих для нее книги, отвечающие той цели, которую поставила себе эта русская женщина, гордящаяся своим «русским» происхождением. По ее книгам так же можно дополнить список разграбленных большевиками русских библиотек как частных так и общественных, составленный С. Р. Минцловым и названный им «Синодиком». Книги из этих библиотек разбрелись по всему миру и некоторая их часть попала и в С. Ш., среди книг, принадлехащих ныне кн-не Л. Н. Щетининой имеются книги и из «Собственной Его Величества библиотеки», так же разграбленной теми же большевиками, которые продали книги исключительно за иностранную валюту, склад этот назывался «Международная книга».
Княгиня Л. Н. Щетинина, любящая книги по русской истории и литературе, не ограничивалась только их чтением, она с большим удовольствием приходила на помощь лицам, работавшим по этим вопросам, не только снабжая их нужными источниками, но готова была лично рыться в этих источниках и снабжала этих лиц справками, каковыми, между прочим, приходилось пользоваться и мне. Пользовалась богатым книжным собранием княгини и покойная Ел. Вл. Сван, прекрасные статьи которой, посвященные русской истории, печатались на страницах газеты «Россия». Княгиня Н. Л. продолжает преобретать книги и теперь, так недавно она преобрела сочинения Владимира Соловьева и графини Ростопчиной. Несколько лет тому назад княгиню Л. Н. посетил профессор Г. В. Вернадский /историк/ и даже он нашел у нее необходимые для него источники.
Много ли мы найдем среди русской эмиграции таких по истине «русских», как княгиня Любовь Николаевна Щетинина – на этот вопрос можно с полной уверенностью ответить – нет, такие лица являются, к сожалению, редкостью и их приходится искать «днем с фонарем». Это «уники» разбросанные по всему миру, зараженному в настоящее время «интернаыионализмом», но, все же, попытаемся зажечь фонарь и поискать, может быть нам и удастся найти, если ж не совсем княгиню Л. Н. Щетинину, то, может быть, нечто на нее похожую.

Л. М. Савелов-Савелков.

К сожалению пока не удалось узнать более подробнее о судьбе Л, Н. Щетининой.