Компиляция составлена недели две назад, поэтому я уже не помню, что именно имел в виду. Тем интереснее комментировать это сейчас.
01. Основной тезис, пожалуй, в том, что если ты долгое время делаешь что-нибудь правильно и убедительно - ты становишься прав. В контексте этой песни тезис, как таковой, не присутствует, но это важно. Я прав. Траст ми, ай ноу вот айм дуинг.
02. Чёрная женщина - символ мудрости. У неё даже песни почти все про сову.
03. Баррикада из винтажной мебели, хрипящая китайская колонка, крупнокалиберный пулемёт и никаких компромиссов. Не дай нам Джа дожить до прямого назначения этой песни.
04. Апрельские дожди никогда ещё не приносили столько счастья. Он так одинок, что слушая его проникновенный нордический тембр я завидую сам себе. Воспоминания здесь, но они не нужны.
05. В этом году, мне кажется, иногда стоит обращаться за помощью к корневой мощи, скрытой и, как водится, всего лишь ожидающей сигнала. Как и номер 03 рекомендуется прослушивать по утрам для устрашения соседей и врагов.
06. Светлая радость отечественного наркорока ещё никогда никому не вредила, хотя иногда способна помешать. Я широко улыбаюсь всему, что было, что есть и тому, что будет. Он тоже.
07. Вместе учимся говорить "нет" и вообще говорить правильно вместе с главнейшими и интеллигентнейшими циниками америки.
08. Что такое осень, лично я, окончательно понял только после этого. Старые друзья - это прекрасно. Всё на свете было не зря.
09. Всё удивительно, особенно пока длится. Так или иначе, иногда я чувствую, что война продолжается. Страшно знать, что она никогда не кончится, поэтому я знаю, что мы победим. Так вернее, см. номер 01.
10. Если бы Фредди Меркьюри так трахнули при жизни - он был бы счастлив. Чем чаще слушаешь - тем веселее становится.
11. Больше вообще ничего не надо.
12. Счастливого пути во Внутреннюю Монголию, друзья. Буду рад встретить вас там. Чай, плюшки и прочее добро - обязательно. Удач и Радостей.
Искренне Ваш, ЧМС, Конец Концов и не помню кто там ещё.
Невзирая на незыблемые принципы и нервную непоследовательность, я вынужден сообщить читателям данного блога о том, что изменяться мне теперь нравится больше, чем изменять, в связи с чем я переезжаю на новый адрес, где вас ждёт множество таких же беспорядочных комментариев происходящего. Кто не хочет потеряться - тот не потеряется, ибо проект ожидается, так или иначе, серьезным и глубоким, примерно как то, что примерно месяц назад снизошло на меня стремительнейшим из домкратов. В наказание за верность моим идеям я поздравляю вас прекрасной песней моих друзей, у которых скоро выходит пластинка. Репиар приветствуется и благодарности моей не будет конца концов. Добавлю всех, а там решайте сами, читать или не читать. До встречи в эфире, ваш ЧМС.
Стоило дорваться до всего сразу, как сразу же стало невообразимо скучно - мы живём в то время, когда давно уже пора всё легализовать, надо всем просмеяться и не останавливаться, уподобившись ленте новостей, она ведь не останавливается, не затихает никогда, там всегда вечеринка, убийства, глупости, маразмы, новая песня Мадонны, аварии на лысых резинах зимних дорог, подводных атомных электростанциях, военные операции в секторе Газпрома, навальные комментарии, путевые и непутёвые заметки, казалось бы, да, есть над чем ещё поглумиться, но надоело, нестерпимо надоело, я бы даже сказал - заебало. Всю жизнь решать вопросы чужой некомпетентности и собственной несостоятельности без стартапа, наша крыша - небо голубое, мы не герои и не убийцы, поэтому неинтересны и, в общем, соава Джа, иначе пришлось бы не только на обосраных гопников не обращать внимания, но и на всех остальных, с кем ещё иногда можно зажечь, убиться в хлам и забыть обо всей этой современной истории, которая продолжает кого-то ещё возбуждать, после того как все остальные физиологические потребности с ней уже были удовлетворены. Мёртвое дерьмо, пыль, в которой уже никто ничего не хочет, только ебаться и удивляться до полного охуевания. Температура падает, доза растёт. Пойду помогать тем, кто на самом деле рад меня видеть. В этом контексте даже интересно - рады ли вы читать всё это.
"Будьте безмятежны как цветок лотоса растущий у подножия храма истины", - читаю я статус безумной дочери олигарха и понимаю, да, пока не сорвут или не раздавят. Автор данной формулировки вряд ли был свидетелем времён, когда полчища туристов, пользуясь товарно-денежным абсурдом банановых республик, ломятся к храму истины, вытаптывая то самое подножие, на котором, по идее, должна быть взрощена безмятежность лотоса. Сколько всего происходит, пока ты занят собственной безмятежностью - ни в одной сказке не поместится, сколько не сточи перьев. Никого, в целом, не волнует то, каким образом ты хотел бы соответствовать ситуации, никому нет дела даже до того, каким образом ты пытаешься ей соответствовать, всех интересует только результат - сушеный лотос с подножия храма истины, и так далее, от сувенира к сувениру. Сегодня день бармена, пойду поздравлю друзей.
У меня зима. Замёрзло всё, только парни вот, звонят, поехали, говорят, поработаем чуть-чуть. Поехали, говорю, только я позже буду, ибо надо глаза ещё как-то продрать после вчерашнего. У всех зима, успею всё. Вчера тоже была зима, тяжелая такая, с ветром, острым японским супом и долгими взглядами в глаза. Впрочем, я ничего не утверждаю, то ли зная цену этим утверждениям, то ли находя в них скрытый смысл плохой кармы. Я дружу с людьми, которые, как и я, почти всегда делают больше остальных, за исключением тех случаев, когда там нас двое или больше. Это давно уже ничего не меняет, в целом, и, судя по тому, что происходит - не меняло никогда. Просто чтобы хоть что-нибудь получилось - хоть кто-нибудь, но должен как-то запариться. Или хотя бы знать, что делает. Или не знаю ещё что. Можно не любить себя, не уважать, даже наоборот, низводить до уровня таракана на сковородке, но только не думать о том, как это всё устроено, потому что устроено оно всё равно не так, а всё остальное, в общем, давно ясно.
Я вообще ничего не готов сейчас говорить, кроме того, что я, в общем-то, дико ржу над всеми условностями новогодних корпоратов. Да, давайте вспомним о них - вспомним всё. Вспомним Леонидова с его Ин-иар мониторинг, и второй уже, блядь, год заводящимся микрофоном (превед, каллеги, блеадь). Танюшу Буланову там, чьи песни я предпочитаю не помнить, но чей взгляд в глаза я никогда не смогу забыть. Да, как подсказывает лента друзей - твоя волна может просто не обратить внимания на внешние обстоятельства - так и есть, факт, особенно когда алкоголь побеждает либидо и никто уже не может ничего растревожить там, например. Никто не будет аплодировать мне, когда я сдохну, кроме моих друзей, которые, так сложилось, не хотят пока, чтобы я сдох. Я предпочёл их тяжёлые и прекрасные мотивы твоим. Я причинил тебе слишком много боли, и это ни фига не фигня какая-нибудь. Ты ведь не поверишь мне никогда, если я скажу, что люблю тебя. Никогда, наверное, есть ведь ещё и ненависть, и я знаю, что это такое тоже, хоть и предпочёл бы не знать. Даже, наверное, в следующей жизни не простишь. Похуй, я каждый день вижу эти непонимания. У одной муж мент, поэтому я, типа, непонятно, пока не понятно, у другой изначально планка на том уровне, где бобка гуп недопрыгнул, у третьей, сразу, с юности, такая хрень в башке, что она в свои двадцатьтри выглядит как тридцатьдва и работает директором. А беломор как канал, так и будет канать. Мне ведь у тебя даже прощения просить странно - знаю, что вовремя - когда тебе уже всё равно. Ну, да, я так и хотел. Будь счастлива. У тебя больше шансов, чем у этого долбаного большинства. Люблю тебя. Убей меня, если хочешь.
В колонках играет - Salem Настроение сейчас - Не хочу никуда.
Что быстрее становится понятно - то, что в нынешнем информационном поле твоя индивидуальность, в принципе, обесценилась до уровня полной бессмысленности, или то, что кроме неё у тебя никогда ничего не будет? Я уже совсем не могу быть с кем-то, это тупо надоедает настолько быстро, насколько некоторые успевают переключать каналы, чтобы убедиться в том, что ничего интересного не показывают, просто когда тебе по кабелю фигачат тысячу каналов - времени на это уходит ровно столько, сколько ты себе запланировал на поиск ну хоть чего-нибудь стоящего.
Иногда хочется зайти в любимое кафе в виде облака в штанах или даже без штанов, главное, чтобы никто не понял, что это опять ты, даже когда тебя, в общем, рады видеть. Там ведь уже сидит эта парочка, которая наливается лонг-айлендом уже с обеда, потому что делать нечего, на работе ещё никто не вернулся из отпуска и не спросит почему такой бардак и половины офисных крыс нет на месте. Это ведь настоящая жизнь - вырваться с работы в понедельник, напиться уже к вечеру, а потом понять, что всё равно дальше постели не улетишь.
Пока тебя хотят одновременно больше трёх - жизнь твоя продолжается без каких-либо вопросов о вечном, ибо есть чем заняться, кроме рисования таблиц с ценами на продакшн и звонков с целью эти цены узнать конкретно, а не, блин, не знаю, посмотри на сайте, который уже год как не обновлялся. Бесит, по итогу, всё, хватает там, не хватает, сходится или не сходится, потолок там низкий или рынок опять поплыл и одно подешевело, а другое подорожало, жрёт тебе мозг кто-нибудь в личных сообщениях или молчит - одинакова фигня.
Сначала, допустим, не хватает - начинаешь выпендриваться, реагировать на окружающий бедлам, расправлять перья, ответственно подходить к вопросам, удивлять всех широким кругозором и свободой мышления, а потом, когда доходит до дела, понимаешь, что хотеть этого всего можно только нажравшись в салат, да и то, пожалуйста, без хлыста и корсета, этого ничего не надо, люди хотят поэзии, на... Ну если уже Пелевин написал о том, что спасти мужчину от женщины может только проститутка, то о чём вообще речь? Мне не страшно, я просто не хочу, а это значит не буду.
Впрочем, надо признать, что это невозможно - приземляться периодически необходимо, и чем стремительнее ты падаешь на чей-нибудь диван, тем выше подлетает партнёр, мучительно пытаясь зафиксировать себя в полёте, а тебя - на диване. И это, в общем, нормально, как и то, что вы надоели друг другу ещё до того, как всё состоялось, и невозможно всё время порхать бабочкой - есть опасность оказаться навсегда приколотой булавочкой к чьей-нибудь коллекции. И есть только одна херня, которая всё это оправдывает раз и навсегда, но ничего, по итогу, не решает.
Я оглядываюсь назад, потом смотрю вперёд - всё давно превратилось в замкнутый круг, и я даже знаю, кто сделал выбор в пользу именно такой странной системы взаимодействия. Нет, не надо думать, что это я сам - будь оно так, я бы не думал об этом сейчас, когда вообще всё прекрасно и безоблачно, невзирая на холод и окружающий тупняк. Я слишком занят - разрабатываю бытовой прибор, который будет поглощать весь медиаконтент возникающий в том помещении, где он находится, причём не методом глушения, а тупо засасывая в себя информационное поле в том объёме, в котором в нём успевают произойти любые возможные изменения.
Очень иногда бывает круто оказаться дома, трезвым и понять, что всё, в общем, да, нормально. Только надо собираться на гастроли, но и это, в принципе, окей. Полнейший рокенроль у меня, в общем. Вчера вот не помню какие пластинки ставил, но, вроде никто не умер, а кто-то даже танцевал. В Москву, короче, едем.
В колонках играет - Leftfield. Настроение сейчас - Снова заснуть.
Хотел найти старую песню, соответствующую постновогоднему настроению. Память хорошая - нашёл. А с ней ещё и видео, простое такое, как война, которая никогда не закончится.
В колонках играет - Abilene. Два одинаковых объекта в один день, одинаковые задачи. Толстый Джим забирает меня утром на толстом джипе и как-то странно шепелявит - в августе был инсульт, постепенно отходит. Утро, ещё темно, только китайские гирлянды мерцают в готичном дворике. Световой автомат вышибает три раза, китайское барахло поросло дерьмом ещё года три назад. Полчаса работы - что могло, заработало. Чудесная горничная, удивительная консьержка. Думаю, мы ещё увидимся. Расходная накладная, тупой администратор, Джим везёт меня обратно в центр. Хороший человек, бэд карма. Глубоко затягиваюсь, пью кофе и ем сэндвич в Собаке.
Объект номер два. Чудо-директриса, китайское барахло только что приехало из ремонта и тут же грустно поехало обратно. Заказчик везёт меня на джипе, потом обратно, хороший кофе, битые кабели. Придется вернуться в январе и отжать себе этот объект, у них там биток по выходным, денег вагон, а она прекрасна и приветлива как помесь русалки с сиреной. Тот, кто привёз туда всё это барахло, расположил его таким образом и подключил - не заслуживает даже проклятий, это выше моего понимания. Бэд карма.
Меня уже невозможно ни в чём убедить, особенно сейчас, когда всё убожество предновогодних потёмкинских деревень поворачивается к лесу задом. Я знаю, что вам похуй как, и поэтому вы в жопе, вечной сраной жопе. Все мудрости мира ежедневно цитируются вашими праздными отпрысками в Твиттер и Вконтакт, а вы можете гордиться только тем, что так боитесь за их будущее и собственный джип. Никчёмные твари, это против вас стоило бы выйти на митинг, потому что это культурная, блядь, столица, и она смердит вами, скрипит засраным китайским барахлом, стонет он того, что по двадцать раз приходится ездить куда-то, потому что с первого раза не получилось. Определённо грядёт восстание машин, не сейчас, так лет через десять.
В колонках играет - David Lynch. Настроение сейчас - Новый Год.
Я люблю тебя, чёрная женщина. Я своими руками рулил Марту, чей голос впился в мозг миллионам, но твоя вресия "It's raining men" была значительно лучше. Только ты была способна, в этих нечеловеческих условиях, ещё и к нам прийти с вопросом, не офигели ли мы, и не хотим ли мы, чёрт побери, поесть, например. Вчера Берлин, позавчера Лас-Вегас, Петербург - ничего не смешалось и не обломилось, мы сделали эту вечеринку своими руками и продолжаем делать этот рокенрол, который никогда не умрёт. Сколько бы миров не переворачивалось в моей голове, но этот мир мало кто смог повернуть таким странным боком. Мы крутые, да, никто не станет продуваться за три минуты до дедлайна, потому что не успеет - мы успели. Никто не обратит внимания на тысячу мелочей, планомерно избавляясь от сотни из них одним движением. Я мог бы быть совершеннее, если бы не виски и не вчерашний тошнотный корпоратный ад. Я устал от комплиментов и востребованности, которая даёт мне возможность не считать деньги, и судьба по-прежнему подбрасывает мне эти встречи, без которых весь мой жизненный опыт - ничто. И ты, я думаю, будешь единственной, кто не обидится быть одной из многих, ибо на большее никто и не претендовал. У нас нет на это времени, потому что его вообще нет, просто надо всё успеть и ещё и получить от этого удовольствие. Мы никогда не знаем где встретимся снова. Может быть и нигде, но Лас-Вегас, Берлин и Питер ещё никто не отменял.
Идеальное определение иногда укладывается в одно слово. В контексте поиска российской национальной идеи, это слово - хамство. Даже все эти митинги с выборами, по сути, кончились тем, что все друг другу нахамили и продолжают хамить. Вчера, на Бухарестской, рядом с автобусной остановкой, я размышлял о том, что мне делать - то ли правда лишить пацана личной жизни на какое-то время, то ли оставить всё как есть и не вызывать ничью, даже его никчёмную ненависть. Мне-то какая разница, если я всё равно буду потом три часа праздно обедать с директрисой ресторана, чтобы потом ещё и денег за это получить. Я посмотрел на девушку, которая была с этим странным, приличного вроде вида, чуваком, и оставил ей решать - надо оно ей или нет, женщины в этих вопросах разбираются быстрее и по-своему. Это, наверное, тоже можно любить.
В колонках играет - sasha Настроение сейчас - скукота.
На гостинке санкционированно вяжут несанкционированных митингующих, а потом часами возят их по городу в автобусах - отделения милиции не успевают, понятное дело, справится с таким количеством задержанных. По итогу автобус паркуется у какого-нибудь отдела, где стоит ещё пару часов. Что потом - узнаем завтра, не все из тех, кого вечером повязали, выходят на связь. В общем, доблестная милиция, так или иначе, получает весь этот геморрой вполне заслуженно - надо делом заниматься, а не бабло по подворотням отжимать. Всё логично, и власть со своей бадминтонной олимпийкой, и осторожненькие сержантики с лейтенантиками - одна, по большому счёту, сторона системы, хотя я слабо верю, что эти структуры довольны нынешним положением вещей. Митинги, да, несанкционированные, и, по итогу, все их арестованные участники чувствуют себя, в каком-то смысле, героями, что отнюдь не способствует никакой стабильности и ни на грош не увеличивает рейтинг власти, которой тупо нельзя сейчас демонстрировать страх бездействия. Остаётся улыбаться "победе" и надеяться на то, что пыль осядет. Посмотрим, что будет дальше - недовольных очень много и число желающих поучаствовать в политической жизни страны путём глупого собственного ареста пока только растёт. И главная срань ещё впереди - выборы президента, такие же, заранее "выигранные". Оппозиционные СМИ не позволят себе облажаться так, как официальные - они уже, постепенно, переводят стрелки, руководствуясь классической строкой Маяковского: "Мы говорим партия - подразумеваем Ленин". Как конченому анархисту, мне очень хочется, чтобы этот удивительный пример пропагандистского маразма ёкнулся этой стране по полной - пора уже понять, что да, нет никаких партий, не о чем спорить, есть только совершенно конкретные люди с их совершенно конкретными делами.
Интересно, опять же, чем руководствовались те, кто занимался вбросами и прочими агитпровокациями на выборах - слабо верится, что всем им за это платили, скорее всего методы убеждения использовались разные. "Нашистов" невозможно понять и сейчас - их поведение упорно продолжает вбивать клин между людьми и властью, их непререкаемая тупость реально отдаёт сумасшедшим домом на выездном празднике, все эти Селигеры, размахивания флагами и отвратительные рекламные ролики как будто специально подготовлены для того, чтобы общество совершенно конкретно разделилось на тех, кто просто живёт и слегка подзаебался, и на тех, кто родился от Путина и поэтому счастлив. Так прогибаться под изменчивый мир нельзя, это слишком похоже на тупой троллинг, который власть уже, помнится, как-то подзаткнула, а сейчас опять пользует, причём явно не пользы для. Что они там выявляют такими методами - чёрт знает, нервы ведь не в пизду, и за примером североафриканских переворотов далеко бегать не надо, их пока ещё даже пенсионеры забыть не успели. Страшно себе представить, что они там курят и нюхают, если эти беспорядки им зачем-то нужны, а похоже, что это именно так.
Тем временем, новогодние корпоративы стремительно приближаются, разброс артистов и размах мероприятий возвращается на прежний богатый уровень, с которого в позапрошлом году всё слетело из-за "кризиса", который зимует в этом году в Европе. Исландия уже выслала нахуй Евросоюз, ибо уже бессмысленно бояться санкций, когда внешний долг больше, чем стоимость, собственно, страны. Погромче бы это всё гремело - и у нас веселее было бы, а так всё это опять развивается по тем же системным законам, по которым уже давно пишется история этой дебильной планетки.
Репетиция нереально подняла настроение, которое итак стремилось вверх по дико раскачаной синусоиде. Понятно, что для того, чтобы программа зазвучала как-то вменяемо, ещё надо пахать и пахать, но это мы умеем. Сижу, сливаю совершенно адское промо-видео новой песни и думаю, что перспективы не очень важны в тот момент, когда дела у всех участников начинают идти гораздо лучше, чем раньше. Есть, в общем, в этом рокенроле, какая-та странная фигня, которая, чем дальше, тем страшнее и серьезнее всё определяет, и вызывает жестокое привыкание. И кроме этой фигни я, в общем, давно уже ничего, по-моему, не делаю.
Сильные, по итогу, предлагают ничью, слабые быстро на неё соглашаются, выход из игры нашелся, как всегда, просто и гениально. Это нереально мотивирует - искать идеальный набор действий, ничего лишнего, личного, правильные слова, всё быстро и в тему, и, на выходе, всё чаще - что-то вроде восхищения, в которое необязательно верить, достаточно успокоиться и потом не полениться подумать над тем, что можно было сделать ещё и, в следующий раз, сделать. У телефона сдохли две кнопки, я больше не отвечаю на смс, а сегодня я сам не помню, кто из нас дал кому отдохнуть, гора абонентов, ничего важного, только выходные опять забиты под завязку. Окей, мне тоже нравится, не думая, платить за свои, иногда странные, прихоти.
Сатана попросил перезвонить, когда я протрезвею, и это случилось, я протрезвел, теперь вот думаю, перезванивать или нет, потому что да, иногда надо тупо осилить, буквально надавать происходящему по щщам, взять реальность за волосы и жёстко надругаться над ней, потому что ей зачем-то это понадобилось. Я устал повторять, что не буду этого делать больше совсем, потому что это, безусловно, получилось бы, если бы я этого захотел, но я, по-прежнему не хочу.
- Ну что, как дела в Питере?
- Да хрен знает. Все бухают по-чёрному, а остальные пытаются их наебать, пока те пьяные.
- Хмм... очень точно, одним предложением.
- Да, наверное. Других предложений тоже много.
- Так какого хрена ты звонишь? Опять не знаешь, что делать?
Знаешь, я быстро учусь, почти всему, наверное, мог бы научиться, когда действительно надо - примеров масса, а с тех пор как моё сознание выплюнуло из себя половину ненужных вещей, я мог бы быть счастлив как монголоид, поющий о том, что видит. Мне уже не приходится браться за что-то новое или малознакомое, я просто беру и делаю, делаю хорошо, достаточно хорошо, без претензий и кислых щей, которые перестал видеть даже тот, кто выдаёт мне за это то, что называется деньгами, я доволен всем, я могу помочь и помогаю многим, я изменил свою жизнь и, да, уже и чужие жизни тоже меняю иногда, к лучшему, не устраивая никому кошмаров, творя исключительно добро, распоряжаться которым они могут как хотят, и я стараюсь не думать о том, как они хотят, это итак видно и не заслуживает внимания. И если раньше я, наверное, позволял себе говорить о том, о чём не имел представления, то сейчас, после всего того, что было, это право у меня есть, если это важно. Осталась, по факту, одна штука, которая заставила меня вспомнить телефон сатаны и, не записывая его в контакты, тупо набрать и, сквозь адский скрежет цифрового канала услышать это сраное эзотерическое "Алё". Не спрашивай меня больше почему я убиваю себя, сейчас я тебе расскажу.
К этой болезни невозможно изменить отношение, может быть потому, что я болен сам, печень пока справляется, а сердце уже нет, но я продолжаю гнать велосипед, зная, что не буду рвать никакие цветы, пусть лучше растут, чем сдохнут на подоконнике. Эта ваша любовь - заебала, я больше не хочу слышать об этом, не хочу знать об этом ничего, тем более, что никто ничего, по-моему, не знает. Я не про любовь к людям, цветам, хорошей погоде и приятным вечерам в хорошей компании, я про то, что высасывает из вас последний интеллект, последнюю совесть, про то, что превращает вас в унылое животное, которое хочется пристрелить, чтобы оно больше не мучилось, или не начало мучиться через пару лет, когда расстаться будет уже так трудно, но необходимо, потому что на моей памяти от этого ещё никто не умирал, а жить дальше как-то надо, как-то надо отвыкнуть от того куска мяса с привычным набором привычек. Я больше не хочу даже смеяться над этой болью, я тысячу раз переживал всё это сам и, по итогу, на своих и чужих ошибках научился тому, во что никто, ни одно падшее животное не верит - я умею не страдать от этой ерунды, даже когда мне этого хочется. Я почувствовал разницу между страданием ерундой (без которого здесь не обходится вообще ничего) и страданием от ерунды - это великое знание, детка, которое, впрочем, не может освободить меня окончательно, но этого не сделает ничто, кроме смерти, да и то, не факт.
Я больше не имею желания копаться в чужих мозгах в поисках ответа на их же вопросы, облажаться так легко, так же легко, как вызвать этим чей-нибудь жалостливый гормональный прилив, ведь так хочется любить, и быть любимым, надолго, навсегда, спокойно и счастливо, тупо добиваясь своего и совершая одинаковый набор простых движений, кроме которых от тебя почти ничего не требуется - только постоянно подтверждать наличие в себе ответного чувства. Не получается ничего - ни у кого, скелеты уже заебались прятаться по шкафам и скоро выйдут на праздничную демонстрацию того факта, что даже убедив себя, ты ничего не совершаешь, только теряешь время и рассудок, делаешь что-то не только для себя, но и ещё для кого-то, кто также как ты, смертельно устал от необходимости постоянного подтверждения, как своего, так и твоего. Вся эта безвозмездная отдача всего себя, на самом деле становится просто концом адекватного общения с миром, на который у тебя уже не хватает ни сил, ни времени, ничего, ты просто попадаешь в рабство перед собственным идиотизмом, ради тех всплесков радости, которые больше никто не может тебе обеспечить, потому что ты так решила.
Любовь - заебала, лучшего слова не подобрать, и эти слова - то самое зло, которое ты ищешь во мне, чтобы оправдать всю ту хуйню, которую делала, делаешь и будешь делать, зная, что я не буду тебя останавливать, даже если это в моих интересах. Мне интереснее смотреть на то, как ты барахтаешься в открытом космосе этой свободы, с которой никто из вас не знает, что делать. Оправдайся, успокой совесть, я продолжаю делать то, что тебе нужно, я буду делать это всегда, легко находя компромисс между благом для тебя и общим благом или, по крайней мере, меньшим из зол, самым большим из которых является эта сраная любовь, дополняя общую неутешительную картину иррациональными истериками и прочими слезами, которые, да, помогают, потому что в них так трудно не поверить. Мне, видимо, стоит тоже заплакать, убиться об стену, сделать, в общем, какую-нибудь адову хуйню, чтобы ты поверила в то, что я хочу тебе добра, даже когда посылаю тебя нахуй вместе с твоей любовью, но я не готов подтверждать ничего, слова не нужны, я сделал достаточно и не собираюсь останавливаться. Мне уже всё равно, я знаю как не проиграть сильным и не выигрывать у слабых, а ты умеешь только любить и страдать, и, может быть ещё, жалеть, но в моём случае ты этого не дождёшься, поводов нет.
Я заебался любить тебя, кого-то ещё, но это ничего не изменит, всё останется также убого и глупо, как у людей - последние крепкие пары этой осенью дали трещины и я не могу вспомнить уже никого, кто прожил бы счастливо хоть сколько-нибудь долго, я не хочу думать о том, что просто пришло такое время - это тоже глупость, так было всегда, просто когда-то я, например, не знал о том, насколько глупо вообще думать об этом, об этой адовой хуйне, которая называется "любовь". Посмотри на меня, если не хочешь смотреть в глаза, меня не за что любить, и это то, что, отчасти, сделала со мной эта дрянь, я больше никому, даже тебе не дам сделать из себя то ничтожество, которым мне пришлось стать для того, чтобы понять весь этот сраный гормональный бред, я недостоин любви, потому что меня не за что жалеть и я не буду лезть в окно там, где можно войти в дверь и тупо перестрелять всех, чтобы не мучались больше, и не мучали друг друга. Всё, что я делаю для тебя - я делаю и для других, просто для тебя чуть больше, и это будет так, пока кто-нибудь сзади не положит мне руку на плечо, чтобы взять за руку и увести от тебя, от всего этого ада отношений и чувств. И, в общем, нетрудно догадаться, кто это будет.
В колонках играет - Cult Of Luna. Настроение сейчас - Всё.
Я выдыхаю и утренний морозный воздух наполняется грустью, с лёгкостью переходящей в тоску, но не сейчас, никогда больше, забыл, разучился и хорошо, да, так гораздо лучше, когда без тоски, просто всё могло быть, наверное иначе, и почему бы не подумать об этом сейчас, когда я уже ничего не жду и мне хочется думать, что никто не ждёт меня, хочется верить последним словам и больше никогда не возвращаться туда, где, в общем, не могло получиться ничего, кроме того, что, по итогу произошло, ничего, никаких последствий, кроме моментов счастливого кино, в котором было, в целом, приятно играть свою роль, и тебе, и мне, думаю, одинаково, и лучше, да, сейчас, чем потом, когда всё это превратиться в невыносимый фарс, компромиссы станут невозможны и коса найдёт на камень, когда захочется вернуть всё назад, разминуться на перекрёстке, не увидеть друг друга никогда, чтобы потом не вспоминать об этом, недоумевая о том, как это вообще могло случиться и, в общем, помнить то, с чего всё началось и почему это просто не могло закончиться просто так, почему и зачем всё это было, но всё уже, проехали, и, наверное, так лучше, хватит уже страдать ерундой и играть в игры, в которых мы, может быть, и не лучше самих себя, но, по крайней мере, значительно беззаботнее, радостнее, до точки, когда этот грустный морозный воздух наполнен совсем другим, и вот, да, кажется я понял, почему всё так, это зачем-то было всегда, даже когда я не думал о ней, даже не вспоминал, и, тем более, не ждал звонка, выбросил из головы, ради тебя, отчасти, но больше ради себя, любимого, чтобы не потерять возможность радоваться, и как теперь я могу простить ей этот звонок, если она могла не просить прощения, но именно это она и пыталась сделать, потому что ей было больно, может быть также, как сейчас тебе, когда я беспомощно ищу правду в том, что чувствую, к ней, к тебе, и не только, потому что невозможно определиться, и, может быть, это значит, что ничего нет, было, да, а сейчас нет, потому что я простил её давно, даже и не обижался и мог просто не думать о ней, потому что это глупость, такая же бесперспективная, как мы с тобой, и, наверное, это просто случайность - ты и она, её звонок и твои слова, на вашем месте могли быть другие или одна, может быть, надолго или нет, не знаю, просто у меня хорошая память с тех пор, как я читал всякое художественно-историческое враньё, так живо описывающее то, о чём никто уже не сможет вспомнить конкретно, а об этом можно, потому что это было со мной, это всё ещё я, и я помню и могу рассказать хотя бы себе всё то, что я чувствовал, какой воздух выдыхал в утренний морозный ветер и не только, но это не нужно, этого больше нет, теперь я смотрю только вперёд, да и то недалеко, я хочу, чтобы это происходило сейчас, когда оно, собственно говоря, происходит и мне не жаль ничего уже, потому что, может быть, я найду в себе ту правду, которая позволила всему этому зачем-то происходить и определит все эти истории каким-нибудь образом, откроет мне глаза на собственные одержимости и прочие глупости, на полное отсутствие мудрости в чьем-то присутствии, но ведь не только во мне дело, я никогда не хотел никого останавливать, диктовать условия, мне казалось, что лучше, если никто не потеряет себя, свои, может быть, глупые цели и принципы, мне хотелось, чтобы это честно срослось воедино, и мне хочется этого и сейчас, когда я, да, уже могу что-то осилить, если бы только действительно хотел и знал, чего именно хочу, но я не хочу знать, лучше расскажи мне, какой воздух выдыхала ты, как ты видела это своими глазами, может быть тогда я пойму, хотя нет, ты ведь так и не поняла, не захотела, наверное к лучшему, которое ещё впереди, потому что, да, нет ничего хуже, чем то, что происходит сейчас, и я могу считать себя счастливым, потому что мне больно было только слышать её слёзы и, в общем, так всё и должно было кончиться, прости, я запомнил всё это, разговаривая сам с собой по пути домой, выдыхая грусть в морозный утренний воздух, улыбаясь тому, что уже прошло, пролетело, быстро, почти незаметно, а она, наверняка, ещё наделает глупостей, как и все мы, кроме, наверное, меня, потому что единственной моей глупостью теперь может быть только любовь, странная штука, стучаться в дно которой мне надоело уже давно, но другого выхода я не вижу, не знаю куда дальше, не знаю, где правда, кроме той, которая иногда непререкаемо рулит ситуацией, чтобы потом оказаться производной всё той же глупости, потому что нет ничего глупее, чем любить всех тех, кого я любил, и, тем более, её, хотя всё едино, нет разницы кого, потому что всегда нестерпимо тупеешь, впадаешь в замешательство, не можешь успокоиться, как во время ломки, от которой не спасает даже очередная доза, я вчера видел её, и что, мне не стало от этого ни легче, ни тяжелее, ничего не изменилось, просто у всех вокруг какие-то драмы, и у меня тоже, хотя я не понимаю, зачем всё это нужно, если можно было не вмазываться зачем-то, не испытывать никакого отчаяния, никогда, как сегодня, когда я, по привычке, думаю обо всем этом, о тебе, о ней и не только о вас, потому что всё и всегда заканчивается одинаково и хочется, чтобы это прекратилось, чтобы случилось что-то другое, чтобы мир перевернулся с ног на голову как-то иначе, и для этого мне нужно найти хоть какую-нибудь правду, кроме неё, такой же, как все, но почему-то другой, откуда вообще взялась эта блажь, и почему я должен о ней думать, если это глупость, которую я не могу, не хочу видеть иначе, я больше не буду ей звонить, и брать трубку, мы всё равно встретимся в каком-нибудь баре или на работе, я больше ничего не хочу, наверное, поэтому больше ничего и не происходит, что-то во мне ждёт или я просто не могу этого найти, и, может быть, его и нет там совсем и мне только казалось, что оно вообще было происходило, но нет, я помню всё, я помню почему и ничего больше не понимаю, я запутался и могу быть только счастлив, что мне не так больно, как ей, как тебе и всему этому собирательному образу, из которого ничего не получилось и, может быть, не получится никогда, я готов и к этому тоже, потому что я не знаю, что именно искать, наверное надо просто перестать брать то, что само идёт в руки и повисает на шее, но мне так хорошо не знать ничего, кроме того, что я, почему-то, думаю о том, что сейчас это уже не так больно, и надо как-то сделать так, чтобы это больше не повторилось никогда, ни с кем, потому что я не хочу никого обвинять ни в чём, кроме глупостей, которые, в этом контексте, нельзя ставить в вину никому, только себе, неважно ведь, кто первый начал, проще копаться в себе, чем в других, и даже когда ты копаешь глубже, ты тоже можешь быть неправ, именно из-за этого, из-за того, что раскопал какое-то очередное дно, после которого тебе нужно уже что-то совсем другое, новое, и, в этом, может быть, и есть правда, которую я ищу, но мне не хочется больше так, я, как и она, не хочу, чтобы кому-то было больно, это всегда было важно, но никогда не получалось, не получилось и сейчас, с этим пора завязывать, но я пока только думаю о том, как приклеить сюда бесконечность и не съехать с катушек как тогда, когда я, наверное, мог что-то изменить, но не знал об этом, не видел ничего, кроме боли, своей и чужой, всё, да, я понял, другого выхода всё равно нет, надо оттолкнуться от дна, перестать копать и тогда, да, может быть, да, чёрт побери, почему я не понял этого раньше, наверное, жизнь была бы не такой интересной, нет, не знаю, всё равно, я ещё могу что-то менять и я сделаю это, прости, этого больше не повториться, потому что теперь я совсем ничего не знаю, понимая только то, к чему пришёл этим морозным утром, не понимая, что мне чувствовать по этому поводу, то ли досаду, то ли радость, но, наверное я пока ещё буду помнить о той боли, которой было как-то нечеловечески много и которой я никогда не хотел и не могу хотеть и сейчас, а это значит, что больше её не будет.
