у меня так болит голова, как будто я пьяна.
это не так.
я вроде бы так о многом хотела написать сюда, а по факту каждый раз открываю
и закрываю.
не сумев сформулировать.

сегодня я сидела много часов за кофе с мужчиной, который не думает обо мне ничего кроме того, что я светлая и добрая
(красивая и умная опускаем - это уже даже пошло)
а до этого мы прощались как-то очень долго - я успела насчитать пять ушедших поездов метро. Не попрощались, пошли пить кофе.
еще раньше моя любимая женщина не захотела со мной видеться, сославшись на тоску.
тремя днями ранее, рисуя окурком окружности, я смотрела на очень красивый графичный профиль женщины по имени Любовь и говорила о том, что мне нужен мужчина, которому я смогу верить, говорила о друге, в котором не уверена и один раз даже чуть не расплакалась, вспоминая о том, какой жалкой я была.
Она тоже много говорила. разговор двух несчастных, вообщем-то, женщин.
И к чему это все?
Мои женщины несчастны. Они очень красивы, но несчастны и никто почему-то не торопится сделать их счастливыми.
Им всем кажется, что они способны сделать себя таковыми сами.
Им всем кажется, что и я способна сделать себя счастливой сама.
Но вот мужчина, с которым мы сегодня пропустили пять поездов, пока прощались, вроде и не думает так.
Хотя, черт возьми, откуда мне знать.

Милый, Гудвин, подари мне, пожалуйста, сердце. Оно у меня закончилось. его у меня, вроде бы и нет.

***

А я вот все одна. С этим своим, как это, племенным лицом и жилистой шеей.
И думаю о массе вещей, которые по сути совсем и не масса.
Я думаю о том, что выросла в мужика, и теперь буду расти уже только в него, и даже если куплю миллион платьев.
Я помню как я в детстве, всегда хотела уметь все что умеет папа, чтоб он не считал меня слюнявой девочкой, я училась орудовать отверткой.
Я хотел быть равной ему.
А теперь я хочу быть равной любому кто рядом со мной.
А сейчас знаете ли очень тяжело. Я знаете ли много работаю, чего никогда не желала. Я мало сплю.
И то у меня отнимаются руки, то тошнит на рабочем месте.
Я работаю в двух-с-половиной часах от дома. я работаю по 12 часов.
Я приезжаю домой и хочу участия.
ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я ХОЧУ ЧТОБ ТЫ МЕНЯ ПОЖАЛЕЛ.
Папа, я хочу, чтоб ты меня пожалел, потому что ты мужик, папа.
А я тоненькая девочка, папа.
Я, БЛЯДЬ, ЖЕНЩИНА ПАПА.
И даже ты не считаешь быть нужным обращаться со мной как с женщиной.
Кому бы пришло это в голову еще.

Ты говоришь всегда одно и тоже. Ты говоришь: сама виновата.

И я умненькая, я все знаю, про чувство вины твое и про что-то еще.
Но мне, знаешь, папа, плевать. Я всех на свете оправдывала, я оправдала всех этих, которые обещали любить, а потом уходили.
Я оправдала все измены, я оправдала всю их лень, потому что ты, папа, научил: сама виновата
И я вот уже 22 года виновата сама.

И ладно, я уже взрослая, чтобы не суметь с этим справится, но папа отличать крестовую отвертку от плоской уже не годиться.
Это уже не способ добиться твой похвалы.
И если ты мной не доволен скажи мне, пожалуйста, где и как мне это исправить.
Потому что я, честно сказать, уже устала.
Я очень хочу знать, что происходит в твоей голове, о чем ты думаешь, папа
О чем ты думаешь, когда пишешь мне смс, что любишь меня и гордишься мной. И почему, папа, просто когда мне это нужно ты не обнимешь меня и не скажешь это вслух.

Милые, этот город меня поглотил. Этот город не выпускает меня никуда из себя.
Он как будто единственный мужчина, который на самом деле не хочет меня никуда от себя отпускать
Он сам за меня решил, что я с ним. И я не то, чтобы покорна, у меня просто нет выхода.
И это уже, кажется, даже не проблема.
И у меня вообще, кажется, нет проблем.
Я довольна вроде бы своей жизнью.
Мне комфортно.
И это так мерзко.

***

Вопрос "как твои дела" ставит в тупик.
Что еще отвечать, кроме "работаю"

***

Я бы очень хотела бы написать хороший текст.
Но я не сумею уже.
И может быть даже никогда.

Я больше даже черт не чувствую. Спиралей. Звезд.
Ничего.
Я, наверное, правда, повзрослела.
И, наверное, то что сейчас это уже очень близко к максимуму.

***

Мне 22, а я, кажется, никогда не любил.
Мне 22, а меня, кажется, никогда не любили.

***

но я повзрослела и просто принимаю все эти факты.
хотя, кажется, все-таки расплачусь.

Самая лучшая песня о любви и вправду очень хороша.
Город плавится от жары. я вместе с ним погибаю каждый раз.
Я снова собралась сюда писать и снова о слезах.

Стоило бы, наверное, рассказать как непотребно я орала, рыдала, хватала отца за руки.
требовала разговора, переходила на ультразвук.
как я кричала маме, что мне страшно, что я одна, что я не знаю, что делать с тем, что мне 22, а все не так, как, мне казалось в 15, должно быть.
как у меня тряслись руки, когда я понимала, что все обвинения в мою сторону справедливы.
как я понимаю, где, но не знаю как исправить.
слабая
слабая
слабая
Мне рвет крышу, конечно, от усталости. Но мне рвет крышу о оттого, что все в меня очень верят, а я неоправдываю каждый раз, каждый день этой веры.
Они все просто пока не заметили.

Дали горячую воду.
Сдала, не сдавая экзамен.
Очередная смерть рядом.

Люди умирают каждый день. Их шеи слишком тонки, чтобы держать головы и миры в этих головах.
Люди умирают добровольно.
Инстинкты самосохранения довольно условны. Все хотят воевать, все готовы убивать и умирать.
Очередная война проиграна, а может и нет. Тут никто не знает.
А я даже не поняла, что говорить.
Я расплакалась, но из-за какой-то ерунды. не важной.
Хотя можно ли назвать не важной ерундой разрушение мифа об отце.
В очередной раз.
И этот гештальт незавершаем. потому как и моя шея слишком тонка.
Она не выдержит. Он не захочет.

Я возвращаюсь в дни жутких истерик, обедов из мармелада, работы работы работы.
Мой начальник сегодня сказал, что его начальник сказал, что мой макет очень стильный. Захотелось уволиться.
Захотелось уволиться - это такое вечное ощущение.
Курица не успевает разморозиться за то время, пока я дома, и я не ем. Денег снова 500 рублей на неделю. Это входит в привычку.
Гребанные графические дизайнеры, дурацкие хипстеры, умелые фотографы, красивые люди.
И никакой глубины, рефлексии, тонких книжек.
Нет времени, есть финиш - надо бежать.
есть лето - надо любить.
Я бы так и ехала за лисой из того леса и не думала бы, не зарабатывала бы, не училась бы. просто ехала.
И я не устала от беготни, от проблем, от безденежья, от чужой квартиры.
Я устала от того, что все возвращаются к кому-то. а я возвращаюсь к себе.

Я хотела бы написать обо всем этом.
но не сумею.
мой рабочий день наполовину состоит из стеклянных коробок, которые катаются вверх-вниз.
остановились бы.

Хочу чтобы ты жил. Пишу.
Качество моих проблем изменилось, вещи казавшиеся постоянными перестали быть постоянными.
Я все больше учусь принимать жизнь как данность. Очень неплохую данность.
Я практически точно уже знаю, что не совсем то выбрала когда-то лет пять назад, но это не повод для жалости. Я нашла множество, и это множество навряд ли меньше того, что я потеряла.
С меня падает то лишнее, что на мне было, и я уже почти настоящая, та которая не будет меняться, ибо это суть.
Мистер Тень шел дорогой, которая хоть и была неясной была его.

Нам ничего не осталось. Мы забрали все сразу, и совсем не разобрались зачем и что делать.
Нам ничего не осталось, но перспективы радужны.
Мне 15. сегодня исполнилось мне 15.
Кожа рвется на лице, я рискую никогда не разучиться улыбаться.
Я как и все очень рискую ничего не суметь, оставшись в цифрах дней рождений. собственных.
Курю третью и пытаюсь сделать этот текст хоть сколько - нибудь связным.
Я сегодня чуть не плакала, читая такое огромное количество слов, казавшихся мне незаслуженными.
Откуда эти люди берут это все. Как мне оправдаться перед ними.
Как мне сказать им, что они дали мне слишком много.
Я таки реву.
таки не допишу.

традиционно о старом.
Этого рубежа никогда для меня не существовало, но я каждый раз поддаюсь всеобщему.
эти 365 дней были полны любви. нашла новых и в старых нашла новое.
и больше я ни о чем говорить не хочу.
те, кого я люблю знают об этом. тем, которых я люблю, я желаю быть почаще с желанными.
останавливайтесь, когда бежите. не пропускайте главного.
я знаю, что чудеса будут. мы отметим мой личный год вместе и это уже будет чудо.
я, наверное, счастлива. и будьте вы тоже. целую.

А хотите по чесноку. Вот без филогического задротства, а вот так на пределе честности.
Я вчера чуть не умерла, и это надо сказать не метафора.
Сегодня я рыдала как безумная и танцевала посреди несвоей комнаты.
Сегодня я подумала, что жаль вчера не умерла.
И не надо фыркать.
Я прибежала к финишу, который так же смешон, как и я запыхавшаяся с этой красной лентой в руках.
На финише ржут.
Куда бежала, зачем?
Я не научилась ничему. я не стала.
Исключительный талант пускать пыль в глаза. Проебывать все - исключительный талант.
И единожды появилась у меня справедливая причина не успевать, а я плююсь и не хочу ей пользоваться.
И я правда бы не обламалась бы вчера умереть.
Я боюсь, если принцесса опостылит и станет скушной женой без кислорода, моря и умения рыдать раз в месяц на рекламой зубной пасты.

Я через двадцать минут должна быть где-то там на своей нескончаемой работе.
Я взрослая. Такая мерзкая с графиком, в котором почти нет дырок, и только и есть повод гордиться, что не прошу у мамы денег.
И это все не то.
Скоро какой-то там новый год, а я вечно хочу спать и лучшее, что случилось со мной за два дня - это крем от прыщей.
И только если совсем забыть о себе, то можно радоваться.
Потому что зима красивая, потому что друзья любят и держаться за руку.
Глаза вечно смотрят на меня тоже красивые.
И мальчик в зеленой футболке играет нам старые любимые песни, которые никто никогда мне не играл.
А я снова куда-то должна бежать, что-то делать, кому быть должной.
Не жалуюсь нет, сиюминутно рефлексирую.
Потому что все о чем я говорю сама с собой - это о том, что все хорошо.
Как у Васильева.
Шато Марго.
Пора и мне тоже, ведь правда?

Джим и я поздно ночью между плитой и зеркалом слушаем музыку.
Джим и я поздно ночью пишем очередное дрянное стихотворение ядовитым оранжевым.
плачем. вдвоем.
Мне от Джима очень горько и вкусно. Ему от меня, вероятно, совсем никак. такие как Джим знают себе цену.
И кудрявым дурам знают цену.
Все, что им нужно это повод. И мой друг понимает это как никто.
Как все.
Я Джиму рассказала о тебе. Он молчал.
Он удивительным образом умеет слушать и наблюдать. Мне пора все очень занудно и последовательно сформулировать.
Не читайте, это слишком долго и вам не нужно.
Я люблю тебя.
Вероятно, пора в этом себе признаться.
Мне хорошо с тобой, без тебя хорошо. Хорошо от возможности вернуться к тебе.
Это нечеловеческое что-то.
Прошло полгода. Ты плотно в моей жизни.
Каждый раз когда я думаю, что я сижу и по-бабски обманываюсь в твоих мотивациях, ты мне доказываешь обратное.
Я хотела бы верить, что где-то в ладони твоей заноза с моим именем. Она не болит, не мешает. Она есть, и ты не знаешь, что с ней делать.
Потому что и я не знаю, что делать с моей занозой, в моей ладони.
По-моему его звали Михаил, он был в красном, говорил:
-Пойдем со мной.
Я говорила ему, что я не могу.
Он спрашивал почему.
Я говорила: "у меня есть мужчина".
Я говорила: "я в его рубашке".
Он говорил:
-Женя, я, надеюсь, он понимает как он счастлив.
Я улыбалась.
Сегодня мне снилась моя белая комната, с моей полной пепельницей, занавесками и большими окнами.
С моей Юлей за стеной и большой кухней.
Я хотела бы, чтоб ты был там со мной. И не потому что ты самый лучший, или я самая лучшая.
А потому, что зачем мне кто-то другой, если и с тобой все было.
Если своего уже любимого сына, я хочу родить от тебя.
Если ты единственный, кому нравились мои слезы.
Я понимаю, что то, что было это не жизнь, это за пределами реальности. И у нас не получилось бы так жить вечно.
Хотя, черт возьми, зачем бы нам об этом думать.
Да и вечность, по-большому счету, нам не к чему.
Я не хочу, тебя ни к чему привязывать, правда. Тем более к себе. И этот длинный текст не должен быть чем-то о чем ты будешь думать.
Не хочу этого.
Пишу об этом, потому что есть возможность, что ты это прочтешь.
А я никогда не могла тебе врать, хотя это было бы полезно.
ты не ответственен за меня.
Все что я чувствую, все поводы взлетать и все мое счастье или несчастье - это мое только.
Я взрослая - я все это систематизирую, сложу и уберу.
Ты просто будь, пожалуйста, пока в моей жизни.
Я верна тебе, то есть себе.
Я становлюсь лучше каждый день, и каждый день красивей и это так важно и хорошо.
Это такой сладкий, вязкий повод быть тебе благодарной.

Зачем она бежит вверх по эскалатору, который спускается вниз?
*Наверное, все-таки стоит поменять местами вверх и вниз.*
Ну то есть как? Я, конечно, могу объяснить зачем, но это все равно за гранью моего понимания.
Меня тошнит.
Старыми обидами, не устроенными истериками и кучей всякого говна.
Собственной, как там ее, ответственностью тошнит и всем арсеналом воспитанной девочки.
Вопрос "ради чего?" остается открытым. Можешь начать пытаться на него ответить.
Я, в свою очередь, начну мириться с мыслью, что я плохая. И внесу в список дел: "Акопова, дура такая, даже не пытайся быть хорошей. Смирись с тем, что нет. Всем будет лучше"
А в список возможных причин почему он ушел, добавим: "Сложно встречаться с женщиной, которая в долгих, крепких, нестабильных отношениях и, что характерно, не с ним"
Послушай, милая, мне нравится моя жизнь.

Я просто очень устала.
От тоого, что сердце болит. или фиг знает, что это у меня слева болит.
От того, что дома своего нет, и чужого тоже нет.
Денег не на что не хватает, времени на учебу, выгляжу не так как хотелось.
От тоски этой не деться никуда, когда она приходит. Сука такая.
От чужих стихов и проз устала. Бешусь, что не умею так.
Суррогатом кормлюсь вечно.
Любуюсь, снимаю, думаю, что люблю. запрещаю думать, что люблю.
-Женечка, такая, Женечка - сказала бы Юля сейчас.
И плакать хочется почему-то всегда на рабочем месте. И честной быть хочется, а ощущение, что все время вру.
И сына хочется, так, что я начинаю стоять у плиты с утра. И думать о том, каким ты будешь отец моего самого красиовго мальчика.
Где в этом городе британцы. Где в этом городе мы.

 

А два дня назад я была самой счастливой. Диабет лечится.