Жутко проникся... Мог бы сказать почти то же самое о себе)

Или о Ней, ангеле боли и жертве собственных демонов:
"Там Тимофей впервые отметил одну особую черту
Камилы, подсознательно трогавшую его в течение все-
го времени их знакомства; это была своеобразная не-
принужденность, с легким оттенком неряшливости.
Сложно было сказать, в чем именно эта непринужден-
ная неряшливость проявлялась, просто у него возника-
ло ощущение, как будто эта милая девушка только что
поднялась с постели, на которой она спала, не раздева-
ясь, и теперь озирается кругом с легким недоумением.
Это была необыкновенно трогательная и манящая не-
ряшливость. Еще раньше, в доме, где они познакоми-
лись, каждый раз, когда Тимофей встречал Камилу, он
словно уносился чувствами куда-то вдаль, за стены дома,
на природу. Обычный человек держит себя несколько
скованно в официальной обстановке, как бы соблюдая
некий психический барьер, и даже если вы общаетесь
с кем-либо по работе довольно давно, едва ли вы веде-
те себя так же, как в свободной обстановке; но у Ками-
лы не было такого барьера, она словно все время нахо-
дилась в каком-то месте всеобщей раскрепощенности,
каким мог быть нудистский пляж. Она словно говори-
ла вам: вот она я, смотрите, такая как есть, такая про-
стая девчонка. Эта волнующая раскрепощенность про-
являлась во всем: ее походка – немножко неуверенная
и, в то же время, дразнящая, словно ей было неловко
за свою женственность; манера двигаться – порывистая
и слегка аффективная, говорящая о глубоко эмоцио-
нальной натуре; взгляд – озорной и заговорщицкий,
словно намекавший на некий ваш общий секрет; и ко-
нечно, улыбка – одновременно смущенная и лукавая.
Вот такая девушка очаровала Тимофея и затягивала те-
перь его в терпкий и таинственный омут своей души."

Это из моего романа "Роза и крест", я сейчас заканчиваю его.