Хотел что-то написать про мирунольщиков и про то, что любви все возрасты попкорны, но напрочь забыл, как писать посты*.

* читай: чернильница убежала.

... Или о невероятных приключениях Человека-Шляпы, Человека-Большого Живота, Человека-Винной Бутылки, Человека-Батистовых Платочков, и их психологически неустойчивых детишек.

Хочется начать в стиле "Аааааа! Гыыыыы!", но где-то это уже было, поэтому начнем издалека. А именно - с весны, выкурив в канун наступления которой бутылку шампанского, мы решили быть посещенными идеей посмотреть "Возвращение мушкетеров". Что и сделали, ага. Вообще, я до сих пор в культурном шоке. А начался культурный шок с...

возвращение живых мертвецов-4

Я, может быть, что-то попутал в датах, но ни один календарь не врет, сегодня 3 декабря, хоть и снега, полагающегося в такое время, даже и рядом не валялось. Поздравляю, тем не менее, с началом зимы, но хочу подвести итоги осени, последние капли и звуки уходящего сезона, которые для меня заключены в традиционных десяти именах, всплывающих где-то на границе месяцев.

зима еще не наступила?

Собственно говоря, в такую срань погодную разъезжать по городу, да когда еще по радио песенки типа "Город - скасска, город - мечта" - это да, это сюрреализм, унылый и надоевший, чуть более, чем полностью.

***

Last FM создан для того, чтобы тешить ЧСВ - периодически заглядывать в профиль и умиляться - "Ооо, какой я эстет! Ооо, че я слушаю!"

Сегодня ночью выпал снег, напомнив мне, что уже ноябрь, а посему следует не манкировать своими пожеланиями и обязанностями, а выполнить их, твердо, с улыбкой и чтобы ширинка была застегнута. Последнее особенно оправдано в случае октября в силу его особой ветрености – вполне осязаемой реальной и метафизической, когда в голове бродит интересная брага, из которой черти что потом настоится. Итак, велкам и музыки октября as is. Что интересно – практически одни женщины (считая и Дженезиса Пи-Орриджа, сексуально-трансформаторская воля которого для нас священна).

а вдоль дороги мертвые стоят... и поют!

С несомненно просветительскими целями, а также заботясь о здоровье, в офисе повесили репринт советского плаката «Табак – это яд!». Впрочем, он услаждает душу и увеселяет сердце скорее прохожим, нежели нам, поскольку размещен аккурат на входной двери, где довольно милым образом гармонирует с обшивкой цвета красного дерева. При ближайшем рассмотрении плакат информирует, что никотин из 5 папирос марки «Казбек»™ убивает целого кролика, а из сотни – не менее целую лошадь. Все это наполняет тонкую душевную организацию жалостью, вызывает сострадание по отношению к животным-жертвам науки и гневные филиппики в адрес тех, кто кормит животных никотином. Ага, если бы не кролик. Лошадь, надо заметить, на картинке выглядит вполне мертвой, чего нельзя сказать о кролике. По все законам жанра и токсикологии кролик после пяти капель никотина должны быть мертвым и должен выглядеть мертвым. В данном случае кролик отличается от живого лишь тем, что повернут на 90^o; прочие же показатели, как-то: бодро торчащие уши, беговое положение лап и смутно предполагаемая радостная улыбка наличествуют и заставляю сделать выводы об очередном социалистическом вредительстве, выдающем повернутого живого кролика за мертвая. К сожалению, нет источников по авторству сиего плаката, ввиду этого я вынужден ограничиться всеобщим предупреждением, дабы социум не воспринимал его слишком серьезно.

Социум, кстати, сочувственно покивал аргументам. Почти все заявили, что не курят папиросы марки «Казбек»™, вследствие этого данная участь им не грозит. Потом заговорили о «бедной лошадке», стали выяснять, где у нее правая нога, а где левая; особо сентиментальная часть социума вспомнила все жизненные случаи, когда путала право и лево, после чего я разъяснил на примере лошадки где и что у нее находится, и посоветовал периодически ощущать себя лошадкой, чтобы более не путать такие понятия. Для особо одаренных остался старинный петровский рецепт, когда он учил деревенских солдат, не различающих право и лево, на примере привязанных к ногам сену и соломе, с соответствующей командой: вместо «Правой-левой!» - «Сено-солома!».

Однако, боюсь, что останутся в мире люди, так и не делающие различий в том, ибо утверждают, что сено выглядит как солома…

Начнем, значицца, с вводной.

Зашел я как-то в киномузыкальный магазин и купил там «Завет» Кустурицы, «Гуд бай, Ленин!» и документальный фильм Погребижской про всяких талантливых русских женсчин. Ну, с Лениным все понятно, Погребижскую я тут же, не сходя с места, подарил, а вот Кустурица – это наше югославское все, регулярно красующееся на ММКФ рядом с Свет-наш-Великим-Кинодеятелем-Никит-Сергеичем-Ктулху Михалковым, причем с таким счастливым видом, будто окончательно отчаялся найти ответ на вопрос «Зочем вы тгавите?» «Кто все эти люди?».

Про Кустурицу достоверно известно лишь то, что он лохматый, откуда-то из Югославии (черт разберет, откуда конкретно) и снимает абсурдные фильмы. Прочее относится к области мифологии и при использовании в качестве доказательной базы требует удостоверения в истинности. «Завет» - это последний на данный момент фильм Кустурицы, повторяющий линию пьяночно-гуляночной «Черной кошки, белого кота», т.е., любовь-морковь, кАварная югославская мафия и хэппи-энд.

Ну что можно сказать о сюжете? Учился в «малокомплектной сельской школе» (1 ученик, 1 учитель) мальчик, у которого из родителей был один дед. Учительница, в свою очередь, неровно дышала к деду и всячески демонстрировала, что готова отдаться прямо на лужайке, если оный таки поженится на ней, как наообещал, сладкоголосый змей, сто лет назад. Кустурицевский дед не был бы таковым, если бы не умер или хотя бы не притворился умирающим. Так и этот старый мошенник: под предлогом того, что собрался отходить в мир иной, отправил родного внука в Большой Город в компании с коровой (ходячий денежный резерв), чтобы он принес ему оттуда икону, какой-нибудь сувенир и жену (себе, не деду). Мальчик отправляется в «суровый и жестокий мир», испытывает мильон приключений, находит жену и походя громит местную мафию. Фильм заканчивается грандиозными боевыми действиями в условиях холмистой местности с применением автоматического оружия советского производства, ПТУРСов и бронетехники в виде переделанного в плане увеличения длины вполне ностальгичного «Запорожца». Далее – «Объявляю вас мужем и женой», горячие пацалуи и счастливый конец.

Ну что, фильм хороший. Только вот Кустурицу что-то с годами все сильнее плющит. Такого перебора с «художественным видением творчества» кинематограф, наверное, еще ни разу не видел. Начиная от летающего аки Бэтмэн на протяжении всего фильма человека-ядра, заканчивая принудительной кастрацией мафиозного босса, фильм просто таки набит штучками-трючками, которые чересчур абсурдны, просто до психиатрического уровня. А, впрочем, видали мы «Андалузского пса», так что все вполне излечимо.

А, ну да черт с ним. Лишь бы фильм хороший был.

Наступление октября-месяца четко показывает проспавшим, что а) осень уже в разгаре; б) пора доставать из шкафа теплые шубы, а из общества – теплых мужчин / женщин (по вкусу), как поговаривают пафосные чудовища™, чтобы греть свою иззябшую, холодную душу в крепких объятьях экзистенциально тоскливой зимы. Зайцы, напротив же, выдвигают антитезу из омерзительного фильма «Бриллиантовая рука», хором запевая «А нам все равно!». На этой оптимистичной ноте позвольте их опровергнуть и доказать, что в сентябре-месяце они напевали отнюдь не только эти «бессмертные» строки.

пусть боимся мы волка и сову

permanently updated

Земфира - Зеленый театр в Земфире (live) - link
PJ Harvey - White Chalk, link
Verva - Молчи, грусть, молчи, link
Verba - Temp (single), link
Anita Lane & Barry Adamson - This Boots Are Made For Walking (EP), link
Nouvelle Vague - Nouvelle Vague, link
Nouvelle Vague - Bande A Part, link
The Creatures - 4 limited edition singles, link
Алеся Маньковская, Вадим Самойлов - Mammy Blue (Мне не больно), link
Nouvelle Vague - Aula Magna 07.12.07 (live), part 1, part 2
Dark 80s Collection, link
Anita Lane - The World's Girl (single), link
Anita Lane - Dirty Pearl, part 1, part 2
Anita Lane - Sex o'Clock, part 1, part 2
Conchis selected, sep.2008, link
Cat Power - Jukebox, link
The Detroit Cobras - Baby, link

25.09.2008

А у Ника Кейва-то вчера день рождения был. Так-то.

Мыши, естественно, плакали и кололись, но продолжали собирать в ранец школьные принадлежности, поскольку август закончился и пора в школу. Сентябрь встретил нас холодами и пусть-бегут-неуклюже-пешеходы-по-лужам; чтобы глядеть в будущее с оптимизмом в этом году, звезды советуют поглядеть туда, где теплее. Поскольку теплее уже по факту календаря не предвидится, то, опять, самым надоевшим и постылым образом, давайте посмотрим, что было на локальном музыкальном небосклоне в августе-месяце сего года, августе, который еще долго будут вспоминать, но уже не в связи с музыкой.

чпок! добрый вечер...

из "Мне не больно", окончательно-финально и более никогда - ту самую тему "Mammy Blue" в исполнении Алеси Маньковской / Вадима Самойлова, естественно, паршивого качества, ибо вырезать песни из фильма - дело неблагодарное и безнадежное, коль скоро она так фрагментарно была раскидана.

вот тут

Про то, чем занимается "Молодая Гвардия Единой России" - все в курсе? Вряд ли. Вот и я плюс несколько интересующихся человек тоже не в курсе. Мы попытались на локальном блогосервисе задать несколько простых вопросов. И что мы получили...

ссылка

26 августа в плане дней рождения – самый интересный и самый магический день. Не стоит брать в качестве примера столь знаменательные даты, вроде извержения вулкана Кракатау, достаточно просто вспомнить трех человек, которые родились 26 августа, в разные, естественно, года. Вы скажете «Фу, какая фигня, мало ли кто рождается в один день», но именно этих трех людей я люблю практически с детства и до сих пор продолжаю любить.

1880 г. — Гийом Аполлинер (настоящее имя Вильгельм Альберт Владимир Александр Аполлинарий Вонж-Костровицкий) (Guillaume Apollinaire — Wilhelm Albert Vladimir Apollinaris de Wąż-Kostrowitcki), французский поэт.

1914 г. — Хулио Кортасар (Julio Florencio Cortázar), аргентинский писатель и поэт.

1976 г. — Земфира Рамазанова, певица, автор и исполнитель своих песен.

Про этих людей можно сказать только то, что каждый из них гениален по своему и каждый воздействует отлично от других. Аполлинер – дождь и обрывки афиш, Кортасар – листва на мостовой и теплое плечо, Земфира – солнце в промытой синеве неба и укушенная губа. Все вместе – не жизнь, конечно, но очень большой её фрагмент. Который еще не закончился.

volver (возвращение)

Если губы твои я знаю только по голосу,
груди - только по зелёному и оранжевому цвету блузок,
то чем же мне хвастаться:
ты для меня не больше, чем красота тени, проходящей
по воде.
Я храню в памяти жесты, гримаску недовольства,
которая делала меня таким счастливым, эту привычку
уходить в себя, недвижный изгиб
мраморной статуи.
От тебя мне осталось не так уж и много.
А ещё твои рассуждения, вспышки гнева, теории,
имена братьев и сестёр,
почтовый адрес и телефон,
пять фотографий, дезодорант,
прикосновение маленьких рук там, где я прячу целый мир,
но об этом никто не догадывается.
Всё это я несу без усилий, понемногу теряя на ходу.
Я не питаю бесполезных иллюзий о непреходящем,
лучше уж переходить мосты, нести тебя
в обеих руках,
по кусочку отрывая от воспоминания,
бросая его голубям и верным
воробьям - пусть клюют,
воркуя, чирикая, хлопая крыльями.

Хулио Кортасар

Если расфокусировать взгляд, смотря на букву "Ы", то она превращается в чабана с бараном, которого сзади подталкивает великовозрастный внучок.

***

Взбирался я, значится, задумчиво так из подземного перехода, где панки вяло трещали на гитаре, зато зычно орали песни. Они вообще всякую порнографию поют, а тут вообще полный аллес - "Смысловые галлюцинации". Впрочем, я-то что, по-прежнему задумчиво взбираюсь по лестнице, расталкивая ногами мусор и надоедливых детей, как вышепоименованные панки мне просто камнем в спину! - запели "Разум когда-нибудь победит".

На этом этапе следовало бы остановиться и пристально глянуть на Вселенную, а то и обмозговать свою несомненно тяжелую экзистенцию, но я продолжил шаг, мимолетом заметив, что само построение фразы означает, что разум до сих пор не победил, и нет уверенности в том, что победит.

А вы говорите "панки".

В июле было немного жарко, было немного холодно, поэтому и диапазон музыкальных предпочтений в этом самом жарком месяце года довольно-таки нетипично расходится от теплой, укачивающей босановы до слегка подмораживающего индастриала. Еще десять, на сей раз с небольшой компиляцией в конце, чтобы не быть голословным.

цок!

Сегодня была поставлена последняя точка в деле Василия Кононова, ветерана Великой Отечественной Войны, обратившегося в Страсбургский суд по правам человека по поводу преследования латвийским правосудием. В конце июня Страсбургский суд удовлетворил иск ветерана, привлеченного к уголовной ответственности латвийским судом якобы за преступления против мирного населения, которые он совершал, будучи членом партизанского отряда во время немецкой оккупации. Насколько мирное население Латвии того времени отличалось от коллаборационистов, все знают не понаслышке.

Глупо совсем вот что. Дело даже не в формальностях вроде того, что Латвия де-юре была в составе СССР и партизан действовал на территории своей страны, освобождая её от оккупантов. За это прибалты, думаю, постараются посадить в тюрьмы всех ветеранов войны, которых наскребут в своих землях. Удивляет такое отношение к старости; точно так же было одновременно смешно и страшно смотреть, как стаи молодых шавок пинали старого и больного Пиночета, деяния на благо Чили которого, увы, не перевесили смерти нескольких тысяч профессиональных марксистов, которые если бы не в Чили, так в другой стране региона, устроили бы свой социализм с соответствующими вытекающими (вытекающие можно посмотреть на Острове Свободы). И теперь вот точно такие же мелкие грызуны пытаются не мытьем, так катаньем, реализовать свои амбиции, наплевав на всё: на собственную историю, на совесть, на мировые законы и, наконец, на уважение к старости. Впрочем, Страсбургский суд сработал адекватно; оценили полуторалетнее заключение ветерана, испортившее ему здоровье окончательно, всего в 30 тыс. евро, да и на том спасибо. Надеюсь, что подобный прецедент станет предупреждением для тех, кто пытается сделать себе политические дивиденды на крови людей, которая пролилась более полувека назад.

А мы всегда будем помнить Великую Победу. И кланяемся герою войны, настоящему человеку, который десятилетия спустя победил снова. На этот раз, думаю, окончательно.

По нашей погоде каждое лето можно сопоставлять и сравнивать две поэтические небесные метафоры: "промытая дождем синева" и "выжженная солнцем лазурь". Промытая дождем синева - это освобожденный от пыли, осветленный, сгущенный капелькой озона, синий цвет неба, оттененный ушедшей грозовой тучей - с одной стороны, и окаймленный слабыми пока облаками, идущими с другой. Кому-то везет, и промытая синева играет всеми цветами в вознесшейся над пейзажем радуге.

Выжженная солнцем лазурь - это горсть фотовосстановителя, брошенная в яркий индиго: небо постепенно, волнами, светлеет, расходясь от одной точки, переливаясь. А если смотреть наоборот, то волны синевы, гасясь солнцем, блекнут, чтобы около самого светила превратиться в почти белый, с легким голубым оттенком, цвет.

Но это днем. Вечером и ночью небо бывает непредсказуемо.

Хочется начать прямо-таки в лучших традициях воспоминаний людей, оставшихся на некоторое время без Интернета: «А без инета-то эвона как здорово!» - и далее список на выбор – спать, читать книжку, заниматься любовью etc. Ну вот о том и речь: давеча заплатил за Интернет, а деньги вовремя не пришли, посему активный веб-сёрфинг был недоступен, а из всех развлечений, предоставленных провайдером, осталось только IP-телевидение.

IP-телевидение – это прекрасное, широкое, и с наличниками, цифровое окно в мир духовного мусоропровода. Смотреть там, ясен перец, кроме музыкальных и ночных порнографических каналов нечего, но ночью я изволю почивать, посему вынужден был довольствоваться музыкальными каналами. Из оных мое внимание привлек только один канал, именуемый «Первый альтернативный» или, попросту, А1. Ему я и уделил пару часов (хотя сейчас, апостериори, следует сказать, что бездарно потратил на него оные часы).

О-о-о, товарищи, это такой закоснелый форматище, до которого далеко даже самым попсовым медиа-ресурсам нашей необъятной страны. Ибо эти еще могут делать какие-либо взбрыки в сторону хорошего вкуса, подразумевая некоторое расширение потенциальной и, какое-никакое, повышение интеллектуального уровня целевой аудитории. Но от А1 подобных экзерсисов быть не может, аж по целым двум причинам: 1) Они позиционируют себя уже как интеллектуальный пик музыкального телевидения; 2) И не хотят с этого пика слазить, вследствие чего получается этакий форматный пуризм, «шаг вправо, шаг влево – обвинения в продажности, и А1 сосет». А что в формате? В формате безголовая американская альтернативная музыка, хип-хоп, какие-то русские поделки второго эшелона, корпоративные транснациональные проекты – вот, собственно, и всё. По форме напоминает некогда популярное «Радио Ультра», бесславно почившее, с некоторыми расширениями, впрочем, общей картины не меняющими.

И вот что я скажу. Даже смотреть какую-нибудь попсовую музыкалку – это не так страшно, как А1. Над попсовой музыкалкой можно смеяться, можно анализировать голосовые данные певичек, можно отслеживать плагиат, наконец, можно просто издеваться над идиотизмом ведущих. Но здесь… У меня мозг перестал что-либо воспринимать уже после 4-го клипа, похожего на все предыдущие – такая многочасовая ковровая бомбардировка мозговых извилин различными гуделками, сопелками и жужжалками, называемыми в совокупности гордым словом «альтернативная музыка».

Хочется, ой как хочется, спросить, чему эта музыка альтернативна, но в качестве ответа не приходит ничего, кроме пресловутого хорошего вкуса. А мозг… ну что с ним станет, ну посмотрите, послушаете. Так, говорят, все-таки нервные клетки восстанавливаются.

current music: the stranglers - no more heroes

Пока одна милая медноволосая фотографша, проклиная тайм-менеджмент, воскуривала дары божеству фотошопа, я взял камеру, нацепил зеркальные очки и побрел по сиестовым улицам родного города, улицам, несомненно, по-воскресному вымершим, позволяющим посидеть в теньке, помлеть в солнечном мареве и пособирать вырываемые ветром из рук газеты.

Ну и, естественно, немножко запечатлеть сие.

не очень, но траффикоопасно

Ах-ха-ха, прошел первый летний месяц, вот-вот, уже и почти не больно, а мы, поскольку не с чем сопоставить, сейчас узнаем, что же такое может назойливо лезть в уши, когда жара сменяется грозами, алкогольные напитки распиваются на свежем воздухе, а ночи ужасно короткие. Очередная десятка by Conchis.

ссылка открывается... ссылка открывается... открывается ссылка...

Не зная очень хорошо творчество Антониони, каждый раз кажется, что в своем последнем фильме, из просмотренных, он более фотографичен, чем в остальных. Некоторое время пика фотоискусства выполняло «Фотоувеличение» («Blow Up»), пока случайно не выпало посмотреть «Затмение», чудом протиснувшееся между «Гражданином Кейном», «Придурками» и «Империей чувств» (дикая смесь, n’est-ce pas?).

Это была мелодрама, да? По форме – абсолютно: девушка, которая мечется от любви к дружбе, от мужчин к женщинам, бегает, иногда останавливаясь с застывшим взглядом, явно выдающим острый всплеск экзистенциального кризиса, и снова, броуновским движением – туда и сюда, почти заламывая руки, вымученно улыбаясь, но все чаще выглядя, как выхолощенная эмоциональная маска.

Не будь «Затмение» фильмом, его следовало бы назвать фотоальбомом, ибо Антониони по сути снял серию застывших кадров, долгих планов, мелких деталей, которые иногда взрываются движением и шумом – как после минуты молчания на бирже, стоящей миллиарды и миллиарды. Рим в проекции героини скорее безжизненен, чем наполнен людьми: редко-редко проскользнет автобус, проедет велосипедист, пройдет парочка; она, меж тем, наполняет свое пространство многозначительными символами.

Символы, которые и остаются, в конце, предугаданном мной – перекресток, который называют «то же место», договариваясь о свидании, тишина, день смещается в вечер и ночь, никто не приходит, ни она, ни он. Все, возможно, потому, что их никогда и не существовало. Разве что во время утренней прогулке под шуршащими на ветру пиниями.

«Затмение» / «L’ecclise», режиссер Микеланджело Антониони, Италия (1962).

В колонках играет - Smashing Pumpkins - This Time

“this time” – это забраться с ногами на подоконник, открыть окно и, свесив голову вниз, смотреть, как трепещут листья на березе. “this time” – это брызги воды из-под колес, блуждающих в невообразимой луже. “this time” – это кадры старого клипа, снятого любительской камерой, где он (ты? я?), бегаешь по дворам, качаешься на качелях, а летнее солнце повторяет шкодливую улыбку на твоих губах. “this time” – это журнал, зажатый подмышкой, выпадающий на пыль сотней разноцветных бабочек-картинок. “this time” – это лупа, через которую рассматриваешь коллекцию железнодорожных билетов, словно пытаясь найти – какой из них был действительно настоящим. “this time” – это мечтательный романтизм парней с гитарой, пульсом бьющийся в наушниках. “this time” – это все дожди во всех городах, это вкусный пирожок в красноярском парке, это пластиковый жетончик минского метро, это кубик тростникового сахара из иркутской кофейни, это бутылка пива, купленная в маленьком магазинчике на Патриарших, это сигарета, тлеющая на фоне нижегородского кремля. “this time” – это то, что было, то, что будет, и то, что всегда останется. “this time” – то та точка на затылке, которой прижимаешься к холодной стене, возвращаясь «и повторится все, как вспять» в вечер, закат, дорогу, подоконник.

This time I need to know,
I really must be told,
If it's over.
It's up to you, you know
The things you want to hold
Are in pieces.

Музыкальный мир по скудости идей все чаще страдает всякого рода петросянами, коие, в отсутствии конструктивного и интересного креатива, ничтоже сумняшеся берут чужое творчество в качестве основы для своего, заставляя разрастаться и без того пересыщенный музыкальный ландшафт. Ну а что, это ж так легко и забавно – перепеть чужие песни; если их перепевать издевательски – это уже проверенный маркетинговый ход, который заставляет потенциальных слушателей тянуть ручки к очередному пошлому каверу на Бритни от какого-нибудь немецкого оркестрика.

Как водится, минимальной фантазией обладают истинные арийцы и нордические народы: подавляющее большинство петросянов шпрехают в свободное от музыки время в кафешках Гамбурга или пьют водку в Питере – а что, всего-то пару часов езды плюс таможня на Карельском перешейке. Лично я никогда не сомневался в заложенной в менталитет настоящих арийцев ограниченности фантазии.

От того, другие, более или менее «расово неполноценные», народности на этом фоне кажутся почти гениями, тем более, если с любовью относятся к пересматриваемому творчеству. Одним из самых лучших примеров сего является французский продюсерский дуэт Nouvelle Vague, опирающийся в своем творчестве на настоящее мясо и сок 1980-х годов – на главные проекты пост-панка и нью-вейва, от  Joy Division до Soft Cell. Это было бы банальными перепевками эпигонов, если бы не одно но.

Одно «но» - это выстреливающая сразу в яблочко лингвистическая фишка, трехочковый бросок в корзину удачи. Nouvelle Vague с помощью когорты барышень с милыми голосами перепевают суровые и мрачные шедевры пост-панка в неожиданной стилистике босса новы, типично, казалось бы, местечкового музыкального стиля, проистекающего из Бразилии, красивого и теплого симбиоза самбы и джаза. Мрак рассеять везде, естественно, не получается, ибо, если Bela Lugosi is Dead, значит, он таковым и должен остаться, но общее впечатление такое умиротворительно-ласкательное, релаксирующее – при том, что абсолютного отупения от такого рода лаунжевой музыки не происходит.

Огромное спасибо Франции за её сынов и за то, что их New Wave=Bossa Nova=Nouvelle Vague=Новая Волна продолжает радовать наши закоснелые в цинизме души, срывает толстую корочку грязи этого бренного мира и освобождает усталые души от всего наносного, что мешает им парить в царстве высокой духовности и..

*не выдерживает, ржет*

В общем, слушайте и наслаждайтесь. Хы, и не забудьте после прослушивания удалить мп-3 файлы, сходить в магазин и купить лицензионный диск. Удачи вам в поиске лицензионных дисков  ;D

preview: Nouvelle Vague - In A Manner Of Speaking (originally by Tuxedomoon), 3,8 Mb



Nouvelle Vague - Nouvelle Vague (2004)
Nouvelle Vague - Bande A Part (2006)

Allmusic, огромное музыкальное дэйтабэйс-чудовище, катастрофически выводит на странице Аниты Лэйн только 2 альбома, плюс еще пару-тройку синглов, ну, то есть, не радует Анечка количеством при очень хорошем качестве. С другой стороны, оно и понятно – работа штучная, и штамповать в этом жанре стандарты – это перейти на уровень «фабрики звезд» для тех, кому IQ за 120. Ни разу не причисляя себя к оной категории (напоминаю, что мой айкью всего-навсего 117), предпочитаю брать качеством, а не количеством, втайне мечтая о находках все новых и новых, или старых и неизвестных, кусочков Аниты по всему Интернету.

Краткая биографическая справка: красавица, умница, была одним из «Дурных семян», спала с Ником Кейвом, а вообще – попробовала и попела со всеми из компании – от Einsturzende Neubauten через альбом каверов Гинзбура от Мика Харви до, собственно, Барри Адамсона, нуарового призрака, летящего на крыльях ночи. Чтобы не быть голословным в этих дифирамбах, приведу пример, одна из лучших песен Аниты середины 90-х годов:

Anita Lane - The World's Girl (From Dirty Pearl'95), 3,1 Mb

Собственно, представленное сейчас – это еще более ранний релиз, 12” сингл, записанный совместно с Барри Адамсоном и проходящий по классификации как альтернативный блюз.

tracklist:
01. These Boots Are Made For Walking (Extended Box Fresh Mix)
02. These Boots Are Made For Walking (The 'Bonnie Floats On Airwear' Mix)
03. Go Johnny
04. These Boots Are Made For Walking (Sleepwalking Mix)

download from ifolder (15,7 Mb)

Чаще всего принято хаять русскую музыку; в каком-то смысле это правильно, ибо на территории, дотла выжженной «фабриками звезд» нужно нечто большее, чем желание, чтобы делать качественную и красивую музыку. Сил, естественно, хватает не у всех. Патриархи откровенно закоснели в стандартах конца 80-х – середины 90-х, молодежь отчаянно стремится в радиоформат; формат – это как раз то самое нужное слово, описывающее все, что происходит в музыкальном пласте и более или менее присутствующим чувством прекрасного. Хотя, какое тут чувство прекрасного, если все пытаются встроиться в формат.

Революция, как обычно, идет из низов – андеграунд, при всем своем подразумевающемся маркетинговом и творческом лузерстве, выдает иногда продукты такого качества, с которыми не стыдно и выйти за пределы локальной сцены. Один из таких продуктов – проект Verba, московский коллектив, пожинающий ниву пост-панка и инди-рока. Описать словами довольно сложно – как какой-нибудь пейзаж, ибо Verba пишет музыку, которую можно охарактеризовать понятием «ландшафт», то есть, нечто напоминающее медленный ход поезда по жарким равнинам, неторопливо бегущие по небу облака; слов нет, потому что нет и людей на картинке, только если наблюдатель сам что-то скажет, но он, скорее промолчит, чтобы не нарушать эту мечтательность и задумчивость ландшафта.

Один из образцов – альбом «Молчи, грусть, молчи», звуковая дорожка к одноименному фильму с Верой Холодной, реализованная в рамках проекта «Великий немой». Especially recommended.

Verba - Молчи, грусть, молчи (2005), 47,9 Mb

Verba - Temp (single) (2004), 18,8 Mb

Удивительно, но даже в наши прогрессивно-агрессивные времена, женщина по-прежнему может остановить, войти и спасти, согласно пословице – но, в данном случае, остановить неумолимый бульдозер халтуры, войти в горящую избу шоу-бизнеса и вытащить из неё такое мерзкое явление, как «рашн рок», отряхнуть с него пыль, причесать, сделать более или менее удобоваримым, а потом – уже мужицкую работу выполняя – на горб его, да и по кочкам, по кочкам.

Женщины вообще добро, а в рамках ужасных по сути явлений их доброта и талант еще более подчеркивается. М, если кто вспомнит вторую половину 90х годов – там был полный аллес, окончательная девальвация более или менее культурологически пристойных творческих идей, старые гиганты уходили в сумрак, новых не появлялось, была попса и была Алла Пугачева – день энный. И только дух Кобзона носился над водами.

А потом появилась Маша, и, с интервалом в полгода – Земфира. Это было землетрясение, это был иссушающий зной над болотом шоубиза, вспомните-ка, кто не пел летними ночами 1999 года под гитару «Аривидерчи» или «Спид», кто не забивался в автобусы с девочками с плеерами, беззвучно проговаривающими «Румбу» и какая Анечка тогда же не мечтала снять маечки?

И, как часто бывает, для лавины хватает небольшого хлопка в ладоши, так и здесь – энергия пионеров разбудили всех прятавшихся в андеграунде щирых дивчин, взявших наперевес гитары, чтобы поведать миру новую поэзию, новое сильное чувство и острые, на грани нерва, эмоции. «Ночные снайперы», «Чичерина», «Butch» и иже с ними реформировали структуру «рашн рока», пусть и ненадолго, ибо чему суждено пасть, то все равно падет, но – добавили в его медленное угасание щепотку декаданса и новой искренности – которой так не хватало словесно умирающих «мэтрам».

Сплошные плюсы, ну а расцвет и популяризация лесби – это не так уж и страшно.

каррент мьюзик: Flёur – никто не должен прийти

Опять захотелось всяких вкусностей выложить. Простите, если у кого-то это вызывает безудержное слюноотделение ;)

Processing by Конхис, photo by annled (www.ledeneva.ru)

*добил танцем*

Полечка Харви, как и полагается нормальным рок-н-рольным женщинам, девочка скорее страшненькая, чем красивенькая, зато дико харизматичная, и, как полагается, в таких случаях мы любим её за внутреннюю красоту, творческую натуру и поэтическое наследие.

Кричала она как-то в своей жизни больше, чем рыдала, в итоге дошла до окончательного самоуничижения альбома «Uh Huh Her», настолько пропитанного рефлексией и анализом себя, родимой, что дальше уж некуда – либо сливай воду и падай в бездны фрейдизма, либо разрисовывай себя готично-мертвецки / клоунски и гастролируй по Американе вместе с Marilyn Manson / Blink-182. Паршивый метод, конечно, но подразумеваемый – дальше сорванной кожи может быть только клоунский колпак.

А нет, как-то исхитрилась, вывернулась, хотя настроение осталось сугубо готичным, зато антуражик – как в викторианские времена, гитарный рифф сменился аккордом фортепьяно, а кричалки, шумелки и сопелки поменялись на монохромные пасторальки с текстами от лица жертв аборта и падших монахинь. Выглядит все пронзительно и законченно, как и полагается в подобном жанре – все, естественно, умирают в конце, но.

Но это скорее бодрит, как десяток лимонов в один рот, ибо нет ничего лучше, чем попилиться слегка, чтобы потом и блеск был в глазах, и широкий шаг, и ширинка застегнута, естественно.

PJ Harvey – White Chalk (2007), mp3-V0, 48,9 Mb

Самое хорошее в Перми – это дорога до нее, хотя нет, вру, не дорога, а смотреть в окно во время поездки. Потому что:

а) Ну красиво, естественно, гребешки леса расползаются по волнам холмов и гор, все такое зеленое и солнечно, что прямо не можно не остановиться и не побежать в ту сторону. Хотя, что это я – не останавливались и не бежали. *подавляя горестный вдох*
б) Ну вообще, смотреть 700-минутный сериал про одесских бандитов – это, конечно, даже забавно, тем паче, что там один Маковецкий чего стоит, не говоря уж о 2 барышнях, в коих я влюбился окончательно и бесповоротно – в Полину Агурееву, запомнившуюся мне еще с «Эйфории» (сущая зайка) и в Ксению Раппопорт с воот такими глубокими глазами, интересной бледностью и польскими ошибками в речи.
в) Все время передавали кружку с вином. Выпьем, кружка, где же няня?
г) Иногда можно останавливаться, делать дневную выручку магазинам у дороги, покупать местную колхозную прессу, овсяное печенье и прочие вкусности.
д) Я вообще люблю дороги.

Пермь сама запомнилась грозой, ужасными пробками, туманными дымками и катастрофическим отсутствием вкусного мороженого.

В колонках играет - Verba - VI

- Что-то ты, Иванушка, быстро обернулся! - сказал царь. - Я ведь тебя аж в Тридевятое царство посылал!
- А я как раз оттуда. Исполнил, стало быть, поручение, достал Жар-Птицу. Вот, сами гляньте.
Иванушка полез за пазуху, вынул пергамент и протянул царю.

"Подтверждаю: этот Иван-дурак меня достал! Жар-Птица.
(Прим. И меня тоже! Конь-Златогривый)."

Петр Бормор, "Книга на третье".

А вот я снова о Земфире, хыхы, терпите уж. В последний праздничный день добрался-таки до родного дома и решил вспомнить аудиософт и завораживающие глаза биения wave-графика, следствием чего осуществил давно желанное – лезвием mp3-риппера срезал звук с концерта Земфиры в Зеленом театре, расщепил его wav-сплиттером и снова собрал, очистив, в soundforge’e. Результат сего прикладываю к оному сообщению, опустив диалоги, потому что мало кому интересна тонкая духовная организация Земфиры Талгатовны, тем более, такой тощей, как сейчас, и оставил только музыку.

«Все, возможно, могло быть иначе, если б не эти аранжировки» - но концерт стоит послушать / посмотреть хотя бы ради них. Диско-панк и нью-вейв от З.Р. – это дорогого стоит.

Земфира - Зеленый Театр в Земфире (ifolder, mp3, 192 kbp3, stereo, 44,1 khz, winrar с восстановлением, 82,7 mb)



оригинал предоставлен kaveo *чмоки-смайл*

Жизнь все более и более напоминает ггм-овскую формулу «Мир был настолько новым, что некоторым вещам приходилось давать названия». Э, переврал, конечно, цитату, но звучало именно так, да, с тыканьем пальцем и словами «Ах, вот это мы назовем так-то, а вот то – этак-то». Можно еще приплести широко открытые глаза, ветер, врывающийся в форточку и распахивающий горизонты, повышенную чувствительность во всем – от глаз, которые прямо сейчас видят закат, и какой закат, voglio dire! переход от темно-синему к голубому, неуловимо зеленый на стыке неба и ауры падающего солнца и, самый светлый – бледно-желтый, с размаху падающий в объятья темного леса. От глаз до кончиков пальцев, плеча, которое вздрагивает от касания или чувства тепла рядом. Да что там говорить, теплая ночь, когда горло попеременно щекочут (и приятно щекочут, надо заметить) неизменное красное сухое и смородиновый табак, а, простите за физиологизм, задница чувствует перекладины скамейки, глаза ищут в дыме фантастических животных, а голос, правда уже два дня спустя, то есть, вчера, выводит рулады на тему «Hasta siempre, comendante» (ЗЫ. Команданте Че, с днем рождения), вот это – жизнь. Жизнь, а не какая-нибудь тяжелая экзистенция, бессмысленная и беспощадная. Которая, фу, обволакивает язык хуже какой-нибудь хурмы – с последующим пропаданием вкуса к жизни. Которого сааавсем не хочется терять. Поддерживаете меня?)

Вот и получается, что я вовсе не как заявленная некогда девочка с двумя флажками на носу, красным и синим, а девочка-увеличительное стекло, через которое все видно, в мельчайших деталях, весь узор – который заставляет биться сердце сильнее, чем банальные линии формы.


В колонках играет - зеленый театр в земфире – тонкий срез аудио

Как водится, лето у нас короткое и малоснежное, но, о чудо! попало на выходные, да еще и праздники, в кои-то веки. Было настолько весело, что по традиции домой я попал только под вечер воскресенья, ну, как обычно - мешок хлорки подмышку и в ванну на несколько часов. Усталый, условно бритый и т.п., но. Нооооо... Как было хорошо.

Среди прочих - впервые в жизни смотрел футбол по телевизору и болел "за наших". "Наши" в данном контексте были греки, "не наши" - русские, ну вообще, потому что Конхис и все. Наши проиграли. Рыдал и пришлось закурить на балконе, а слезы капали в лопухи. Частичный фотоотчет, что касается 12 июня здесь, прочие будут позже. Аста маньяна!

Шарики, на самом деле, есть абсолютное Добро.

Их можно надувать, тереть о волосы и прилеплять к потолку. Можно наполнить водой и сбросить с 12^го этажа, произведя веселую плюху. Наполнить гелием и вынюхать оный гелий, забавляя окружающих фальцетом, либо отпустить в небо, радуя пилотов самолетов.

И никто не поверит в то, что шарики вызывают слезы у детей, в то, что упавший на голову шарик убил ни в чем не повинного перуанского крестьянина, и, наконец, в то, что Груши при Ватерлоо не пришел на помощь Наполеону по причине каких-то совершенно несущественных шариков.

А вообще, на шариках можно рисовать и писать посты, что я и делаю сейчас, на свободном от рисунка пространстве.

processing by Конхис, photo by annled (www.ledeneva.ru)
картинки

Вообще, в вопросе питания я превратился в сущую птичку: ем только тогда, когда хочется (а хочется нечасто), наслаждаюсь собственно процессом потребления, а что касается приготовления – то это понемногу превращается в целый ритуал.

Из компонентов отбрасываем «корзину, картину, картонку и маленькую собачонку», а добавляем креативный передник, экспериментальное настроение, побольше тактильности в пальцах, ну и – музыкальный фон. Последний, как получается, задает ритм всему празднику созидания: в ритме самбы коцать ножиком всякие продукты, джазово растапливать в горячей воде мороженности, фанково перемешивать млеющие в кипящем масле ингредиенты и приправы-специи: рок-н-ролльно сыпать, не жалея, или классично слегка веять, желательно вместе с арфой.

Приготовление пищи вполне определенно переходит в стадию приношения радости и удовлетворения, кухня превращается в мини-сцену, фьюжн-балет с резкими па и мягкими покачиваниями под босса-нову, твистом в редкие перерывы, зажав в зубах сигарету и с прищуром глядя в окно, и так - пока последний всплеск пара не укажет на конец действа, смущенный автор выходит, кланяется и ловит в глазах зрителей (и кушателей) нотки восхищения.

Ну а, для пущего эффекта, не следует забывать пропустить граммулечку водочки. Если это совпадет с похмельным романсом каких-нибудь пьяненьких дядечек – считайте, что ваш перфоманс удался.

Май, вообще-то, 1) сентябрь, 2) не спрашивайте почему, 3) иначе и не может быть. Потому мы слегка поигрываем золотистыми оттенками, нотками мечтательности в голосе, медленными движениями танца, в общем, месяц обещал быть томным© и сдержал свое обещание. Просканируем плейлист месяца и найдем следующие вещи:

1. Verba, «Молчи Грусть, Молчи» (2005).

Изящная и холодная работа московского пост-панкового инструментального коллектива – музыка для одноименного фильма 1930-х годов – в рамках уже 2 года продолжающегося проекта озвучки старых фильмов современными полуандеграундными проектами. Медитативно, трансово и завораживающе. Поэтому и первым номером в списке – as especially recommended.

2. Low Frequency In Stereo, «Travelling Ants Who Got Eaten by Moskus» (2004).

Что скандинавское, что-то также холодное и, опять же, постпанковое. Номер 2 идет в комплекте с номером 1, создавая определенное настроение – ностальгии, повода психоделично попилиться, но, слава Богу, речь не идет о Великой Мировой Скорби. Меланхоличная музыка с взрывами шумовой экспрессии. Must Have.

3. Portishead, «Third» / «Live In Roseland, NYC».

Сравнительная анатомия шедевров минимализма с временным интервалом в 6 лет. Бет Гиббонс по-прежнему выжигает своим голосом новые извилины мозга, плавит микрофон своим скрипучим голосом, а сотоварищи от руления симфоническим оркестром перешли к точнейшему имитированию среднеевропейских поездов времен холодной войны.

4. Ирина Богушевская, «Нежные вещи».

Собственно говоря, без Богушевской не обходится ни один сентябрь, так что её появление здесь закономерно, приятно и по-хорошему грустно-ностальгично. Повод метнуться на несколько лет назад и спеть вместе все эти замечательные песни – «мы проведем с тобою чудный вечер и чудную ночь», «улетаю, улетаю – здесь так мало солнца, мало неба, мало дня, здесь нету места для меня», ну и «Август» - сентябрь №2, до которого, в общем-то осталось немного.

5. CocoRosie, «The Adventures Of Ghosthorse And Stillborn», (2007).

Ноев ковчег в понимании чероки по-прежнему плывет той же рекой, консервативно – если можно считать консерватизмом этот незабываемый аромат болот Миссисипи, плачущих на фоне животных и нежный шепот этих двух индейских сирен с суровыми лицами.

6. Virgin Prunes, «If I Die…I Die».

Старинная компания смоляных чучелок из Ирландии, аутентично готичных для начала 80-х и не жалеющих своих героиновых глоток для выплевывания классического мракобесия готик-рока. Для наших времен это звучит и выглядит дико, но безумно симпатично, и ножки сами бегут в магазин за дешевым бухлом, ибо иначе и нельзя.

7. Nine Inch Nails, «Ghosts I-IV», (2008).

Монстр индустриального рока Трент Резнор внезапно перешел в режим «горшочек, вари!» и уже который раз в этом году радует нас своими релизами. «Призраки» - это четырехчастное музыкальное полотно, своего рода саундтрек к поездке по Долине Смерти, без голоса, с льдистым звуком и, nobless oblige, - прекрасного качества.

8. Sandy Dillon, «Nobody's Sweetheart», (2004).

Еще одна шершавоголосая тетечка за тридцать, размазывающая тушь под глазами, с непременной похмельной рефлексией и пустой подушкой справа под утро. Ясен перец, таких тетечек навалом – от какой-нибудь Бонни Тайлер, в 80-х хрипевшей что-то о закатившемся под пыльный диван сердце, до стенающей под фортепьяны Полечки Харви, но эта, черт, так достоверно рыдает, что… ну идите уже сюда, мадам, я вижу по вашим глазам, что вы хотите об этом поговорить.

9. Игорь Вдовин, «Музыка к фильму «Меченосец».

Фильм сам по себе ничем не примечателен, кроме пейзажных планов и Чулпан Хаматовой, но Игорь Вдовин ухитрился стать одним из тех немногих, которые смогли правильно передать меланхоличную атмосферу питерских рассветов, любовь, возникающую на лестничной площадке и, как ни странно, кошмарное кровопролитие и незаконные вырубки леса отдельно взятыми положительно-отрицательными героями. От фильма бегите, но музыку к нему найдите.

10. Вольта – всё.

Без особых представлений – просто то, что надо в определенные моменты – голосом, стихом, гитарным рифом. Творчество совершенно неупорядочено, но скапливается понемногу, дожидаясь своего звездного часа. И он будет.

В заголовке совершенно глупая фраза: да ничего подобного, нифига не triste, просто нега, настолько расслабляющая, что всякая система координат "радость - грусть" попросту пропадает.

Ничуть не ночь, а солнце и холод проникают под одежду, но – загибая пальцы и вызывая к памяти картинки, видишь, вспоминаешь, улыбаешься, уже не считая. Ночь, заключенную в круг из 7 свечек, подкрепленных прохладной босановой. Полночный вальс в старинном лифте, со стуком сердец, перебивающим хор усталых, выпивших мужчин в наушниках. Гроза и капли дождя, высыхающие на раскаленных телах. Два теплых плеча и слетающие вниз пепельные бабочки с балкона очень высокого дома, пока глаза блестят при свете двух красных точек. Уснуть друг в друге, не отрываясь, под медленно воскресающим восточноевропейским солнцем, крадущимся сквозь шторы с котятами. Слушать песни Москвы, доброй мамы, под уютное убаюкивание такси. Играть в танец рук – и только-то. Прижаться к стене на лестнице и пить из уст, играя языками как шмели с цветками, отбрасывая непослушные волосы и… ты чувствуешь соль и сок своей кожи на моих губах?

count from 1 to ∞ and no more words

Сегодня День Химика, профессиональный праздник, так сказать ;) поздравления принимаются и... выпьем няня, где же мензурка?

А можно я буду немножко сентиментальным и покажу лабиринт, где тыкаются мордочками и ищут друг друга два совсем маленьких, слепых котенка? Ошибаются, плутают, царапают стены, иногда в отчаянии останавливаются и пищат, но упорно идут, взрослея, открывая глаза, находя систему в построении лабиринта, пока, наконец, не находят друг друга – и далее вопрос, уважаемые читатели, что тут есть любовь? Ну, с мужчиной и женщиной все понятно – идут, ищут друг друга, находят. Любовь есть поиск, есть лабиринт, не в банальном смысле «найти свою половинку», а, уже найдя – искать друг в друге то, что однажды бросилось в глаза, что притянуло души и тела. Любовь начинается не с первого поцелуя или первого слияния тел, любовь – это процесс узнавания, поиск того самого маячка, который однажды сверкнул и спрятался – в самой глубине. Не все идеально, конечно, кто-то сдается и уныло бредет обратно к выходу, отчаявшись найти и… ну вы знаете, и так бывает, когда один мечется по лабиринту, когда пускается вдогонку – и очень-очень везет, если нагоняет другого, потерявшего всякую надежду.

Настоящий мужчина – это как раз тот, что бы ни случилось, идет до конца в лабиринте, пусть его женщина даже пала духом и устала, но находит её. Прочее же – понимание, ласка, сила – все подчинено этой цели. Быть мужем, быть братом, быть отцом, быть сыном, быть другом, быть учителем.

созвучно:

откуда бегут соловьи, оставляя багряный след?
откуда текут ручьи, позабыв за спиной рассвет?
etc

Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс, Хармс

ЕЮ, заинька, книжков много, а жизнь коротка, лето тем паче короче, посему конкретизировать не буду, а просто перечислю тех писателей, любое произведение которых дает понятие об их творчестве. На современные образцы особо не рассчитывайте, ибо нет в душе моей добродетели перепахивать эти сточные воды, так что - встречайте-с:

Дино Буццати
Кобо Абэ
Кэндзабуро Оэ
Кнут Гамсун
Дарья Донцова
Анджела Картер
Дочитать всего оап ХК!
Эдвард Дансейни
Адольфо Биой Касарес
Фаулз (всего прочитать!)
Мисиму тоже можно, только осторожно ;)
Ежи Косински
Анаис Нин

1 сентября на моем столе должно лежать сочинение "Как я провел лето, читая список литературы". Ждем-с ;)

Длинный и запутанный лог: она читает в метро Набокова: знаешь, каждую ночь я вижу во сне море: Morphine: автомобильный блюз: влажный блеск наших глаз: хорошо было нам вдвоем в этом баре ночном: во мне: колбаса: хоккей нега: бойся меня – не бойся меня: за эти песни и за то, что я не сплю: спасибо: perhaps, perhaps, perhaps: зайки, лисы, волки и медвежата: алмазный британец: Марусенька, Аникуша и Алеша-косая-сажень-и-водку-ловко-умею-пить: фокстрот? танго: j’aime te grand yeux (контрабандой): так-то ДА: и мы еще обязательно встретимся: а сегодня солнце, почти такое же, как ты.

:смайл_в_голове_воздух:

- Have you a tobacco?
- No.

Несколько чудесных занятий не по ХК включают в себя, в том числе, и затяжной прыжок в мягкое кресло, болтая ножками и в полете выхватывая из кучи всякого «медиа» любимую эзотерическую энциклопедию юмора. Черно-белая обложка, пустынные ландшафты, дикие существа в женских капорах и лошади, страдающие от любви к Достоевскому – что может быть лучше, чем не просто пафосно рассмеяться в лицо Костлявой, но и потыкать её в ребра, попросить у бабули мелочи на мороженое, связать ей ножки веревочкой, а теперь иди, бабушка, ой, упала, ну как же ты неосторожная, бабуля, в твои-то годы не то, что о душе, а уж о косточках-то надо задуматься.

- Have you a tobacco?
- No.

Потом хитрющий хомяк с отвращением к всякой экзистенции тащит тебя по прериям, разглагольствуя… а разглагольствуя ли, когда шаг за шагом, среди джунглей Канады ли или стройных пиний Центральной Африки, ах, где мы едем, куда мы едем? – и, пока читаешь эту книгу, незаметно дотрагиваешься до своего лица – не высохли ли полоски твоей крови, раскраска Господина Борца за Истину.

- Have you a tobacco?
- No.

А в конце, естественно, следует спрятаться в какой-нибудь недостройке, достать закаленный в боях с кирпичными стенами маркер и, кривляясь и смеясь над ситуацией, нацарапать безумные слова Мишо: «По возможности, не путешествуйте с мертвецом».

- Have you a tobacco?
- No.
- I’ve bring you tobacco.

Начиналась неделя. Мелко плескал дождик, придавая неприятный крап грязно-серому асфальту, сентябрьский май больше напоминал майский сентябрь, а Карлсон одной рукой вяло ковырялся в банке с вареньем, другой же, словно невзначай, нажимал кнопку на животе, включая и выключая моторчик, уже настолько замученный непостоянством владельца, что способный только к жалобному астматичному жужжанию. Все бы это и длилось бы до скончания времен, но вдруг из его головы выскочило тошнотворно опереточное облачко, изображающее мыслительный процесс, и Карлсон, царственно откинув рыжие вихры с глаз, произнес, адресуясь к Вечности:
- Я признаю тщетность…
Тут он остановился и задумался, какую тщетность и чего именно признает. Апелляции к самым светлым умам не дали ничего, и Карлсон, окончательно смешавшись перед лицом Вечности, начал бормотать под нос:
- Понимаешь, вот ты, которая from here to, тебе легко, а мне надо сделать многое: во-первых, спасти мир, а во-вторых – все остальное, дело вовсе не во времени, хотя и оно катастрофически ускользает сквозь пальцы, а в упорядочении… как ето по-руску, inland empire, сцепить все порванные ниточки, разорвать ненужные, смахнуть пыль, пройтись с тряпкой по плюшкинскому старью (читатель несомненно отметит начитанность коренного стокгольмца Карлсона и его знание классической русской литературы. – от автора), не, не повыкидывать, ибо это было бы совсем нечестно, а просто упорядочить, сложить ровнехонько, а потом они (неразборчиво) как будто (неразборчиво) и даже в таких мелочах, как (неразборчиво) похожи, что опускаются руки и я утверждаюсь в мысли о приборке. Время поломалось, что ли, и всё пошло вспять?
Тут Карлсон легко вздохнул, почувствовал легкость в своей несомненно тяжкой экзистенции и решил, благо неделя только начинается, попинать воздух, побить баклуши, поподтираться гусями (по примеру своего дражайшего французского сородича-предка Гаргантюа), легонько черкнул что-то на бумажке, завел свой нагрудный драндулет и с противным жужжанием улетел, оставив записку на подоконнике.

И, естественно, этим воспользовался ветер, унес бумажку к каким-то помойным пасюкам, кои сподобились по складкам разобрать следующие каракули: «Улетел. Вернусь, когда День Восьмой превратится в Девятый. Всех целую. Ваш Карлсон». Самый старый пасюк пустил скупую пасючью слезу и прошептал «Да, он вернется, он обещал». Первый день недели тем временем, недовольно ворча, уступал место первому вечеру. Варкалось.

Безотносительно случившегося, происходящего и того, что могло бы случиться – дальше, когда звезд появляется все больше, они привычно выстраиваются по плану, небо незаметно синеет к утру – но это просто картинка к магнитофонной ленте, которая тянется километрами в год-какой-то-там, год, который больше напоминает первую любовь, да, Че, ты же помнишь, какими мы были наивными, чистыми и высоко витали в своих помыслах? Дух преобразования мира и юношеский романтизм пели друг другу арии для оркестра с солирующим ароматом женщины, а мы не обращали на них внимания, закрывали уши ладонями и пели чужое, но такое свое и родное – переливы гитары как морская волна рассекаются клиппером скрипки, два голоса блуждают над океаном как борей и зефир, и складываются в голове отчетливые образы – вот белые флаги на башнях моего города утром, полуденно свистит паровоз и любопытные лица выглядывают из старых вагонов, блюзом течение Невы сплавляет день к вечеру, солнце гаснет и тучи взваливают на землю тонны дождя, а когда все случайные прохожие разбредаются спать – вот, бери краски, кисть и рисуй все те звезды, которые хотел видеть в детстве.


Я и сейчас иногда раскрашиваю небо, как могу. Только чуть-чуть, и вот так, когда воздух леса будит потаенный пульс где-то внутри, и, снова просыпаются два ветра и вплетают в дыхание земли строки о грехах, данных ангелам в подарок.

Ты монохромный призрак в венке из кислотных цветов, неровная улыбка и хмурый взгляд, открытость и вместе с тем готовность ответить ударом поддых. Где-то на заднем фоне маячит Р.Л., неожиданно по-журналистски кокетничая, а вообще – это даже не важно, что ты говоришь, потому что там, в промежутках – сине-свинцовое апрельское небо, дождь, волны рук и ты – распятая любовью как случайной смертью у микрофонной стойки, задыхаясь, срывая голос, проговариваешь речитатив раз за разом, первый, второй, третий, четвертый – все больнее и больнее, и понимаешь, что нет здесь никакого шоу, да если и было бы – то какая к черту разница, если есть такая харизма, от которой не опустить глаза и смотреть, как ты носишься по сцене, изгибаешься с гитарой и выпускаешь ворону-москвичку, корабли в своей гавани и снег, который будет уже скоро, быть может даже в сентябре.

И, конечно, я был бы не я, если бы не стал на несколько мгновений другим человеком. Представьте студентку, устало бредущую домой после концерта, чувствуя приятную боль в ногах. Она входит в свою сторону, падает, не раздеваясь на кровать и, уже засыпая, шепчет:

В утренний, сонный час,
Час, когда все растаяло,
Я полюбила вас,
Земфира Талгатовна.

Помятая почтовая бумажонка с неразборчивыми каракулями, означающими паспортные данные, и в руках посылка из «люблю-тебя-Петра-творенья», полиэтилен разрывается и выпадает «Зеленый театр в Земфире» Ренаты Литвиновой.

Это феномен соцсетей – люди, которых ты никогда не видел и, возможно, не увидишь, становятся зачастую столь же близки, как те, что тебя окружают, а с некоторыми настолько сживаешься, что при встрече, улыбнувшись, синхронно достаешь сигарету и закуриваешь, видя одобрение и восторг – и на этом зыбкая граница между виртуалом и реальностью ломается раз и навсегда, это уже не первое знакомство, а встреча после долгой разлуки: «Ну привет. Не скучал(а) тут без меня?»

И вот это уже начало великой дружбы, Луи, как говорил старый цыган в «Черной кошке, белом коте», не приятельское «посидели-разбежались», а бесконечно короткие любования на реку, сидя на парапете моста и болтая ногами, стопки пустых чашек из-под кофе, подпевание любимой музыке, купленная на последние деньги пачка сигарет и клетка, в которую попал первый солнечный зайчик.

Вот вы, наверное, часто думаете с вечера – что же залить в плеер такое, чтобы с утра, моргая заспанными детства чистыми глазёнками и непонятно улыбаясь, ползти, не вызывая паники к рабочему месту, но так – чтобы получить от этого моральное удовлетворение. Кому-то, возможно, хватит звуков, исторгаемых тошнотворным ФМ-диапазоном, а вообще, ввиду постоянного повышения статуса слова «индивидуальность», всем ужасно хочется слушать именно свое и по собственному выбору, а не подстраиваться под желания программных директоров радиостанций. В скобках замечу, что «индивидуальность» - слово такое, звучит громче, чем весит, и, хотя объективно все люди по-своему оригинальны, тут я прям не удержусь и влеплю цитатку из Раневской, «почему-то на 80 процентов нас окружают педантичные зануды и жуткие дамы с собачками».

А опыт вообще – страшная вещь. Кто улавливал общий ритм между шорканьем дворницких метелок и предполагаемыми шумами и плеском волн, таящимися в среднестатистической бразильской босанове, тот поймет, что музыка жарких стран в нашем постледниковом пространстве отнюдь не звучит дико, а часпиковое течение авто по магистралях вполне может укладываться под музыку «Квартала». Чем больше диссонирует утренняя музыка с окружающей средой – тем больше, как ни странно, она повышает настроение, тонизирует и вообще, заставляет улыбаться чуть шире.

Ну вот как я: утро, мороз и солнце, день чудесный, просто романтика какая-то, кофей, значится, подпирается сигаретой, ну, что, просто праздник ведь какой-то. И плевать, что такое «ужасно романтишное утро» начинается с песни двух старых подонков Тома Уэйтса (которого, полагаю, представлять не надо) и Пита Мёрфи (того самого, что бился в клетке в фильме «Голод» и вопил «Bela Lugosi Is Dead»), мерзкими голосами воспевающих всякую перверсию и безобразие – и вот в этот момент именно песня становится фоном, на котором и краски ярче, и солнце блестит активнее, и небо голубее, да и, черт возьми, даже яблони на Марсе цветут лучше!

Апрельский марш уже на исходе, музыкальный ландшафт в ближайшее время вряд ли изменится, а если изменится – то обесценит всё. В надежде, что оного не произойдет – заглянем старичку Конхису в слуховой аппарат и посмотрим, что же он там слушал в апреле.

Lydia Lunch, “Queen of Siam”, 1979.
Самая долгоиграющая и до сих пор не сторчавшаяся дива нью-йоркского андеграунда с классическим фри-джазовым альбомом, прямо-таки воскрешающим атмосферу нуаровых франкофонских порно-хорроров – и плевать, что в этом стиле не был снят ни один фильм, главное ведь что? – правильно, адекватно сконструированная атмосфера.

Anita Lane “Sex O’Clock”, 2000.
Эта милая тетенька известна нам еще со времен всяческих безумных проектов Ника Кейва сотоварищи (она и была некоторое время сотоварищем), потому убежала на сольную стезю, занималась сексуальным хилерством мужчин (хор страдающих ноет «Hea-al me, my da-arli-i-ng»), ну вот и тут без секса не обошлось. Красивый и эротичный поп-рок, с неизменными крунерскими интонациями – и очень жаль, что косность наших музыкальных СМИ пропускает такие явления.

Miranda Sex Garden, “Carnival of Souls”, 2000.
Третий раз попадается слово на букву «С», но я не виноват, что «все эти люди» набросились на меня именно в марте. Красивая мелодика, красивые голоса, оригинальный подход – MSG эволюционировали таки от а-капелльных распевов к музыке – и это радует во всех отношениях.

Bertrand Burgalat meet A.S Dragon, “Bertrand Burgalat meet A.S Dragon”, 2003.
Французы в своем большинстве либо ужасные зануды типа Франсуа Озона, либо по-хорошему сумасшедшие на весь головной мозг. Эта веселая компания относится ко второй категории, ибо, на самом деле, скрещивать гаражный рок а ля Velvet Underground и кислотную психоделию в лучших традициях Pink Floyd или Human League – тут нужно обладать некой извращенностью. Звучит динамично, так, что от гитарных рифов ножки пляшут, ну а синтезаторное лезвие исправно режет мозг на тонкие полоски и плетет из него фенечки.

The Organ, “Grab That Gun”, 2005.
Канадская инди-роковая группа, сплошь из девочек лесбийского вида. Играют быстрый и мелодичный пост-панк, причем, нууу ооочень близко к лучшим оригинальным образцам.

Хоронько Оркестр, “Мне хорошо”, 2006.
Вот это называется – нассать в шампанское и рыдать от стыда.

Ute Lemper, “Punishing Kisses”, 2000.
Еще одна крунерша, и, в который раз – без Николаса Эдварда Кейва тут не обошлось. Суровые женские песни под фортепьяны, не брался переводить – но что-то о пропахших табаком волосах, о холодных вечерних подушках и утреннем горьком привкусе во рту – после опрокинутой вчерашней бутылочки.

Marie Laforet, “L’Integrale 60-70”.
Еще одна золушка французское эстрады 1950-70-х гг., милое создание с дымчатым взглядом, нежным голоском и нестареющим драйвом. Товарищ Гинзбур в этом ручье свои похотливые ручонки не полоскал – но это даже к лучшему.

Константин Крестов – всё творчество.
Он продолжает кушать мой мозг, причем я ничуть не сопротивляюсь. Лучший и неувядающий клоун, человек, который на полном серьезе поет, не умея петь, сочиняет, не умея сочинять, а уж как выглядит – так это вообще полный аллес.

Martina Topley-Bird, “Equixotic”, 2003.
Принцесска трип-хопа, любимый голос Трики, укуренная и девиантная барышня – сама по себе, с новыми мелодиями и очень интересная.

Ау, это так забавно – протискиваться между днями, оставляя кое-где обрывки одежды, множа окурки в пепельных стекляшках, оставляя вихри бумажек с заметками и кусочками памяти – как гарсиямаркесовский двухсотлетний генерал, вперемешку с банками мёда и бокалами давно выдохшегося «Ламбруско». Жизнь-индейка полностью соответствует своему наименованию, выступая ли в качестве жирного и самодовольного украшения стола, или когтистого и клювастого символа бешенства. Очень, очень, повторюсь, забавно – отрывать на календаре листок за листком, передвигать бегунок в каком-нибудь корпоративном дизайнерском убожестве, а в промежутках – пить джюс прямо не выходя из бассейна, развешивать гуталин от дяди, что на гуталиновой фабрике работает, лечить занозами, а другого такого средства днем с огнем не сыщешь.

какое мне дело,
что утром река с потолка,
ночью музыка так –
неумело.