Играя в прятки с демонами ада,
Не различала я ни ночь,ни день.
Где спрятаться от их шального взгляда?
Как мне обресть покой и тень?

Играя в прятки с демонами ада,
Бежала я в отчаянье, забыв
Насколько сладкою была награда,
Тому выйдет честным, победив.

Играя в прятки с демонами ада,
Я вдруг решилась в бездну сигануть.
И так я добралась до клада,
Мне смелости открылась суть.

Солнце садилось за линию горизонта, плавя небо на своем пути; в Пулково то и дело садились и взлетали самолеты. С крыши небоскреба это было отлично видно. К тому же эта высотка имела и еще одно преимущество: всего один выход на крышу. Второй был наглухо запаян еще при постройке здания.
Валентин специально выбирал именно такую точку наблюдения. Его напарник, Илья, немного нервничал - все же первый выход, что называется, "в свет". Сам Валентин вел дела уже более десяти лет, и был спокоен. Точнее, волновался не больше обычного. Все же не каждый день меряешься силой с Мастером. Впрочем, в себе Вал был уверен. Чуть больше сомнений у него вызывал Илюха - слишком уж молодой для таких вещей. Да и вообще, месть не слишком хороша в качестве стимула - слишком велик риск. Как наяву Вал услышал голос своего наставника: "Запомни… Когда на карте твоя жизнь, эмоции слишком опасны. Месть пожирает в первую очередь своего носителя". Илье предстоит еще многое понять, перед тем, как он станет настоящим охотником.
Солнце наконец село, и сумерки практически сразу же перешли в ночь. Август… Мысли текли спокойно, без суеты. Эта встреча была оговорена и назначена уже давно. Все должно было пройти без сучка и задоринки. Вот только интересно, какой он, этот Мастер? Илюха (пижон… вырядился в черное, как гробовщик) озвучил тот же вопрос:
- Вал, так кто вообще этот Мастер? Он хоть мужик или баба?
- Не знаю. Подойдет - увидим. До тех пор чего гадать…
- А как ты его узнаешь?
- А ты подумай.
Наступило молчание. Наконец Валентин сжалился над тугодумом.
- Кто войдет на крышу - тот и есть Мастер.
- Тогда, получается, ты и есть Мастер, гы… и я тоже.
- Дурак ты, Илюха. Мы-то уже здесь, и пришли сюда, пока солнце светило. Может, я и Мастер - да не тот. Про тебя и говорить нечего…
Илюха вздохнул, потоптался… Потом подошел поближе.
- Жаль…
- Чего жаль-то? Что не Мастер?
- Да нет… извини, но ты был не прав. - Валентин не успел до конца понять, что же имел в виду его помощник, потому что страшный удар заставил его упасть ничком и пропахать горячий битум по направлению к парапету. И уже теряя сознание, услышал: - Не все вампиры боятся солнца.

Вспылала бронза кукольная ламп,
Терзая рукописные страницы.
Пронзителен ночного грома залп,..
Я здесь. Творцу тревожному не спится.

Пергамент в иероглифах чернил,
Остановил для взора человеческого сказку:
"Там, где на небе ворох адских крыл,
Отверженный познает смерти ласку.

И, на коленях перед бездной тьмы,
Он вспомнит хоровод веков ушедших.
Как будоражил чуткие умы,..
Как проклинал,.. богам дерзить посмевший.

Он рухнет в ядовитый океан,
А сердце нежной бабочкой взовьется
К Луне.. пусть помнит гордый стан,
Что в мыслях палача навеки остается."

Я сохраню прощальный поцелуй,
Подаренный философом безумным.
Ты слышишь?.. лишь тебя в бреду зову,
А на бумаге прошлого ветвятся руны

Дитя, не подставляй ладонь слезинкам ранних весен,
Чья свежесть сожжена стенаньем башенных часов.
Еще мгновенье до того, как шлем клыкам звериным станет тесен
И разлетится на осколки мрамора туманного засов.

Охотники - творенье жестяных утроб машины,
Визжащей тяжестью промасленных костей.
В ее зрачках пылает океанов ртутных иней,..
Я помню гениев таланта, павших в глотку ей

Как ты.. младенцев, вдохновленных ангельским восстанием,
Поцеловавших в сказках буйной юности зарю,..
Их на шипах огня священного распяли.. герои.. трепетно молчали
Ты слышишь. Так дай же Сердцем Люцифера я тебя благословлю

Кривой кинжал. Сорви с крыла алмазы перьев лунных:
Им не помочь тебе укрыться от оскала тысяч городов,..
Прости. Я в честь тебя прочту страницы заклинаний рунных,
Что восхваляют вольную звезду комических миров.

Старое кладбище видит могилы,
Всюду ночная царит тишина,
Изгородь вдруг покачнулась уныло-
Девушка смело в калитку прошла.

Сразу повеяло ветром прохлады,
Месяц за тучами скрылся в тот час
Сердце девицы стучало с отрадой
В этот безмолвный и немощный раз.

Ноги с трудом по земле продвигая
Дева слезинку смахнула с лица.
Это судьба только очень уж злая-
Жить не хотелось, разбивши сердца.

Чудом дошла:милый здесь похоронен
Видит, и точно: "Полянцев Андрей".
Где-то вдали будто раненый стонет.
Волк или некий из рода зверей.

Девушка взглядом сравнялась с могилой,
Богу сказала: "Не верю теперь,
Ты всё разрушил святого, что было-
Я не хотела и он не хотел

Что же молчишь, словно будто не слышишь?
Что же не внемлешь моим ты речам?
С жаром пустым моё сердце колышешь
И разрываешь его по частям.

Думаешь, вдруг позабуду страданья
И обрету вновь свободу и стать?
Нет, не унижусь своим покаяньем-
Буду тебя до конца проклинать!

Молния в небе сверкнула-так было,
В жилах девицы запенилась кровь-
Да, не забыть ей священной могилы
Там, где навеки хранится любовь!

    Я решила вставить его с самого начала! так как тогда он был не сначала...

Иногда мне начинает казаться, что здесь, среди этих руин, не осталось ничего, кроме холода. Холода, пронизывающего всё, всегда добирающегося до конца, как бы сильно ты не сопротивлялся.
       Я порой ещё пытаюсь найти что-то другое, хотя это случается всё реже и реже. Брожу по бескрайнему выжженному городу, надеясь уловить случайные отблески солнечных лучей, почувствовать запах травы или лёгкое дыхание ветра. Но все эти поиски давно потеряли всякий смысл. Даже боль куда-то исчезла, растворилась в бесконечно сером горизонте, за которым нет никаких облаков - только бесцветное небо, безжизненный океан, и в нём нельзя ни лететь, ни плыть.
       Мне плохо от того, что я не чувствую боли. Невозможно представить, насколько плохо… Влаги тоже не осталось, если конечно она когда-нибудь тут была, в чём я сильно сомневаюсь, никакой влаги. Глаза, которые я вижу перед собой в тусклом обломке стекла, - как призрачное отражение дна, почти невидимого под бледными тенями, покрывающими жалкие обрывки мёртвого рассвета. Рассвета, навечно замершего в радужке, стекающего вниз невидимыми слезами, тут же превращающимися лишь в невесомую пыль. Пыль, которую я тоже не чувствую. 
Я знаю, что они где-то здесь. Я просто это знаю, неизвестно откуда. Только поэтому я всё ещё жива, не умер второй смертью, постигшей на моих глазах уже слишком многих. Однако мне сложно даже описать их. Смыкая веки, я не могу воссоздать цельного образа. Лишь что-то размытое, но оттого не менее страшное. У них нет тела - порой замечаются какие-то острые серые конечности, выступающие на месте рук или ног, но не обязательно четыре, бывает и больше, и меньше. Их глаза - это что-то абсолютно красное, никаких зрачков, только мутное кровавое пространство, похожее на плохо затянувшуюся рану. Их силуэты всегда как будто покрыты вечным туманом.
       Но хуже всего то, что для них нет никаких преград, сквозь толстые бетонные стены, которых тут бесчисленное множество, они проходят, как сквозь воздух. Они могут видеть всё в определённом периметре, если даже спрятаться в самом тёмном углу. Ведь душу нельзя спрятать, как бы этого иногда не хотелось. Мне нужно срочно уходить, бежать как можно дальше, туда, где я не буду слышать их зловонного дыхания. Бежать, пока ещё есть куда.
       Однако я почему-то продолжаю ходить среди этих обломков, осторожно переступая через опасные места, вот-вот готовые обрушиться. Я всё ещё что-то ищу.
       Тем временем преследование уже началось…