Ценное замечание.
Как любой мало-помалу пишущий человек, я люблю бродить и прокручивать у себя в голове придуманные фразы, и сочинять новые главы к книге.
Так вот, господа, могу Вас уверить, что моя голова забита целиком шаблонными выражениями.
Астматичное дыхание, моногамия как сорт дерева,страшит как кровь в моче по утрам, и много много много прочего шлака. Так понятнее всем. Эти фразы все знают. Нет, я не оправдываюсь. Я не переношу их на бумагу, хотя здесь - в лиру- по-моему я только так и пишу.
Это ужасно, ребята. Меня от этого по-настоящему мутит.
А я вообще кто? Кем я стану с таким шлаком?

Настроение сейчас - айм э лузер бейби

просьба не донимать темой оп арфаграчеззких ашибках, сейчас выложу и пойду повешусь. Делов то.


ПУТЬ
Он шел, не разбирая дороги. Он шел, для того чтобы идти. Ничего не существовало больше кроме шагов и стука сердца. Асфальт был его отцом, матерью и богом. Глаза не видели ничего вокруг, никакой шум не волновал его разум, не отвлекал от самого основного – от дороги. Все, что нужно было ему сейчас, – это продолжение. Продолжение того, что когда-то было начато его дедами, и прадедами его прадедов. Продолжение пути это всегда катарсис. Искупление. Это традиция и смысл. Только дорога принимала и понимала его.
Глаза не видели листьев и неба, не видели красок восхода и заката, они были всегда застланы слезами. Смежив веки, так же как и он сейчас, шли его прадеды - смежив веки, между которыми текла соленая влага.
Ноги уже стерты в кровь, гноящиеся волдыри покрывают все от пяток до голени. Башмаки остались где то на первых милях пути – он понял что ему неудобно и душно, что подошва клеится к ступне, а сукровица от стертых пяток засыхала толстой коркой на внутренних краях. К тому же – они давно протерлись, и подошва одного из них отлетела. Скоро придет время и одежде – тонкий плащ совсем не защищал от поднимающегося ветра, и только мешал при ходьбе, заворачиваясь вокруг ног.
Он не видел всего того, что начинало происходить вокруг, но чувствовал, что ТО, к чему он движется, скоро настанет. Небо далеко на севере пугающе чернело, только тонкие жилки красного проходящего заката прорывались сквозь эту пугающую пелену .
Он шел, не разбирая дороги, ведь он не видел её; пальцы его ног натыкались на камни, острые грани которых больно разрезали кожу. Он оставлял мокрые следы, мокрые от крови и гноя. Он шел вперед, и ветер снова и снова развевал волосы, и сушил слёзы, текущие из смеженных век.
смотреть ошибки дальше

В колонках играет - серое небо А. Кристи
Настроение сейчас - никакое

Представляю Вашему Вниманию сборник мини-рассказов "Практика излюбленных полетов".

Читаются как отдельно, так и все вместе, доершая картину дргу друга.
Первый рассказ из цикла "Практика излюбленных полётов".

КОМА.
Сквозь приоткрытые веки всегда сочиться неопределённого вида жидкость – слезами это назвать трудно, но та часть медицинского персонала, которая считала себя самой добродетельной частью из добродетельных, и уподоблялась некому образу монашек, почти вживаясь в эту роль, истинно считала, что вышеописанная субстанция и есть слезы.
Все лежащие в коме телА можно было назвать исключительно телАми, но все та же самая преусловутая часть умильных старушек-медесестер, считающая физиологические выделения организма, находящегося в коме, слезами, также твердо уверовала в символичность неумерщвленности христианской души.
Лично я наблюдал множество одинаковых картин, происходящих в больничных тусклых коридорах городских больниц, а так же сельских полуопустошенных, засиженных мухами клиник.
Сморщенные как последний помятый газетный листок военного времени, эти старушки поражали все же своей жизненной силой, бойкостью и непоколебимым твердолобством, особенно если дело касалось выяснения каких-то мелочей. Стойко и горячо спорили о судьбе каждого пациента, относились к нему, как к живому, разговаривая на излюбленные темы, задавали вопросы, и, как будто прислушиваясь, согласно кивали головой в ответ.
Делая вечерний каждодневный обход таких пациентов, начинаешь привыкать ко всему. Даже к постоянному присутствию этих мудрых медсестер милосердия. Однако есть одна история…которая произошла 10 лет назад, и я почти забыл о ней, если бы не странный пациентом, который был доставлен нам сегодня. Именно сегодняшний день снова четко очертил грани воспоминания в моей голове; и времена молодого безопытного врача, который мечтал спасти весь мир, и был так яростен и категоричен в своих суждениях, ностальгически захватили меня.
кому интересно