Офелия, утопись!

Сразу скажу, что я люблю режиссера Карбаускиса и считаю его довольно талантливым, и этот его далеко не самый удачный спектакль, который многие уже назвали полным провалом, назову первым блином, который сами понимаете. Труппа привыкает к новому режиссеру, он, в свою очередь, к труппе, плюс зачем-то на главную роль взята И. Пегова (которую вроде бы сильно любит Карбаускис), и всё это вместе дает пока плачевные результаты.

В чем главная проблема спектакля? Почему он не собирается в единое целое? Несмотря на то, что, казалось бы, декорации организуют единое сценическое пространство – комната из железа под дерево с кривыми окнами, время от времени опускается в центр сцены, и круговая, движущаяся сцена, олицетворяющая движение сюжета, раскручивается действующими лицами, которые то убегают по ней, то уезжают на стульях, как на повозках. Декорации – пожалуй, единственная более-менее удачная находка.

Сначала, расскажу, как это было. Не внятно определен жанр спектакля или точнее нет единого актерского ансамбля - каждый играет что-то свое, исходя из собственного понимания пьесы А.Н. Островского. И если в 1-м действии все более-менее вписываются в комедию, то во 2-м акте наступает полная анархия. С. Немоляева (Домна Пантелеевна) и И. Костолевский (князь) играют комедию положений, да чего уж там – водевиль, и их персонажи с заученными жестами и интонациями и акцентами в местах, где нужно смеяться.  Тем не менее, надо отдать должное, Немоляева вытаскивает провисающий темп спектакля. Суфлер и тем более Трагик – ударяются в драму, чуть ли не рвут на себе волосы и завывают (это тихий ужас, когда Трагик несколько минут мечется по комнатке и бьется о стены, страдая о загубленной жизни «Офелии»). Д. Спиваковский (Студент) малохольный идиотик в вязаной шапочке, с безумным взглядом, которого, впрочем, жалко. Отдельно следует упомянуть мецената Великанова, выглядевшего наиболее приличным человеком на фоне общего «цветника». Он, как выражается Dolchev, ходит правдочкой: ведет себя тихо-смирно, подарки с цветами дарит, в карете катает, маман умащивает, злодейские заговоры против актрисы устраняет и хоть бы в щечку чмокнул! Не муж – мечта! Но и этого персонажа настиг режиссер, превратив его в начале 2 действия в какого-то пахана, который чуть ли не «Мурку» сейчас запоет. Что это было?! Практически не вызывает вопросов А. Ардова (актриса) – беспринципная содержанка и яркая женщина – что задано, то сыграно, и хотя бы она умеет носить длинные платья. И. Пегова в роли актрисы Негиной взвизгивает и бегает по сцене аки девочка, тряся телесами (костюмер – ее враг, Пегова большую часть спектакля наряжена в старую, коричневую кофту, которая еле сходится на необъятном бюсте, впрочем, бенефисное ярко красное платье ее тоже не спасло). Вообще, совершенно непонятно, кто есть героиня Ирины Пеговой. Продажная женщина? Нет. Юная фиалка с высокими идеалами? Опять нет. Возможно, деревенская простушка, кудахчущая словно курочка? (где-то недавно я уже видела этот прием, не могу вспомнить где, но глупость страшная). Весьма странная интерпретация. Понятно лишь, что перед нами провинциальная актриса весьма ограниченных дарований, причем настолько ограниченных, что финальная сцена выглядит сущим фарсом - Негина кладет голову на свой чемодан, словно на плаху, и протягивает студенту ножницы и свою косу с криком «Режь!». Остается только, вслед за героем Костолевского, подытожить: «Кухарка! Как есть кухарка». Всё это связывается воедино при помощи «Человека, который служит в театре», он и чтец, он и кухарка Матрена, он же и извозчик (если юбку заправит в брюки) – на все руки мастер.

Зачем всё это? Т.е. каков смысл пьесы? Или точнее режиссерский вклад в переосмысление классики. Островский дан без купюр и не секрет, что остросоциальные пьесы драматурга несколько потеряли актуальность с течением времени. Жизнь другая, нет сейчас студентиков, будущих земских учителей, «лечить, учить и врачевать» и «пойду-пойду». Просветительский пафос воспринимается фарсом, в лучшем случае, бредом ущербного идиотика.

Ведь о чем «Таланты и поклонники», если отбросить просветительские благоглупости? Пьеса о театре, актерах, которые хотят признания, и публике, которая может устроить триумф, а может низвергнуть; публике, которая хочет личных знакомств, влияния на актеров и т.д. Есть ли это сейчас? Да в любом театре! В любом жанре. Пьеса не переосмыслена. О чем это? О ком? Режиссер считает пьесу комедией? Трагедией? Трагикомедией? Водевилем? Как режиссер видит конфликт раба лампы и его поклонников? Кто его героиня? Что с ней происходит за время пьесы? Ничего не понятно.

Поэтому, если даже убрать все безумные длинноты, привести актерский состав к более-менее единому знаменателю, заменить Пегову либо выстроить, наконец, ей роль, это сделает спектакль более смотрибельным, но полностью, увы, не спасет. Перефразируя Островского *Офелия, удались от людей!*, так и хочется сказать: «Офелия, утопись!».

P.S. Осторожно, в одной из сцен, довольно долго на левую сторону в зал светит зеркало, зрителям приходится закрываться.

Состав:

Александра Николаевна Негина, актриса провинциального театра, молодая девица - Ирина Пегова

Домна Пантелевна, мать ее, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра - Светлана Немоляева

Князь Ираклий Стратоныч Дулебов, важный барин старого типа, пожилой человек - Игорь Костолевский

Григорий Антоныч Бакин, губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти - Виталий Гребенников

Иван Семеныч Великатов, очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет - Михаил Филиппов

Петр Егорыч Мелузов, молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места - Даниил Спиваковский

Нина Васильевна Смельская, актриса, постарше Негиной - Анна Ардова

Мартын Прокофьич Нароков, помощник режиссера и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона - Ефим Байковский

У Карбаускиса появляются также: трагик (Расми Джабраилов), Гаврило Петрович Мигаев (антрепренер) Александр Шаврин

Вася Константин Константинов,  Человек, служащий в театре Максим Глебов.