Седьмого ноября исполнится сто лет со дня смерти Льва Толстого. Эта фигура русской словесности как никакая другая окружена мифами, касающимися как его книг, так и частной жизни. Какова роль Софьи Андреевны в жизни гения опрощенчества и конкурента Святейшего синода? Она — его муза (образ замужней Наташи Ростовой, безусловно, списан с супруги писателя) или деспотичная дама, отравившая последние годы жизни гения? Ответить на все эти вопросы берется Павел Басинский в своей книге «Лев Толстой: Бегство из рая». Автор предлагает проследить жизненный путь писателя — правда, не хронологически, а в обратном порядке: от таинственного бегства дождливой ночью 1910 года до самого детства. Чтение это увлекательное, рассчитанное притом на совсем не высоколобую публику. Автор, уверенный, что за всю жизнь Лев Николаевич перенес два нравственных перелома — кризис конца 70-х годов и женитьбу, сосредотачивается на втором. И живописует подколесинские страдания Толстого-жениха и его борьбу с похотью, склоки с Софьей Андреевной и... Продолжать можно до бесконечности, и это действительно увлекательное чтение. А местами и прелестное. Чего стоит хотя бы обида зеркала русской революции на то, что жена зовет его «пупок». А он, напротив, предпочитает, чтобы его называли «Дрысинькой»...

С Софьей Андреевной они прожили в браке 48 лет, и по крайней мере 15 из них были счастливыми. При этом их несходство, почти противоположность, просто изумляет. «Отец — раскаявшийся грешник, а ей и раскаиваться не в чем, — пишет в дневнике их сын Илья Львович. — Отец — с его громадной нравственной силой и умом, она — обыкновенная женщина; он — гений, стремящийся объять взглядом весь горизонт мировой мысли, она — рядовая женщина с консервативными инстинктами самки, свившей себе гнездо и охраняющей его». Софья Андреевна, как показывает нам Басинский, фигура чрезвычайно неоднозначная. Без нее не были бы написаны многие толстовские вещи. Она была самым верным его союзником. Но их взгляды на жизнь во многом расходились. Толстой за своими увлечениями и духовными исканиями порой забывал о любящей жене. Басинский убеждает нас, что Софья Андреевна вовсе не чудовище, каким ее стремятся показать многие биографы; именно на ее плечи ложились заботы о неустроенных имениях, о нехватке денег (когда Толстой отказывался от гонораров за свои произведения), о детях. С одной стороны — ее экзальтированность, истерики, угрозы покончить с собой. С другой — толстовская, так сказать, «крупность»: за «горизонтом мировой мысли» он порой не замечал страданий близких людей. Тем не менее эта книга — вошедшая, к слову, в шорт-лист премии «Большая книга» — не дает однозначных оценок, не раскрашивает людей черной или белой краской; читатель может сам разобраться в жизненных перипетиях яснополянского затворника.

Сам Басинский, по его заверениям, влюблен в Толстого с детства. И утверждает, что на создание книги не повлиял интерес аудитории к биографиям, наметившийся в последние годы (взять хотя бы пополнение серии «ЖЗЛ» книгами о Борисе Пастернаке и Иосифе Бродском). Просто Толстой, по его мнению, актуален всегда, а «Анна Каренина» — лучший роман на свете. Недаром именно по поводу «Карениной» Набоков сказал, что часы Толстого бьют одинаково с часами любого времени.