Журнал "Коммерсантъ Weekend", №6 (152), 19.02.2010

Ингар Слеттен Коллоен «Гамсун. Мечтатель и завоеватель»

Во-первых, невероятно чуткой психикой. Он говорил, что нервы у него "нежные и тонкие, как нити паутины" и что для него не было ничего непостижимого: "То, что другие постигают с помощью каких-то теоретических подходов, все это я воспринимаю мгновенно, оно само как бы раскрывается передо мной; именно эти вспышки озарения порой дают предчувствие того, что должно случиться". Этого — таких нервов и таких вспышек — мы, в общем, и ждем от литератора, тем более от литератора, начавшего писать в конце XIX века, но — и это во-вторых — в Гамсуне эти нервность и ясновидение соединились с такой силой характера, гордостью и властностью, каких мы ждем не от литератора, а от политического вождя или полководца. Собственно, именно так себя Гамсун и вел, когда был арестован после войны,— не как интеллектуал, способный признаваться и каяться в заблуждениях, а как потерпевший поражение военачальник, считающий постыдным каяться, когда проиграл.

Интервью

Кнут Гамсун. 1924-й год

Кнут Гамсун. 1940-е годы

М. ПЕШКОВА: Нобелевский лауреат Кнут Гамсун родился полтора столетия назад. Вокруг его имени столько пересудов и тогда, и нынче, что не могла расспросить об этом автора первой его биографии по-русски скандинависта и руководителя культурно-просветительского центра «Норд» Наталью Будур. Так и Чехову скоро 150, и Гоголю 200! Отчего же тень Гамсуна не даёт покоя норвежцам?

Н. БУДУР: В этом году, действительно, исполняется 150 лет, исполняется 4 августа. Но все мероприятия официальные начинают в Норвегии 19 февраля, в день смерти Гамсуна. Надо сказать, что юбилейный год расколол общество Норвегии, потому что вновь вспыхнули разговоры о том, был ли нацистом Гамсун, не был, надо ли праздновать, не надо. Тем не менее, торжества пройдут очень пышные. Девятнадцатого февраля всё открывается премьерой спектакля по мотивам повести Гамсуна «Голод» и спектакля «Улицы Гамсуна», или иногда его переводят сейчас как «Улица Гамсуна», сделанный по мотивам произведений писателя. Этот спектакль планируется провести по всей Норвегии, затем, возможно, он будет привезён в другие страны Европы и Восточной Европы тоже. Может быть даже в Россию.

Что же касается 19 февраля, то после открытия года, и после представления «Улиц Гамсуна», планируются уличные празднования или как написано в одной из статей «Aftenposten», крупнейшей газете, «праздничные безобразия». Когда будет шествие по улицам Кристиания [норв. Kristiania] – так раньше называли Осло, где будут останавливаться около тех мест, которые были Гамсуном описаны в его произведениях. И где будет принимать участие королева Соня. Вероятно, в самом шествии она принимать участие не будет, потому что не подобает этой королеве принимать участие в «безобразиях». А в открытии примет участие. Надо сказать, что год патронирует, кроме принцессы Метте-Марит*…

Читать далее

Мария Шабурова

Портрет писателя в старости

Воспоминания Кнута Гамсуна и его жены поражают не чувствами, но их нарочитым отсутствием

Кнут Гамсун, Мария Гамсун. Под сенью золотого дождя. СПб.: Азбука-классика, 2009.
Подробнее

Мария Шабурова

Гамсун и злодейство

Норвежский биограф в мельчайших подробностях прослеживает путь, приведший великого писателя к поддержке нацизма

Ингар Коллоен. Гамсун. Мечтатель и завоеватель. М.: ОГИ, БСГ-Пресс, 2010.

Подробнее

Гамсун К., Гамсун М.
Под сенью золотого дождя

/ пер. с норв. Н. Будур, Т. Чесноковой. – СПб.: Азбука-классика, 2009. – 320 с.
«ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ» / Декабрь, 2009

В круге Гамсуна

Имя великого норвежского писателя Кнута Гамсуна (1859-1952), лауреата Нобелевской премии по литературе, по сей день окружено спорами. Дело в том, что Гамсун был не просто германофилом, а сочувствующим нацистской партии. Он и его вторая жена Мария (1881-1962) даже встречались с Геббельсом (это был вежливый дружеский визит). Более того, Мария была членом нацистской ячейки (за что впоследствии отбыла двухлетний тюремный срок). Сам же Гамсун за свою восторженную привязанность к Германии и всему тому, что с ней связывалось, в возрасте восьмидесяти восьми лет был посажен «под домашний арест», судим и оштрафован на крупную сумму (после выплаты которой практически разорился).

Но все же книга Кнута и Марии Гамсун «Под сенью золотого дождя» не только об этом.

Состоит она из двух частей и предисловия, повествует об истории блестящей и знаменитой семейной пары. Кстати, рассказывается она супругами. Ведь под одной обложкой объединены две книги. Воспоминания самого Гамсуна «По заросшим тропинкам». И мемуары его жены «Под сенью золотого дождя».

К слову сказать, Мария впоследствии тоже увлеклась литературой, писала достаточно неплохие детские книги, стихи, которые очень хорошо раскупались. Хотя той грандиозной славы, что была у ее мужа, конечно, не сникала. Более того, Кнут Гамсун не относился серьезно к литературным занятиям жены. Даже не считал нужным читать ее произведения. Чем невероятно злил и обижал Марию. Хотя на склоне лет, будучи уже совсем глухим и старым человеком (Гамсун умер в возрасте 93-х лет), он признавал свои ошибки и даже иногда обсуждал замыслы Марии.

Единственный минус сборника - предисловие, написанное переводчицей Наталией Будур в несколько сентиментальной манере. Хотя оно в целом достаточно неплохо обрисовывает общую картину.

Итак, к моменту знакомства будущих супругов Гамсун стал известным писателем, Мария же была талантливой преуспевающей актрисой (поводом для встречи послужила постановка пьесы по одной из книг Кнута), причем она была значительно моложе своего будущего мужа (на двадцать с лишним лет). Притяжение было моментальным. Возникло общение, интерес, через какое-то время состоялась свадьба.

Однако вскоре после бракосочетания Кнут настоял на том, чтобы Мария посвятила себя ему. Покинула театр и перебралась с ним в Норвегию. Будучи искренне преданной своему мужу, Мария согласилась. «Он был многогранной личностью, - пишет она в воспоминаниях. - Человеческую судьбу он умел вывести из того или другого источника, и сам он заключал в себе одном тысячу судеб. В его душе таилось множество источников, источников скорби или же радости для него самого, а вместе с ним и для меня тоже. То, что приходило в мою жизнь со стороны, лишь слегка покалывало кожу, было небольшим раздражением, вызывало усмешку».

Но на серьезные уступки она должна была идти постоянно. Гамсун был тоталитарен (а подчас жесток, иногда же просто капризен), заставлял ее жертвовать всем, а сам не отдавал ничего. Иногда доходило даже до смешного - например, он запрещал Марии улыбаться на фотографиях, считая эти улыбки фальшивыми и не нужными.

Впрочем, и она была человеком нелегкого характера. Чего только стоят ее постоянные припадки ревности? Ведь известно, что великий норвежский писатель до глубокой старости оставался красивым статным человеком, и Марии все время чудилось, что он изменяет ей с другими женщинами. В доме Гамсунов никогда не было тихо. Две сильные личности то и дело сталкивались на одном поле, иногда случались ужасные скандалы и жуткие сцены. Так, «Мария грозилась покончить жизнь самоубийством, а затем предприняла попытку "утихомирить" мужа: она подговорила Сесилию (дочь. - Прим. ред.) растолочь ее таблетки для похудания и добавить их в тесто для хлеба. Серьезного вреда для здоровья Гамсуна этот хлеб не принес, но на несколько дней уложил его в постель», - пишет переводчица Будур.

Воспоминания обоих начинаются с момента их расставания. «Год 1945-й, - пишет Гамсун. - 26 мая начальник полиции Арендала приехал в Нёрхольм и объявил, что сажает нас с женой под домашний арест - на тридцать дней». И дальше: «14 июня меня увезли из собственного дома в больницу Гримстад (психиатрическая лечебница. - Прим. ред.), а жену мою за несколько дней до того отправили в женскую тюрьму в Арендал». Но заканчиваются по-разному: записки Гамсуна обрываются после суда, воспоминания Марии - после смерти мужа. Но в целом обе книги ярче всего освещают именно этот сложный период в жизни обоих.

Стоит ли говорить о том, что, пройдя назначенные испытания, супруги через какое-то время все же соединились? Мария ухаживала за мужем до его последнего вдоха. А после его смерти написала: «Когда я была молодой, он будто очертил вокруг меня магический круг. Нельзя было выйти за его пределы, каждый мой шаг зависел от него. Я вижу, что по-прежнему нахожусь в этом круге, он все еще здесь, хотя того, кто его начертил, уже нет». Впрочем, не удивителен и другой факт - Гамсун хоть и не часто поминает жену в своих дневниковых записях (имя Кнута в мемуарах Марии встречается намного чаще), ее образ так же незримо сопутствует ему во всем. Не зря же он когда-то писал ей: «Ты всегда рядом со мной».

Думается, так оно и было на самом деле.