-Метки

alois jirásek andré gide book covers cat cats celebrities and kittens charles dickens clio exlibris flowers hermann hesse illustrators irina garmashova-cawton james herriot jorge luis borges knut hamsun luigi pirandello magazines marcel proust miguel de cervantes saavedra pro et contra romain rolland white cats wildcats Анна Ахматова Достоевский ЖЗЛ александр блок александр грин александр куприн алексей ремизов алексей толстой алоис ирасек андре жид андрей вознесенский белоснежка белые кошки библиотека журнала "ил" библиотека поэта биографии борис пастернак виссарион белинский владимир набоков воспоминания герман гессе даты джеймс хэрриот дикие кошки дмитрий мамин-сибиряк дмитрий мережковский друг для любителей кошек журналы зарубежный роман xx века иван тургенев иллюстраторы историческая библиотека исторические сенсации календарь кнут гамсун котоарт котоживопись котофото коты кошки культура повседневности лев толстой литературные памятники луиджи пиранделло марина цветаева марсель пруст мастера поэтического перевода мастера современной прозы мемуары мигель де сервантес сааведра михаил лермонтов михаил шолохов мой друг кошка николай лесков николай любимов нобелевская премия обложки книг памятники петр вяземский письма пространство перевода ромен роллан россия - путь сквозь века русский путь сергей есенин сергей сергеев-ценский сериалы собрание сочинений тайны российской империи фильмы фотографы хорхе луис борхес художественная публицистика цветы чарльз диккенс человек и кошка

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 14.08.2006
Записей:
Комментариев:
Написано: 36622

И вас я помню, перечни и списки,
Вас вижу пред собой за ликом лик.
Вы мне, в степи безлюдной, снова близки.

Я ваши таинства давно постиг!
При лампе, наклонясь над каталогом,
Вникать в названья неизвестных книг.

                                             Валерий БРЮСОВ

 

«Я думал, что всё бессмертно. И пел песни. Теперь я знаю, что всё кончится. И песня умолкла».

Василий Розанов. «Опавшие листья»

 http://vkontakte.ru/id14024692

http://kotbeber.livejournal.com

http://aljokin-1957.narod.ru

 aljokin@yandex.ru

 


Александр Павлович Скафтымов в русской литературной науке и культуре: Статьи, публикации, воспоминания, материалы.

Вторник, 12 Апреля 2011 г. 09:45 + в цитатник

Последователи исследователя

Анастасия Першкина

 

Александр Павлович

Скафтымов в русской

литературной науке

и культуре: Статьи, публикации,

воспоминания, материалы.

Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2010. –

340 с. 350 экз. (о) ISBN 978-5-292-

03915-0

Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

"Альбатрос" Шарля Бодлера

Вторник, 12 Апреля 2011 г. 09:36 + в цитатник

ЕВГЕНИЙ ВИТКОВСКИЙ

ОЧЕНЬ КРУПНАЯ ДИЧЬ,
или
РЕКВИЕМ ПО ОДНОЙ ПТИЦЕ

Заметки о том, как "Альбатрос" Шарля Бодлера более ста лет ковылял по палубе русской поэзии и что он претерпел за это время


1. ВЕЩЬ В СЕБЕ

Погубили нас птицы.
Д. Аминадо


Дата создания оригинала покрыта плотным туманом. Не то стихотворение привезено из путешествия, которое совершил Бодлер на Маврикий и Реюньон в начале 1840-х годов, не то написал в 1858 году, опубликовал в "Ревю де Франсе" 10 апреля 1859, а полный текст появился лишь в 1861 году во втором издании "Цветов зла" (в первом издании стихотворения не было вовсе). Так же трудно, кстати, бывает установить и точную дату создания русских переводов этого стихотворения – которых мы, дабы не обнимать необъятное, рассмотрим пятнадцать – опубликованы они (или хотя выполнены, нам придется частично изучить и неизданные переводы) в период с 1895 по 2001 год.

Едва ли кем-то оспаривалось или оспаривается, что "Альбатрос" – наиболее программное стихотворение поэта, оно входит в любую уважающую себя поэтическую антологию. "Альбатросом" обычно представляют творчество Бодлера в тех изданиях, где каждый поэт публикуется лишь в одном образце. Во французских изданиях его почти не комментируют: упоминается разве только то, что для слова "трубка" в третьей строфе употреблено простонародное выражение, также подчеркивается классическая возвышенность синтаксиса двух последних строк. Единственная загадка стихотворения – стоящее на рифме в 14-й строке слово l'archer ("лучник", или, судя по определенному артиклю, скорее "лучники"): комментаторы предполагают, что речь идет о легендарных парфянских лучниках, бивших без промаха, – версия эта, впрочем, ничуть не лучше той, что слово взято случайно и стоит "для рифмы". Нет смысла анализировать множество русских переводов "Альбатроса", не приведя прозаического перевода всех четырех бодлеровских строф.

«Нередко, чтобы развлечься, члены судовой команды / Ловят альбатросов, больших морских птиц, / Следующих, подобно праздным спутникам, / За кораблем, скользящим над горькими безднами.

Едва они попадают на палубу (букв. "на плоские доски" – Е.В.) / Эти короли лазури, неуклюжие и стыдящиеся, / Жалко волочат свои белые крылья, / По бокам, подобно веслам.

Этот крылатый странник неуклюж и беспомощен, / Он, прежде такой красивый, как смешон и уродлив! / Один тычет ему в клюв трубкой, / Другой, хромая, передразнивает некогда летавшего калеку.

Поэт подобен этому принцу облаков, / Который знается с бурей и смеется над лучниками: / Он изгнан на землю в гущу гиканья и свиста, / Крылья великана мешают ему ходить».

Читать далее...
Рубрики:  СТРАНЫ/Франция
ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Шарль Бодлер
СТИХИ

Метки:  

"Достал ты уже со своими фотосессиями..."

Вторник, 12 Апреля 2011 г. 09:27 + в цитатник
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Кот и дельфин

Вторник, 12 Апреля 2011 г. 08:59 + в цитатник

Рубрики:  КОТСКОЕ
ВИДЕО

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

Елена Калашникова По-русски с любовью: Беседы с переводчиками

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 13:20 + в цитатник
Опубликовано в журнале:
«Иностранная литература» 2009, №6
Среди книг
 
Вера Калмыкова
 

“...Увидеть лица  ‘невидимок’...”#

 

Елена Калашникова По-русски с любовью: Беседы с переводчиками. - М.: Новое литературное обозрение, 2008.

 

Кто-то однажды сказал, что самый лучший на свете читатель - это переводчик. Действительно, лишь вслушиваясь-вглядываясь в каждое слово и одновременно видя целое, улавливая любой нюанс и отслеживая, как мельчайшие рефлексы ложатся на огромное полотно, можно понять произведение. Даже в этом случае совершенно, увы, не обязательно “так, как оно написано”, но хотя бы как дано тебе самому.

Известнейшая философская шутка (“Познаваем ли мир?” - “Да, но познание бесконечно”) замечательно смешна именно на этом материале. Можно ли вообще до конца понять произведение искусства? Конечно! Только процесс понимания затянется на столько человеко-часов, сколько понадобится для прочтения.

Вместе с тем переводчик (первочитатель, пониматель, проникновенец и т. п.) всегда остается за кадром: мы читаем Гомера, Китса, Йейтса, Паунда, Кэрролла, Роулинг, Хакса и др., но не тех, кто сделал их достоянием русской культуры. Что, конечно, и по-человечески несправедливо, и в общелитературном контексте неправильно. Однако до поры до времени подобная ситуация никого не смущала. Книга Елены Калашниковой “По-русски с любовью: Беседы с переводчиками”, первое, по сути, социокультурное исследование проблемы, может послужить уникальным материалом для читательской рефлексии о взаимопроникновении разных словесных традиций, о современных процессах, происходящих в данной области, о том, какими путями тексты попадают в русскоязычное коммуникативное поле и как складывается их восприятие.

Елена Калашникова - выпускница Литературного института, участница семинара В. А. Харитонова. Сразу после защиты дипломной работы (2000) она увлеклась идеей бесед с мастерами переводческого цеха. Первыми ее героями стали Соломон Апт, Инна Бернштейн, Борис Кузьминский. Постепенно круг расширялся, и в результате в книге восемьдесят семь текстов, большинство из которых были опубликованы в интернетном “Русском журнале” в 2000-е годы. Каждый предваряется аккуратно сделанной аннотацией, рассказывающей о сфере интересов того или иного участника диалога, о его основной профессии, главных работах. К чести интервьюера следует заметить, что далеко не всякий на ее месте сумел бы увлечь своей идеей такое громадное количество очень занятых людей.

Сразу стоит пояснить: для Калашниковой, судя по всему, “проблема переводчика” актуальнее и важнее, чем “проблема перевода”; личность в книге выступает на первый план, чуть заслоняя профессиональные аспекты труда - говорю “чуть”, поскольку о специфике профессии так или иначе рассуждает любой собеседник Калашниковой. Потому-то при чтении обращаешь внимание на личностные особенности, выискиваешь некие уникальные “микрофабулы”, иллюстрирующие отношения человека с чужим текстом и чужим языком. Ну, например:

 

Пока я понял, что представляет собой одна никарагуанская народная забава, с меня семь потов сошло; оказалось, она напоминает башкирскую игру, где с завязанными глазами разбивают плошку шестом. Впрочем, в том же романе герои трое суток скитались в горах, питаясь одними... В тексте было - tortillas, это такие маисовые лепешки. Я же написал, вспомнив, вероятно, “Приключения Буратино”, “одними черепахами”. Откуда в горах черепахи?! К счастью, успел поймать (Александр Богдановский).

 

...У Берроуза в “Дезинсекторе” есть такой невнятный сюжет про оползень в шахтерском городке в Уэльсе. Легче всего сказать, что это “темное место”, наркотическая галлюцинация, сон, бла-бла-бла. Я решил проверить по конспирологической литературе и нашел: была громкая история в 1966 году - массовые наблюдения НЛО и пророческие сны у шахтеров в городке Аберфан, вскоре случился оползень, гора шлака завалила город, много погибших. Никакого темного места, достаточно короткого комментария (Дмитрий Волчек).

 

Сама Калашникова предстает перед читателем неким музилевским “человеком без свойств”. Ей интересен любой собеседник, она тщательно выстраивает закономерности, о которых и говорит в предисловии: кто к какому поколению относится, сколько среди переводчиков гуманитариев, а сколько “технарей”, кто переводит на заказ, а кто полагается на свой вкус, кто какие произведения признает удачными, а методики - работающими, и так далее.

Благодаря полному отсутствию тенденциозности при чтении “Бесед...” становится понятно, что в современном русском переводе почти нет позиций, безоговорочно принимаемых всеми участниками цеха. Начиная прямо сбазовой, то есть с вопроса о принципиально “переводимости” того или иного текста. “Непереводимых на русский [текстов] нет, - считает, например, Марина Бородицкая. - Он своей гибкостью, всеядностью, способностью ассимилировать все что угодно, приспособлен к переводу как никакой другой”. Но: “...Многие произведения не предназначены для перевода, в переводе они, если воспользоваться метафорой Вирджинии Вулф, are stripped of its style - лишаются своего стиля. К “непереводимым” можно отнести “Левшу” Лескова, книги Платонова, “Поминки по Финнегану” Джойса”. (Александр Ливергант) И: “Переводимость произведения зависит от многого: от счастливого совпадения таланта автора и переводчика, от востребованности книги временем и так далее. Тем не менее есть удивительные примеры таких совпадений - скажем, “Жизнь Бенвенуто Челлини” в переводе Лозинского. В сущности, эта книга непереводима, она потребовала от переводчика самого трудного - естественного способа передачи неправильностей, создания ненормативного, параллельного языкового мира, укорененного в русском менталитете, соответствующего одновременно сознанию героя и автора...” (Тамара Казавчинская)

 

Парадоксально в этом смысле мнение Марка Белорусца:

 

...Чтобы перевести текст, особенно поэтический - все равно, стихи или прозу, - необязательно до конца, досконально его понимать. Да и возможно ли такое понимание? Так ведь и с поэзией на родном языке. Мы читаем, слышим стихотворение русского поэта и, проникая в него, проникаясь им, приближаемся к чему-то, нас предельно задевающему. Иначе мы не прилагали бы усилий для проникновения. <...> Приближаемся к некой вершине, но взойти не можем, она на самом верху, недоступна и скрыта в тумане, сквозь туман прозреваема. В иноязычном стихе - сквозь туман еще больший.

 

Что же есть, собственно, перевод, каждый тоже понимает по-своему. “Для меня это прежде всего попытка как можно полнее понять другого человека. На сто процентов такие попытки успешными быть не могут. Каждый раз пытаешься - и более или менее удается” (Татьяна Баскакова). “Перевод - это актерство, если переводить по-настоящему. Вот вам пример: мы жили в маленькой комнате, на диване сидит муж с гостями, сбоку письменный стол с машинкой, я вдруг начинаю биться головой об стол. Муж говорит гостям: “Не обращайте внимания”. Это меня Мария Федоровна Лорие научила проигрывать те действия, которые я перевожу” (Ирина Гурова). “Переводчик чем-то похож на музыканта: он интерпретирует текст. У него своя манера - чем плохо, что она узнаваема?” (Александр Богдановский).

Или, например, вопрос об “устареваемости” переводов. “Если говорить об устаревших переводах, то Гомер (больше “Одиссея”, чем “Илиада”, больше Жуковский, чем Гнедич) - задача номер один. Иначе прервется связь времен, сейчас уже прерывается” (Илья Кормильцев). И все же: “Конечно переводы устаревают, но в один прекрасный момент они снова оживают” (Инна Бернштейн).

Для кого-то перевод - средство самовыражения; для кого-то - даже не высокое служение, а “обыденная служба ‘почтовой лошадью просвещения” (Григорий Дашевский). Или - мистическая ситуация, когда “идет волна” или “диктуют свыше”...

Еще один вопрос - о любви. Для многих любовь к “их” авторам - непременное условие. Кое-кому приходилось от “своих”... отказываться.

 

Из беседы с Виктором Коганом.

 

Е. К. Были ли у вас идеальные совпадения с автором? Или, может, с несколькими?

В. К. Да, с Буковски, такой же образ жизни. Потому я и отказался от дальнейших переводов, меня начали с ним отождествлять.

 

А для Ирины Гуровой вопрос “любви” определяющим не явился.

 

И. Г. Мне все нравилось переводить. Вот говорят: “Ах, люблю то-то...” Я, например, люблю Агату Кристи, но легче зубы драть, чем ее переводить. Не выношу Мелвилла, Фолкнера, а переводила их с наслаждением. <...>

Е. К. Сложно было переводить Фолкнера?

И. Г. Я была от него пьяная, но врала много.

 

Обе правды, таким образом, в каждом случае оказываются истинны...

Еще интересно, что “на выходе” во всех случаях у всех авторов получаются замечательные вещи. Мировоззрение, таким образом, определяющим фактором не становится...

Существуют, разумеется, и пункты, в которых едва ли не все мастера удивительно единодушны. “Переводчик обязан иметь больше информации, чем содержит текст” (Владимир Британишский). “...Я обязан знать все” (Михаил Гаспаров). “Я - человек довольно беспечный, нетерпеливый, не склонный к усидчивости и скрупулезности ни в каких сферах, кроме перевода” (Александр Богдановский).

Есть моменты, как говорится, вообще из ряда вон.

 

Из беседы с Эллой Венгеровой.

 

Е. К. Почему вы издаете Хакса в РГГУ на свои деньги?

Э. В. Не могу найти издателя. В 1979 году “Искусство” выпустило хорошую книгу с иллюстрациями Сергея Бархина, потом я напечатала “Фредегунду” и “Ярмарку в Плюндерсвайлерне” в прелестном нищем “Суфлере”, фрагменты издала “Радуга”, а потом грохнула перестройка и классика полетела ко всем чертям. Я должна застолбить эту территорию, ведь обскачут меня молодые. <...> Я сделала шесть томов в РГГУ, там драматургия, детские сказки и стихи, эссеистика. Седьмой том с философскими повестями пока что лежит и ждет. А в собрании сочинений (конечно неполном) пятнадцать томов. Да еще толстенный том эссеистики, где только индекс имен - две тысячи. Мне на все это ни денег, ни жизни не хватит. Зато молодым можно позавидовать. Когда они его для себя откроют.

 

Тексты интервью дают богатый материал для раздумий. Буквально с первых страниц перед читателем встает вопрос, что же - или кого же - именно он читал, допустим, в советских книгах. Вот, например, фрагмент из беседы с Максимом Амелиным, переводчиком Катулла.

 

М. А. У Катулла есть такая строчка: Pedicabo ego vos et irrumabo.

Е. К. После этих слов надо смущенно потупиться?

М. А. Именно. Я перевел ее: “Раскорячу я вас и отмужичу”. Может, это и смелый ход, но он, по-моему, соответствует духу и букве Катулла.

Е. К. А раньше как ее переводили?

М. А. Либо точки ставили, либо так: “Растяну вас и двину, негодяи!” (Пиотровский).

 

Разницы между фразами “Раскорячу я вас и отмужичу” и “Растяну вас и двину, негодяи!”, собственно, почти нет, кроме той, что это высказывания из непересекающихся смысловых рядов: первый - опознаваемо-интимный, второй - хоть скандально-гротесковый, хоть политически-протестный, допустим. Так что любовь к изданиям пятидесятилетней давности может оказаться, мягко говоря, чреватой...

 

Время цензурных ограничений и героических “пробиваний” иностранных авторов в печать, кажется, прошло. Наступает иная пора, и появление “Бесед...” Елены Калашниковой симптоматично. Это некий знак смены эпох, своего рода “послание”, “письмо в бутылке”, только - коллективное, и обращаются подписанты к кому-то, кто пока не персонифицирован, а так, вырисовывается в клубящемся тумане.

С этой позиции “экзистенциальный” угол зрения, выдержанный, как кажется, в книге, вполне оправдан. Но раз речь идет о специфике момента - а о ней говорят многие переводчики, упоминая и условия рынка, и исчезнувший “социальный заказ”, и неожиданное внимание к плохим переводам, благодаря которым якобы видно “оригинальное авторское решение” (Виктор Топоров), - то неплохо было бы рассмотреть сегодняшнюю ситуацию в более широком контексте. Быть может, Калашникова, сосредоточившись на современном состоянии проблемы и - во всяком случае, на концептуальном уровне, - проигнорировав исторический аспект, лишила и себя, и читателя возможности интерпретировать некоторые аспекты более широко и объемно.

В самом деле, российская словесность, созданная, собственно говоря, мановением руки Петра I, возникала и складывалась в процессе перевода. По указу сверху возможно через сравнительно небольшое время начать выпускать газету; написать же роман или драму, не зная, ни что такое, собственно, роман или драма, ни как это пишется, ни каким бывает герой, ни как это все, черт возьми, делается и происходит, нельзя ни при каких обстоятельствах и ни при каком таланте. Возникло “прелагательное направление”: первые российские авторы переводили тексты, отчасти оставляя материал (фабулу, героев) оригиналов, отчасти адаптируя события к российским условиям. Ярчайший хрестоматийный пример - “Гамлет” Сумарокова, имеющий весьма опосредованное отношение к Шекспиру. Так что вопрос, читаем ли мы Гомера или “Гомера”, в русском культурном пространстве, по-видимому, некорректен, ибо многозначность его решения укоренена изначально. Конечно, Гомера - “но с русским именем и в шубке меховой”. Вернее сказать, наверное, в дохе...

Также и наш литературный язык формировался в процессе перевода. Для передачи принципиально новых - инокультурных, но предназначенных для существования в русской культуре - смыслов придумывались новые грамматические средства. Когда в начале XIX столетия разгорелся спор между “шишковистами” и “карамзинистами”, то разногласия во многом опирались на разные способы “преложения” иноязычных текстов.

Поэтому, например, разговор Калашниковой с Наталией Автономовой иллюстрирует исконное для нашей словесности положение дел. Конечно, сегодня мы имеем замечательно разработанный литературный язык; но и его возможности должны расширяться, когда речь идет о введении в широкий обиход произведений, например, философов XX века - а ведь это дела совсем недавние. Когда “в постсоветской России открылись двери навстречу современной западной мысли, которая в течение семидесяти лет была лишь ограниченно доступна узким специалистам”, “растерянный читатель не мог справиться с наплывом новых содержаний. Поэтому мое главное стремление в этот период - способствовать реконструкции русского философского языка, который отмечен многими понятийными дефицитами.. <...> Мне хотелось внести хотя бы какой-то порядок в хаос разнородных образов психоанализа на российской почве. <...> [При переводе “Грамматологии” Деррида] еще нужно было решать, как переводить все эти полупонятия-полуметафоры. Я решила... придерживаться принципа терминологичности, выделила ряд основных понятий, нашла для них русские эквиваленты... и сохраняла их по всему тексту. <...> Я нередко вижу, как в переводах психоаналитической литературы используются предложенные мною эквиваленты” (Наталия Автономова).

Очень многие из оригинальных авторов XIX века начинали свой путь в русской литературе с сочинительства на других языках. Диапазон велик - тут и Пушкин, и Каролина Павлова. Но и в ситуациях, более далеких от перевода - в каких-нибудь “Подражаниях...”, “С...” или “Из...” - речь шла не только о создании “литературной маски” или способах обойти цензурные рогатки, хотя и о них тоже. Притворяясь языковым заимствователем, поэт “занимал” у чужой культуры, вместе с языковой ситуацией, еще и ситуацию бытийственную, социальную, вырастая душою, что называется, по ходу чтения. Иные культуры могли заменить - и заменяли - этапы личного духовного становления: человек взрослел быстрее, чем это возможно лишь на собственном отдельном опыте. Культура вторгалась в жизнь не текстами - эквивалентом непрожитых в реальности, но прожитых в чтении лет. Лермонтов-поэт старше своих сверстников не только потому, что он гений, но и потому, что, читая, жил дольше...

В России не сложилось традиции прозаического перевода поэтических текстов - в таком виде они здесь не нужны, - и предложение Ильи Кормильцева перевести Гомера прозой (и шире - предложение “прозаизации” и “верлибризации” иных поэтик, сегодня актуальное) повисает, кажется, в воздухе: “...Поверьте мне на слово и на слух: от немецкого стиха в таком переводе ничегошеньки не остается. А уж о точности и говорить не приходится...” (Александр Белобратов).

Стоило поэту Вяземскому перевести “Адольфа” Констана, как в русской психологической прозе началась новая эпоха. Говоря о необходимости для переводчика быть хорошим поэтом, Александр Ревич, по сути, продолжает поднятую Вяземским тему.

На рубеже XIX и XX веков в России два противоположных подхода к переводу - верность “букве” и верность “духу” - приобрели характер творческих концепций. Споры между Бальмонтом и Брюсовым, Брюсовым и Волошиным, как показывают “Беседы...”, все еще звучат, хотя современный молодой читатель не понимает, быть может, что этой нерешаемой, в общем-то, проблеме как минимум более двухсот лет.

В XX веке все стало значительно жестче, и перевод (благодаря, с одной стороны, инициативам Максима Горького, а с другой - более поздней практической деятельности Георгия Шенгели в “Художественной литературе”) оказался той “нишей”, в которой литератор и особенно оригинальный поэт мог и выжить физически, и сохранить “формотворческий” огонь (эксперименты с формой, невозможные в советской литературе, “проходили” в зарубежной). В этой ситуации, между прочим, возникла блистательная переводческая плеяда (Сергей Шервинский, Семен Липкин, Аркадий Штейнберг, Арсений Тарковский - лишь несколько имен, взятых наугад, так сказать, снятых с верхушки айсберга). “Старшие вовлекали в это занятие молодых, а те - по любопытству и необходимости - изучали языки и вникали в особенности иноязычных поэтик и постигали возможности и тонкости российского стихосложения. <...> Переводческие удачи становились явлением отечественной словесности. Напоминали о свободе художественного волеизъявления и не давали забыть, что форма - не одежда содержания, но граница содержательности” (Вадим Перельмутер)[1].

Сроки и тогда поджимали; халтуру гнали и тогда; достаточно вспомнить статью Осипа Мандельштама “Потоки халтуры” (1929!) или забавный случай из жизни Юрия Левитанского. Когда его спросили, что такое счастье, он ответил: “Счастье - это три тысячи строк верлибром с подстрочника по рубль двадцать за строку”. Кстати, отечественные верлибристы изначально утвердились именно как переводчики...

О проблемах перевода в советское время было написано множество замечательных книг: достаточно вспомнить Корнея Чуковского или Николая Любимова, упоминаемых в интервью. О том, что опальный Михаил Зощенко создал замечательное явление русской культуры - роман финского писателя Майю Лассила “За спичками”, говорится во всех биографиях Зощенко. Аналогичный случай произошел с Юрием Домбровским, благодаря которому появился в русской литературе крупный казахский национальный поэт Ануар Алимжанов...

Все это лишь штрихи, некий предварительный конспект ответа на вопрос, почему положение с переводной литературой в России уникально. Сегодня, когда теоретические вопросы закрыты, потому что нерешаемы (решение определяет экзистенциальный выбор переводчика), “ниша” не нужна, но зато действуют механизмы рынка, обо всем этом следует говорить. Тем более при тираже “Бесед...” в 2000 экземпляров: цифра достаточная, чтобы книг хватило и на тех читателей, кто историю перевода в России представляет себе и без всяких пояснений, и на тех, кому, как говорится, “за двадцать”.

 

...Чем же привлекает художественный перевод моих собеседников? Он дает не меньше возможностей для реализации, чем оригинальное творчество, это сказывается и в выборе текстов, и в работе с ними, хотя многое тут зависит и от переводчика, и от подлинника. Как в советское, так и в постсоветское время перевод для большинства моих собеседников становится оригинальным поэтическим/прозаическим высказыванием. Это занятие дает возможность легализоваться как в условиях цензуры, так и пережить собственный творческий кризис (а часто и выйти из него обновленным). Но главный мотив обращения к переводу - это любовь к литературе, к конкретному автору или тексту (Елена Калашникова).

 

Без любви нет хорошей литературы. Но любовь не заменяет и не исключает историю. Тем более любовь к литературе...

 

Вера Калмыкова

 



# © Вера Калмыкова, 2009

[1] В. Перельмутер. Пушкинское эхо. Записки. Заметки. Эссе. - М.-Торонто: Минувшее, 2003.

Рубрики:  БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Григорий Лосев

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 12:40 + в цитатник

Григорий Лосев


309876939 (500x444, 48Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Benno Kogl

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 12:35 + в цитатник
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Martine Roch

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 12:16 + в цитатник

Martine Roch

http://martineroch.net/


76798348 (598x600, 354Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Мария Кузнецова и ее кошки

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 11:58 + в цитатник

Мария Кузнецова и ее кошки


328813981 (431x600, 163Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Кошки Яны Мовчан

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 11:52 + в цитатник

Кошки Яны Мовчан

40064220 (700x562, 60Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Sueellen Ross

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 11:11 + в цитатник
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Artworks by Jim Daly

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 10:56 + в цитатник

Artworks by Jim Daly


12201115304AM_DriftingOff (700x442, 147Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Виктор Топоров: Репертуар Карузо

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 10:33 + в цитатник

http://www.vz.ru/columns/2006/9/19/48964.html

Виктор Топоров: Репертуар Карузо

19 сентября 2006, 13:31

Поэтический перевод? Проникновенное пушкинское перевыражение? Высокое искусство? Заслуженно знаменитая отечественная школа?.. Вот уж чего не стало, того не стало! А то безобразие, что в последние 15–20 лет пришло ему на смену, удачнее всего вписывается в рамки старого еврейского анекдота:
– Ви знаете, у великого Карузо таки нет ни голоса, ни слуха!
– А ви что, слышали великого Карузо?
– Таки нет, не слышал. Но Рабинович таки спел мне весь его репертуар!

Классики поэтического перевода один за другим сошли со сцены: кто умер, кто устал, кто в условиях свободы избрал иное литературное поприще.
Отшатнулись от высокого искусства и середняки, составлявшие в советское время более или менее профпригодный культурный слой, – ремесло перестало кормить.
Поэтический перевод, даже в ярчайших образцах, стал занятием заведомо дилетантским, стал минутой редкого и случайного вдохновения, а то и отдохновения.
Не согласны с этим лишь две категории переводчиков: графоманы и хитрованы. Они-то и выдают на-гора удручающе промышленные объемы кое-как зарифмованных словес как бы с иностранного.
«В дураках издатель, в дураках заграница, в дураках и читающая публика: получается, что у великого Карузо и впрямь нет ни голоса, ни слуха!» Графоманы, впрочем, издавая собственные стихи за чужой звучной подписью или (чаще) вывешивая их в Сети, делают это хотя бы за свой счет – и с садомазохистским удовольствием изничтожают затем друг друга.
Хитрованы – их в советское время не пускали в перевод дальше грязной подворотни, именуемой поэзией народов СССР, – берут приступом (или измором) издательства и посольства, втюхивая профессионально и душевно далеким от поэзии людям убогие вирши и пожиная гонорары, гранты и премии.
В издательствах смутно осознают, что вершины зарубежной поэзии в русских переводах издавать зачем-то надо.
Вопрос только в чьих?
Тут, как лист перед травой, на пороге встает хитрован. У него все переведено заново и, как он утверждает, не в пример лучше прежнего. В посольствах (и в культурных институтах, на посольства замыкающихся) знают: переводчиков с твоего языка нужно подкармливать.
Вопрос только, каких?
Хитрован поспевает и сюда – и в глазах у него (а шакалы сытыми не бывают) голодный блеск.
В результате едва ли не при каждом издательстве, едва ли не при каждом посольстве заводится собственный Рабинович – и горе тому Карузо, репертуар которого он от начала до конца повадился исполнять.
Горе целой литературе, превращающейся под его пером в макулатуру. В дураках издатель, в дураках заграница, в дураках и читающая публика: получается, что у великого Карузо и впрямь нет ни голоса, ни слуха!
В выигрыше – Рабинович: он уже разучивает репертуар Паваротти или, чем черт не шутит, Хворостовского.
Гостьей нынешней ММКВЯ стала Франция, вот ею-то мы давайте и займемся.
С французского переводили все лучшие русские поэты – от Батюшкова и Пушкина до Анненского и Пастернака. И классики перевода – от Лозинского и Бенедикта Лившица до Вильгельма Левика и Сергея Петрова.
И живые классики – взять хоть Анатолия Гелескула и Владимира Микушевича. Но сейчас «на французской волне» звучит сплошной Рабинович.
«Подготовил и частично перевел наиболее полные в России по составу и комментариям тома стихов и прозы Гийома Аполлинера (1994, 1999, 2002), Жака Превера (1994), Поля Верлена (1999), Поля Валери (2000), Жана Кокто (2000, 2003), двухтомник Эжена Ионеско (1999). Подготовил к изданию и откомментировал книгу Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак» в серии «Литературные памятники» (1997). В 2000 г. в серии «Азбука-классика» издательства «Азбука» вышло полностью подготовленное и переведенное двуязычное издание стихотворений Гийома Аполлинера «Мост Мирабо». Перевел с французского книги: «Беседы с Дмитрием Вячеславовичем Ивановым» (1999), «Гниющий чародей. Убиенный поэт» Г. Аполлинера (2002), «Собиратель теней» Жан-Мари Ле Сиданера (2002), «Парижский прохожий» Л.-П. Фарга (2004), «Стихотворения 1–3» Мишеля Деги (2004), «Нежный обман» Колетт Ламбриш (2004), а также четыре книги Жана Бло… Подготовил к изданию книгу прозы Сирано де Бержерака (2001) и две поэтические антологии – «Умственный аквариум» (из поэзии и прозы бельгийского символизма) и «Поэзия французского сюрреализма» (обе – 2003). В 2005 г. в связи со 150-летием со дня рождения подготовил и откомментировал юбилейную книгу стихотворений Артюра Рембо. В том же 2005 г. в издательстве «Наука» открыл антологией «Проклятые поэты» новую серию «Библиотека зарубежного поэта». Среди переводов для детей с французского переведены книги «Бретонские баллады» (1995), «Бретонские сказки» (2005), трехтомная антология французских стихов для детей «Поэзия вокруг нас» (1992–1993)… В 2005 г. вышла первая книга из серии «Стихи французских поэтов для детей». Значительная часть стихотворных переводов опубликована в учебниках французского языка и хрестоматиях по французской литературе», – пишет о себе в автобиографической справке Рабинович, и пишет, кстати, безграмотно: что это за «полностью переведенное двуязычное издание», что это за «дети с французского», что это за «среди переводов переведены», чье это 150-летие – уж не собственное ли (как вытекает из синтаксической конструкции) – он в 2005 году отпраздновал?

И если наш Рабинович испытывает такие трудности, сочиняя по-русски (и сочиняя такую безделицу, как биобиблиографическая справка на самого себя), то как же он переводит Карузо, Паваротти и Хворостовского?
Виноват, как напевает Верлена, Рембо и Аполлинера?
Не говоря уж о том, какие пишет к собственным переводам из них «научные» комментарии.
«Французского» Рабиновича зовут Михаилом Ясновым. «Яснов, понятно, псевдоним / А что скрывается под ним / Еще написано на роже / И кое-где пониже тоже», – гласит эпиграмма четвертьвековой давности.
Скромный выпускник вечернего отделения филфака ЛГУ (специальность «русский язык и литература») и мой земляк, он лет до сорока пробавлялся именно что переводами «с чечено-ингушского на сберкнижку», как это тогда называлось, а в его конкретном случае – с молдавского и с нанайского; сунулся было в англистику, но, переведя одно-единственное стихотворение Чарльза Мура «My Lesbia has a beaming eye» («Глазок у Лесбии лучист», – вывела недрогнувшая рука), заслуженно вернулся восвояси, к нацменам.
Но тут разразилась перестройка, открылись окна возможностей – и по-настоящему талантливых людей из поэтического перевода ее вольным ветром выдуло.
Остались графоманы и встрепенулись хитрованы.
Яснов встрепенулся не в последнюю очередь и потому, что один за другим умерли двое главных отечественных специалистов по французской поэзии – Самарий Великовский и Морис Ваксмахер, которые доморощенных Рабиновичей к репертуару Карузо на пушечный выстрел не подпускали.
А тут, когда начальство ушло, – самое время петь во все воронье горло! И жрать деликатесный сыр, пока морда не треснет…
В 2003 году Яснов стал лауреатом премии как раз имени Ваксмахера.
Как он переводит?
Количество (см. выше) само по себе говорит о качестве.
Но если вам нужны примеры, приведу один, причем не из случайных, – именно это стихотворение Рембо в собственном напеве (есть и классический перевод, но Рабиновичу до него нет дела: взяв оттуда все, что смог утащить, он постепенно, но неотвратимо вытесняет его из авторских сборников и антологий) Яснов включил в авторскую подборку избранных переводов (общим числом в три штуки), снабженную соразмерно лаконичной автобиографической справкой, фрагменты которой приведены выше.
Вот привокзальный сквер, покрытый чахлым ворсом
Газонов, здесь всему пристойность придана:
Сюда по четвергам спешат мещане на
Гуляние, мяса выгуливая с форсом.

Что за хрень? Какие такие мяса? Как может – кроме как у Рабиновича, осваивающего репертуар великого Карузо, – появиться в русском стихе уродливый анжабаман «мещане на», не говоря уж о том, что и зарифмован он с «придана» – в несвойственной нашему языку пассивной конструкции. Да и ворс на пару с форсом – это, прошу прощения за мой французский, – моветон!
Фальшивит музыкант, лаская слух рантье;
За тушами чинуш колышутся их клуши,
А позади на шаг – их компаньонки, те,
Кто душу променял на чепчики и рюши.
Первая строка комически храпит (хрантье), вторая – отчаянно шепелявит (Рабиновичу кажется, будто это раскатистая рулада), в третьей – вновь уродливый анжабаман, и на сей раз – со сдвигом, похожим на подпоручика Киже (компаньон Ките), в четвертой – вновь сплошные «ч» и «ш»: одним словом, фальшивит не аккомпаниатор, а исполнитель.
Довольный буржуа сидит в кругу зевак,
Фламандским животом расплющив зад мясистый.
Здесь даже как зарифмовано, смотреть не надо – и так ясно, что галиматья. Зад, расплющенный животом, это уже не по-фламандски, а по-голландски – не Рубенс, а Босх в Саду Страстей, – а ведь голландский так похож на идиш!
Мяса были ни к чему и в первой строфе, но если уж они появились там, то от эпитета мясистый лучше было, пожалуй, удержаться. Однако Рабиновича уже понесло:
Я тоже здесь – слежу, развязный, как студент,
За стайкою девиц под зеленью каштанов.
Им ясно, что да как; они, поймав момент,
Смеются, на меня бесцеремонно глянув.
Смеются на меня – как это хорошо, как это звонко, а главное, как это по-русски! Что, не там стоит запятая? Запятая, говорил Маяковский о стихах, не спасает.
Карузо спел: «Улучив мгновенье», Яснов откликнулся: «Поймав момент»; вот именно – поймал момент и откликнулся. «Бесцеремонно глянув» в классический перевод и в иноязычную партитуру.
Так Рабинович поет, когда он в голосе.
По собственному ясновскому мнению, в голосе.
В котором он бывает, очевидно, не всегда (как все мы грешные), зато поет – см. вышепроцитированную справку – всегда. Поет без умолку. Поет без удержу. Поет без оглядки.
Вот и получается, что и Карузо плохой певец, и Паваротти – плохой певец, и Хворостовский – плохой певец, – а вы еще не слышали ясновского Домингеса! Вы еще не слышали ясновскую Каллас! Вы еще на его детских утренниках не бывали! Вы даже не представляете себе, как вам повезло.
Разумеется, Яснов он не один такой – хотя «по французской поэзии» сейчас самый главный. Любителей напеть на свой лад – и незабесплатно – репертуар Карузо хоть ложкой ешь. Хотя есть их все же уместнее другим столовым прибором. Для начала расплющив его фламандским животом.

Рубрики:  СТИХИ

Метки:  

"Левый глаз твой как трава, // А другой – как небо."

Понедельник, 11 Апреля 2011 г. 09:47 + в цитатник
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Pocket Cat

Суббота, 09 Апреля 2011 г. 07:30 + в цитатник
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Кошки Алёны Барановой

Пятница, 08 Апреля 2011 г. 15:19 + в цитатник

Кошки Алёны Барановой


25775677 (354x500, 81Kb) 284763478 (304x500, 32Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  


Процитировано 1 раз

Кошки AmyLyn Bihrle

Пятница, 08 Апреля 2011 г. 15:11 + в цитатник

Кошки AmyLyn Bihrle


9181089 (428x550, 46Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Kerry Beary

Пятница, 08 Апреля 2011 г. 14:55 + в цитатник

Kerry Beary

http://kerrybeary.com/


223897513 (700x694, 57Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Catgrafika by Mike Margolis

Пятница, 08 Апреля 2011 г. 14:32 + в цитатник

Catgrafika by Mike Margolis

4c93729fd7a009ba7e6ec010.L._SL500_AA300_ (300x300, 21Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Художник Сюй Синьци

Пятница, 08 Апреля 2011 г. 13:58 + в цитатник

Кошки от Сюй Синьци в стиле гохуа

77040248 (317x500, 17Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  


Процитировано 5 раз

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин
Страницы: 1567 ... 83 82 [81] 80 79 ..
.. 1 Календарь