-Метки

alois jirásek andré gide book covers cat cats celebrities and kittens clio flowers françoise sagan hermann hesse illustrators irina garmashova-cawton knut hamsun luigi pirandello magazines marcel proust miguel de cervantes saavedra pro et contra romain rolland thomas mann white cats wildcats Анна Ахматова Достоевский ЖЗЛ александр блок александр грин александр куприн александр пушкин алексей ремизов алоис ирасек андре жид андрей вознесенский белоснежка белые кошки библиотека журнала "ил" библиотека поэта биографии борис пастернак виссарион белинский владимир набоков владислав ходасевич воспоминания герман гессе даты дикие кошки дмитрий мережковский друг для любителей кошек журналы зарубежный роман xx века иван тургенев иллюстраторы иосиф бродский историческая библиотека исторические сенсации календарь кнут гамсун коллажи корней чуковский котоарт котоживопись котофото коты кошки культура повседневности лев толстой литературные памятники луиджи пиранделло максимилиан волошин марина цветаева марсель пруст мастера поэтического перевода мастера современной прозы мемуары мигель де сервантес сааведра михаил лермонтов михаил шолохов мой друг кошка николай лесков николай любимов нобелевская премия обложки книг памятники петр вяземский письма пространство перевода ромен роллан россия - путь сквозь века сергей есенин сергей сергеев-ценский сериалы собрание сочинений тайны российской империи томас манн фильмы фотографы франсуаза саган художники цветы человек и кошка

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 14.08.2006
Записей:
Комментариев:
Написано: 36380

И вас я помню, перечни и списки,
Вас вижу пред собой за ликом лик.
Вы мне, в степи безлюдной, снова близки.

Я ваши таинства давно постиг!
При лампе, наклонясь над каталогом,
Вникать в названья неизвестных книг.

                                             Валерий БРЮСОВ

 

«Я думал, что всё бессмертно. И пел песни. Теперь я знаю, что всё кончится. И песня умолкла».

Василий Розанов. «Опавшие листья»

 http://vkontakte.ru/id14024692

http://kotbeber.livejournal.com

http://aljokin-1957.narod.ru

 aljokin@yandex.ru

 


Валерий Попов. Довлатов

Вторник, 08 Февраля 2011 г. 10:11 + в цитатник
3 сентября 2010

Довлатов


Подробнее…

Все материалы

Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Сергей Довлатов
БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Метки:  

Валерий Попов. Довлатов

Вторник, 08 Февраля 2011 г. 10:08 + в цитатник

Довлатов на фоне Валерия Попова

Рецензия на книгу: Довлатов (Валерий Попов)
 

Редко встретишь книгу, которую можно емко и коротко охарактеризовать в одно слово. Биография Сергея Довлатова, вышедшая в серии "ЖЗЛ", за авторством Валерия Попова - именно такая книга. И слово это - халтура. "Конечно, тут я уже сочиняю за Довлатова", - замечательная фраза Попова со страницы шестьдесят девятой должна, на мой взгляд, быть вынесена в эпиграф всей книги. Трудно не любить произведения Сергея Довлатова. (Трудно, но нет ничего невозможного.) С легкостью подкупает этот гигантский кавказец, с выражением извечной печали "презренного еврея" на лице. Такова и его проза: непрошеная и сразу в лучшие друзья выбивающаяся. Поэтому так радуются его читатели каждой книге, которая рассказывает нам о жизни Довлатова реального, Довлатова, которого так легко спутать с непутевым героем его книг. Ну, а выход биографии Сергея Донатовича в серии "ЖЗЛ", несомненно стоит считать важным знаком признания. Но, при всем при том... Биографию одного писателя написал другой писатель. Хорошо это или плохо - не знаю, тут не может быть однозначного суждения. Но плохо, что о Довлатове написал Попов. Я хорошо знаю писателя Довлатова, писателя Попова я не знаю совершенно. Понятно, что mea culpa, однако, момент этот очень важный. Я не ошибусь, если предположу, что у Попова читателей и почитателей в разы меньше, чем у Довлатова. Почему не ошибусь? Данная биография лучшее тому подтверждение. Как говорится, на заборе написано "хрен", а там - дрова. Так и в аннотации написано, что это биография Довлатова, но по ходу чтения постоянно ловишь себя на мысли, что читаешь автобиографию Попова. Порой доходит до смешного, когда Попов подменяет моменты биографии Довлатова своей. Например, рассказывая о детстве Довлатова, за неимением материала, он рассказывает о детстве своем, утверждая, что, само собой, у Сергея все было точно так же. Вообще наличие и достаточное количество фактологического материала, как мне кажется, должно быть ценным для книги, вышедшей под ТАКИМ брендом. Однако Попов неоднократно напоминает, что с Довлатовым он де знаком был, де встречался, но ... Но ни факт их знакомства, ни описания их встреч не только ничего не добавляют к портрету автора, но вообще ничего для него не делают. Вычеркни их - потери никакой. Та же фактология, что в книге есть не только хорошо известна тем, кто прочитал хотя бы одну книгу о Довлатове, например Гениса или Соловьева&Клепиковой. Скажу больше - от данной биографии остается впечатление, что автору было достаточно статьи в википедии. Если еще чуток хлестнуть по попово-выпячиванию, то стоит отметить, что несколько раз за книгу даются фрагменты писем Довлатова, в которых содержится хвалебная оценка творчества Валерия Попова. Считайте это за мои какие-то несуразные личности, но все-таки, что-то во мне говорит, что иной биограф тактично опустил бы такие моменты, либо преподнес их в форме самоиронии. Ок, коли перед нами не факты, а импрессия, значит, мы должны прочувствовать не личность, а более бытового и душевного - Человека. Такой радости, увы, здесь так же не сыщется. И снова, несмотря на то, что Попов постоянно подчеркивает факт знакомства с объектом своего повествования, впечатление складывается такое, что знал Валерий Сергея исключительно по литературным произведениям, да по чужим словам. Доходит в тексте и до такого перла: "родня эта [Довлатова], как на подбор, была довольно неустроенной и весьма эксцентричной. Хотя не исключено, что она сделалась такой только в повести "Наши". Отдельной строкой надо сказать и о тоне повествования. Вот я люблю книги Довлатова. Мой хороший друг Дима тоже очень любит Довлатова. Мы люди маленькие, незаметные, и когда-то, в школьные годы, мы могли себе позволить, захлебываясь слюной, рассказывать друг другу одно и то же - какой же классный писатель этот Довлатов. Биография от Попова - это мое отрочество. Т.е. очень много слюней. Как у сенбернара. Порой Попов впадает даже в какой-то экстаз от Довлатова. И тогда появляются очень опасные "гений", "шедевр", сборная друзей - "святцы". О том, что Довлатов был искусным манипулятором и стратегом сказано не мало, а для тех, кто не знал его лично, в пользу этого должны говорить его посты главного редактора и его правление газетой "Новый американец". Однако у Попова Довлатов превращается в провидца, визионера. Даром, что Попов не придумывает своему герою увлечение гаданием на кофейной гуще. Дело в том, что до последних страниц, включая смерть Довлатова Попов пропагандирует нам абсолютную срежиссированность жизни писателя. Мол Довлатов все делал специально. Этакий экспериментатор специально разложивший вокруг себя грабли и завязавший себе глаза. Хотя, Попову удается в этом вопросе удерживаться на грани гротеска, в то же время создавая некий дух личности. Так что тут отчасти удача Попова, как писателя есть. И будто этого всего нам мало в этой плохонькой биографии и недо-автобиографии, добивает вторая важная халтура книги - редактура. Множество опечаток, постоянные повторы, будто бы книга была скомпонована из разрозненных статей, в которых повторения имеют право на существование. Однако есть и хорошее. Во-первых, это верная и жесткая позиция относительно того, что нельзя путать Довлатова и Долматова. Писатель и его герой - разное. Обстоятельно, иногда даже с примерами, Попов рассказывает-показывает, как реальность искажалась, утрамбовывалась, кроилась в произведения Сергея Довлатова. Во-вторых, это бесконечно доброжелательные "мемуары". И даже не знаешь, как это воспринимать, то ли у Попова кишка тонка высказаться подобного своему герою ("Филиал", "Невидимая книга", "Ремесло"), то ли, все таки, рубах-парень этот Попов. Положительный такой человек. P.S. Как мне заметили в процессе чтения, есть у этой книги одно важное достоинство. Забывая о своем герое, Попов дает интересный и хороший взгляд на время, в котором Довлатов формировался. Тут и доступная богемность 60-х, и абсурдное удушье 70-х. P.P.S. Эта книга стала моим первым знакомством со знаменитой серией "ЖЗЛ". Я искренне жалею, что именно с нее оно началось.



Автор: happy_book_year

Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Сергей Довлатов
БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Метки:  

Валерий Попов. Довлатов

Вторник, 08 Февраля 2011 г. 09:51 + в цитатник
Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Сергей Довлатов
БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Метки:  

Валерий Попов. Довлатов

Вторник, 08 Февраля 2011 г. 09:42 + в цитатник

Без ссор писателей не бывает

В серии "ЖЗЛ" выходит биография Сергея Довлатова

книги

Светлана Мазурова, Санкт-Петербург


В издательстве "Молодая гвардия" готовится к выпуску книга известного петербургского писателя Валерия Попова "Довлатов". С писателем, журналистом Сергеем Довлатовым, одним из брендов Ленинграда-Петербурга, Валерий Попов был знаком лично. Мы попросили его поделиться воспоминаниями об авторе "Зоны", "Заповедника", "Марша одиноких" с читателями "Российской газеты".

Российская газета : Теперь Довлатова называют "настоящим народным писателем", современным классиком, одним из самых читаемых русских писателей. А жизнь его была трагичной из-за непризнания? Кстати, и сегодня не все считают его выдающимся писателем, не являются поклонниками его юмора.

Валерий Попов : Насчет непризнания Довлатова  отвечу так: ведь и к Пушкину многие относились снисходительно - не поднимает, мол, глубоких проблем, шутит, играет. Среди читателей тоже немало бездарностей,  мыслящих примитивно и тяжеловесно, ушей которых "божественный глагол" никогда не коснется.

РГ : Довлатов писал: "Бог дал мне именно то, о чем я всю жизнь его просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят". Он мечтал о славе? Поэтому и уехал из Ленинграда сначала в Таллин, а затем - в Америку?

Попов : Довлатов был еще и гениальным "навигатором" своей судьбы. Бездарности сразу норовят стать великими, замахиваются на гигантские эпопеи с крупными проблемами. И получается пшик. Сергей, к счастью, на это не поддался, хотя порою был уязвлен шумихой вокруг "литературных мамонтов", в тени которых он казался как бы незначительным. Но он выдержал и сделал свое.

РГ : О Довлатове с каждым годом всё больше и больше пишут. Вы уже писали о нем в своей книге "Горящий рукав". Как родилась идея книги в серии "ЖЗЛ"?

Попов : Сначала мне просто захотелось написать книгу для "ЖЗЛ". Не скрою, это произошло после успеха замечательных книг этой серии, в частности, о Горьком, об Алексее Толстом. Я понял, что сейчас этой редакцией руководят люди живые и творческие, и уже можно писать  биографии не в каноническом духе, а так, как ты видишь их. Когда мне прислали список героев (на выбор), я с удивлением и радостью встретил в нем старого друга, и решил, что должен рассказать про его жизнь, как ее видел и понял сам, вспомнить то замечательное время, когда в Ленинграде гении запросто ходили по улицам с целью встретить другого гения и радостно вместе опохмелиться.

РГ : Вы были знакомы с Довлатовым в 60-е годы, когда его знали единицы?

Попов : В книге я как раз пишу о широкой популярности Довлатова  даже в ранние шестидесятые годы. Тогда слой молодых людей, увлеченных литературой, был весьма широк, и Довлатов благодаря своему экстравагантному существованию, на грани риска и даже за этой гранью, был уже популярен. Он гениально поступил: сначала создал свой  выдающийся образ, отпечатался в сознании современников,  поэтому и к рассказам его сразу был повышенный интерес. Создание неповторимого имиджа - первое дело для писателя.

Вопреки сложившимся политическим штампам те годы в Ленинграде (да и в России) были как раз наилучшими для писателя. Какие примеры: Битов, Конецкий, Искандер, Трифонов, Голявкин! Все абсолютно искренни и неподкупны, и не только успешны и знамениты, но и запросто доступны, откровенны, делились своей гениальностью в многочисленных и весьма популярных тогда питейных заведениях. Довлатов, помимо всего, еще и попал в наилучшее время. И потом не раз писал, что главное для него - ленинградская литературная школа. Но правильно, что уехал в Америку: здесь бы он долго бежал в толпе замечательных писателей, а там быстро стал "первым парнем на деревне". Хотя уехал, конечно, под давлением, как бы изгоем общества. Но писателю всё на пользу.

РГ : Он успел узнать о том, что его всюду стали цитировать?

Попов : Да. Замечательный фотограф Нина Аловерт, главный "фотописец" довлатовской жизни (ее точные, драматические фотопортреты Довлатова разной поры мы увидим, надеюсь, в книге) съездила в Ленинград и, вернувшись, сказала Довлатову: "Тебя там цитируют в каждом доме. Ты очень знаменит". Он ответил: "Я знаю. Но поздно".

РГ : Как вы оцениваете жизнь Довлатова в Америке - удача или гибель?

Попов : Довлатов был неуправляемым, бурным, часто во вред себе. Это ужасно для близких, но для писателя необходимо. Именно так добываются трагические сюжеты, а все другие неинтересны, и Довлатов это с отчаянием понимал. И  в то же время он был весьма рассчетливым стратегом. Его литературная судьба - самая успешная (уступает лишь судьбе его друга Бродского). Для нормальной семейной жизни денег почти хватало, особенно в последние годы успеха, но к нормальной жизни обывателя (увы, для писателя бесплодной) Довлатов так и не пришел. Хотя были попытки - на гонорары он даже купил ранчо в Касткильских горах, чем очень гордился… Конечно, Америка, с ее жесткими требованиями, сделала Довлатова писателем, но и легла таким грузом, которого он не выдержал.

РГ : В 1993 году вы стали лауреатом премии имени Сергея Довлатова. А у вас осталась на память о нем какая-то вещь?

Попов : С Довлатовым мы не ходили все время рядом, но общались довольно активно и заинтересованно. За десятилетия разлуки не раз вспоминали друг друга, в том числе и письменно. Долго контакты казались невозможными. Потом вдруг главный художник Малого театра Леша Порай-Кошиц позвонил мне и сказал, что привез от Довлатова подарочек. Это был очень изящный, многофункциональный гаечный ключ. То есть, политически абсолютно нейтральный подарок, Серега не хотел меня подводить, мало ли. Но главным подарком, конечно, была книга "Чемодан", переданная тем же Порай-Кошицем. Я прочел и, как говорится, обомлел! И тут уже получить премию имени Довлатова (за рассказ "Друг моего друга) стало делом весьма почетным.

РГ : У вас есть любимое довлатовское произведение?

Попов : Книга "Чемодан". Любимый рассказ - "Офицерский ремень". Довлатовский блеск и глубокое знание жизни народа. Здесь они соединились, что случалось не всегда.

РГ : Вы знакомы с вдовой Довлатова Еленой? Она читала вашу рукопись? Беседовали с ней, консультировались? Где живут его дети, чем занимаются?

Попов : С Еленой мы знакомились постепенно. Оказавшись в Нью-Йорке вскоре после смерти Довлатова (нашу встречу с ним мы планировали, но я опоздал), я позвонил Лене с соболезнованиями. Потом они  с дочерью Катей, тоже активно занимающейся довлатовскими делами, не раз приезжали в Питер и Москву - на шестидесятилетний юбилей Довлатова, на открытие его мемориальной доски. Перед началом работы над книгой я писал Лене, и она ответила, что мои статьи о Довлатове внушают ей некоторое доверие, и она надеется, что книга не будет кляузной, как многие другие книги о нем. Гарантирую это. Гадости, которые пишут о писателях, да и вообще о людях, ненавижу. Обычно этим занимаются пигмеи. О других детях Довлатова, так же, как и о "роковой" Асе, его первой жене, прочтете в книге.

РГ : Вы публикуете там какие-то письма?

Попов : Письма - половина довлатовского наследия. Сергей признавался, что любит писать письма даже больше, чем рассказы. И они начали удаваться ему раньше, чем рассказы. Он замечательно отразил в них свою жизнь! Как же без них? Число писем в книге даже пришлось сокращать, особенно переписку с Ефимовым. История отношений Довлатова с Ефимовым, писателем и, фактически, первым серьезным довлатовским издателем, весьма интересна и драматична. Была литературная ревность, потом вражда, отразившаяся и в письмах. Что Довлатов был расчетлив и порой жесток  - знают многие, кто имел с ним дело. Роль Ефимова я считаю весьма значительной, без него не совсем понятно, как довлатовские книги вышли бы в отнюдь не простой американской ситуации. Поэтому я ценю и люблю не только Довлатова, но и Ефимова. А без ссор, борьбы самолюбий у писателей не бывает. Даже Тургенев с Толстым чуть не перестрелялись

РГ : Довлатов стремился из эмиграции на Родину, в отличие от Бродского? Кем он был бы здесь, если бы вернулся? Журналистом? Гидом?

Попов : Довлатов в Россию вернулся, и еще как! Плюхнулся так, что из ванночки выплеснуло всех нас. А на бытовые действия, вроде физического приезда в Ленинград, у него уже не было сил. Талант выпил всю его кровь, как вампир. Еще одна необходимая черта гениальности - умение поставить в конце жизни не точку, а восклицательный знак. И поставить его на взлете, не дожив до жалкого состояния.

РГ : Какие истории будут самыми неожиданными в вашей книге?

Попов : Надеюсь, что вся книга - неожиданная. Обычное, общепринятое, политкорректное я терпеть не могу. Помню, в разговорах с Довлатовым мы часто  вспоминали фразу Уайльда: "Все, что общеизвестно - неверно". Считается, что Советская власть чуть не погубила Довлатова. На самом деле, это он ее погубил.

Справка "РГ"

Валерий Попов родился 8 декабря 1939 года в Казани. С 1946 года живет в Ленинграде. Автор более 30 книг: "Жизнь удалась!", "Грибники ходят с ножами", "Третье дыхание", "Комар живет, пока поет", "Горящий рукав", "Сон, похожий на жизнь". Лауреат премий имени С.Довлатова, "Золотой Остап", "Северная Пальмира", премии имени Ивана Петровича Белкина, Царскосельской, журналов "Знамя", "Новый мир", Новой Пушкинской премии. Председатель Союза Писателей Санкт-Петербурга.

 
Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Сергей Довлатов
БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Метки:  

Василий Васильевич РОЗАНОВ (†5 февраля 1919)

Суббота, 05 Февраля 2011 г. 06:51 + в цитатник

Чтоб скованность стерпел, такого не бывало:
Пускай он мертв, и гроб на кладбище несут –
Коленку выставил и скомкал покрывало,
Курить хотел и не пошел на Страшный суд…

Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Василий Розанов
СТИХИ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:59 + в цитатник
 
  19:33 13.01 Сериал Владимира Хотиненко «Достоевский»
Владимир Хотиненко
Владимир Хотиненко новый год встретил на съемочной площадке. Полным ходом идет работа над сериалом с рабочим названием «Достоевский». Режиссер собрал звездный актерский состав. В главной роли - Евгений Миронов. Чулпан Хаматова сыграет первую жену писателя. Дмитрий Певцов – друга доктора Яновского. Оскороносный режиссер-аниматор Александр Петров – художника Перова – автора известного портрета Достоевского. На съемочной площадке сериала на Ленинских горах побывали «Новости культуры».



Это последний съемочный день в ленинских интерьерах. В доме вождя революции уже сняли литературные встречи у поэта Панаева. Сегодня в графике режиссера – одна из важнейших сцен – Достоевский рассказывает о том, как стоял на плацу за пару минут до расстрела, который, как известно сегодня каждому школьнику, заменят каторгой…

Обычно подтянутый Миронов сгорбился и даже в перерывах говорит шепотом. Чтобы войти в роль, он не только перечитал всего Достоевского и несколько томов исследований, но съездил в Баден-Баден и сыграл в том самом казино, где писатель оставил не один гонорар. И даже после такой подготовки Миронов долго репетирует каждую сцену…

Уже отсняты финал, каторга и несколько ключевых эпизодов – киношная технология - вне хронологии. Логика появится на монтаже. Временная разорванность сцен - дополнительная нагрузка на актера. Сегодня он играет недавно осуждённого юношу, а через пару часов – классика в сединах. Евгений Миронов проживет на экране около 20-ти лет из жизни Достоевского, начиная с той самой казни…

Режиссер и актер тщательно отсматривают каждый дубль. Уже несколько месяцев они живут только фильмом. Одна из любимых сюжетных линий -Достоевский и Сниткина. На пленке сцены семейной жизни еще не видел никто, но вот одну из них можно представить – в пересказе…

Владимир Хотиненко, режиссер: «Его жена Сниткина - она ему подчинила всю свою жизнь – так скромно одета, сидит, такой серенький мышонок…Он так обратил внимание и заезжать стал – ей рассказывать, какой фасон платья он видел у Шнакеншнейдеров – там была одна женщина.…И он подробно описывает: вот здесь подсобрано, здесь не волочится.…А она так на него смотрит, с пониманием».

Съемки длятся уже полтора месяца, впереди еще два. Окончательный вариант телеромана появится в ноябре. Планируется, что на экран сериал выйдет к 190-летию писателя – в октябре 2011-го.
 
  22:11 13.02 История Достоевского - страстного, азартного, ранимого
 Владимир Хотиненко
«Сумасшедшие романы, страсть, игра, невероятные трагедии, смерть детей, каторга» – такой мы увидим жизнь русского классика Федора Достоевского. Многосерийный фильм о писателе по заказу телеканала «Россия» сейчас снимает Владимир Хотиненко. Позади уже больше двух месяцев съемок. Они вместили двадцать лет из жизни Достоевского. Это его Москва, Санкт-Петербург, Баден-Баден и каторжный Омск. Достоевский до и после каторги – вот тема, которую пристально исследует режиссер. Планируется, что уже в ноябре мы увидим Евгения Миронова в образе писателя. Один день из жизни съемочной группы – в репортаже «Новости культура».

Заснеженный пустырь под деревней Грязь – режиссер Владимир Хотиненко снимает там свадьбу Достоевского и Марии Исаевой. Невеста – Чулпан Хаматова. К своей героине она относится снисходительно. Первая жена Достоевского у нее симпатий не вызывает.

«Женщина с повышенным эгоцентризмом, амбициозная», – говорит актриса.

Сейчас Достоевский в исполнении Евгения Миронова безумно влюблен. По сюжету ему тридцать пять. Жених и невеста пьют на морозе шампанское и целуются. Это потом в жизни писателя будет много других женщин, а пока он уверен, что это чувство навсегда.

«Самое сложное – что я играю его от двадцати шести лет и почти до конца», – замечает Миронов.

Для него Достоевский – человек загадка, азартный игрок, задавленный бедностью и долгами. В Баден-Бадене, где снимали сцены в казино, имя писателя до сих пор у всех на слуху. Местные жители, увидев актера Миронова в гриме, были шокированы. Впрочем, сам Евгений этот эпизод не вспоминает. Не хочет скандальных сенсаций, а ведь в фильме их будет немало.

«То, что он великий писатель, я знаю. Но я его жалею», – признается Миронов.

Владимир Хотиненко делает историю человека страстного, азартного, ранимого. Игра, творчество, любовь – здесь все доведено до предела.

«Критика рвала его на части. Спасало, то, что читали», – говорит Владимир Хотиненко.

Съемки сериала начались в октябре. Отсняты сцены в Риме и Баден-Бадене. Теперь вот уже пятый день съемочная группа работает на натуре под деревней Грязь. Рабочий день начинается с восьми утра. На этом пустыре нигде не спрячешься, согреться можно только в трейлере во время короткого перерыва.

«Приезжали продюсеры, выдержали тридцать минтут», – рассказывает оператор-постановщик Илья Демин.

Впереди съемки в Петербурге. Если не будет форс-мажора, к маю закончат.
 
  13:06 04.10 «Достоевский» обретает голос
Владимир Хотиненко

«Достоевский» обретает голос – на «Мосфильме» идет озвучивание ленты, которую по заказу телеканала «Россия» снял Владимир Хотиненко. В восьми сериях отражена целая эпоха из жизни русского классика: от суда над петрашевцами и каторги до момента начала работы романом «Братья Карамазовы». Жизнь, как признается режиссер, сама похожа на книгу – женщины, азартные игры, потери и, конечно же, муки творчества. Роль Достоевского в фильме сыграл Евгений Миронов. Рассказывают «Новости культуры».

Голос у Достоевского был глухой – об об этом узнали из воспоминаний – писатель любил читать свои фрагменты на публику. В фильме вообще мало придуманного, в биографии писателя и так хватает сенсаций. Хотиненко признается: не хочет, чтобы образ Достоевского был похож на памятник. О писателе он много, знал, теперь открыл еще больше и поразился его чувству юмора. 

«Совершенно потрясающе! Если у меня когда-нибудь будет досуг и если до меня этого никто не сделает, я обязательно напишу исследование "Юмор в творчестве Федора Михайловича Достоевского". Это потрясающий юмор, вполне сравнимый с гоголевским. И сарказм и ирония – я смеялся много, перечитывал, а я перечитал всего Федора Михайловича, просто смеялся вслух, один дома», – говорит режиссер.

Снимали в Риме, Висбадене, в подмосковной деревне Грязь играли свадьбу писателя и Марии Исаевой, его первой жены. Женщин у Достоевского потом будет много. Роман с Аполлинарией Сусловой, воспоминания влюбленной в него тринадцатилетней Софьи, в будущем всемирно известной под фамилией Ковалевская... Кстати, говорят, именно Достоевский напророчил ей, что она станет математиком. И, конечно, Анна Сниткина – последняя жена писателя, его друг, советчик, читатель и главное – ангел-хранитель. 

«Это была женщина, к которой Софья Толстая, сама непростая дама, ходила учиться тому, как заниматься издательством. Сохранились замечательные высказывания Льва Николаевича Толстого об Анне Сниткиной. Хотя парадокс: лично Достоевский и Толстой никогда не встречались, а со Сниткиной встречались», – рассказывает Хотиненко.

Евгений Миронов от интервью отказывается. Говорит, что не в голосе, простужен. Впрочем, именно такое звучание подойдет для этих сцен – продуваемый Семеновский плац, зима 1849 года, ожидание смерти, инсценировка казни. «Безмерно-страшные минуты», как потом скажет Достоевский.  

Задавленный бедностью, раздавленный критикой, спускающий в рулетку все, до последнего, даже платье жены, и человек, которого после смерти мир признает великим. Его творчество в фильме, конечно, тоже будет затронуто. Но режиссер уверяет: чтобы узнать, какой он писатель, его нужно читать. Лучше Достоевского все равно никто не расскажет.

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  


Процитировано 1 раз

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:47 + в цитатник

Игрок, любовник, политик

Владимир Хотиненко снимает сериал о жизни Достоевского

Анна Федина, 9 февраля 2010 г.

http://week.izvestia.ru/interviews/article9859

После многочисленных экранизаций романов Достоевского настало время для кинобиографии самого писателя. Тем более что в ноябре 2011 года страна будет праздновать 190-летний юбилей классика. Действие многосерийного телефильма, который Владимир Хотиненко снимает по сценарию Эдуарда Володарского и заказу канала "Россия 1", охватывает почти тридцать лет из жизни Федора Михайловича: от суда над петрашевцами до начала работы над романом "Братья Карамазовы". Анна Федина (Vogue) побывала на съемочной площадке картины.

Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:37 + в цитатник

Ради Достоевского Миронов лишился волос

Ирина Данилова

7 Дней

Несколько лет назад Евгений Миронов сыграл князя Мышкина, героя из романа Достоевского «Идиот», за что был награжден многочисленными премиями от «ТЭФИ» до «Золотого орла». Теперь актер уже месяц вживается в образ самого Федора Михайловича — снимается в главной роли в многосерийной картине Владимира Хотиненко «Достоевский» для телеканала «Россия». Когда Евгений в гриме писателя входит в

комнату, неподготовленного человека может и дрожь пробрать — как будто Федор Михайлович с того света вернулся. И такое ощущение складывается не только благодаря прекрасному гриму. Для большей схожести актера с героем ему даже сбрили часть волос почти до макушки, чтобы сделать такой же высокий лоб, как и у писателя. Изменилась и походка, и движения, и манера речи Миронова. Как рассказывает Евгений, в первый съемочный день, когда снимали приход Достоевского к Тургеневу (его в картине играет Владимир Симонов), он с каждым дублем пробовал разные походки, стараясь найти наиболее точную. Даже в перерывах Евгений не выходит из образа: бродит по декорации медленно, слегка ссутулившись, руки частенько держит скрещенными за спиной, а если садится немного отдохнуть, то словно повторяет хрестоматийный портрет Достоевского

 

 

 

 

 

 

художника Василия Перова.

Впрочем, Владимир Хотиненко обещает, что его картина будет не о «хрестоматийном» Достоевском: «Убежден, что у большинства людей упрощенное и даже превратное представление о писателе, взятое из учебников по литературе. Мне же хочется сделать его понятнее людям, представить во всех человеческих проявлениях, со слабостями, увлечениями. Ведь жизнь Достоевского не менее увлекательна, чем его книги…» Фильм по сценарию Эдуарда Володарского охватывает более чем 30-летний период жизни писателя. От смертного приговора за участие в революционном кружке петрашевцев до последних дней. Здесь будет и каторжный острог, и ссылка в Семипалатинск, и петербургский период, и путешествия по Европе (часть картины снималась в Баден-Бадене,

Висбадене и Риме).

Актерские пробы на роли в этом фильме затянулись. Особенно сложно для режиссера оказалось найти исполнителя Достоевского: «Когда только начинали поиски актера, было одно отношение к образу писателя, но в процессе кинопроб я сам для себя определялся, каким он должен быть. В конце концов мы остановились на Жене Миронове. С ним мы даже не проводили подробных проб, просто сделали грим, пообщались. Это было абсолютное попадание». Для создателей картины внешнее сходство актеров с историческими личностями было на втором месте, куда важнее сходство внутреннее. «Мы же делаем не имитации фотографий, — говорит Хотиненко. — К тому же портретов многих людей из окружения Достоевского осталось по одному-два. Да и фотографий самого писателя

сохранилось не так много, не больше шестнадцати. И хотя у меня не было цели, чтобы Евгений Миронов абсолютно походил на Федора Михайловича, но когда порой на него смотрю, думаю: «И впрямь Достоевский…»

Чулпан Хаматова, приглашенная на роль Марии Дмитриевны Исаевой, первой супруги писателя, радуется, что о ее героине осталось не так много документальных свидетельств, как, например, о второй жене Анне Сниткиной (ее играет Алла Юганова). «Это позволяет мне придумывать что-то от себя, дает больше актерской свободы. Но чтобы оказаться в языковом поле Достоевского, я перечитала «Идиота», изучала письма Федора Михайловича, воспоминания его современников». Еще глубже окунуться в мир писателя актрисе помогает Евгений Миронов: «Лучшего

партнера сложно себе представить. Ему надо всегда соответствовать. Порой даже страшно бывает, получится или нет. Но это хороший страх, он собирает, заставляет сконцентрироваться».

А вот съемки очередной сцены потребовали от актеров не концентрации, а скорее расслабления. К чете Достоевских приходит в гости друг писателя доктор Яновский (Дмитрий Певцов). По такому случаю накрывается аппетитнейший стол: красная и белая рыба, грибочки, наливка, хрустящая капуста. Режиссер колдует над мизансценой: «Я б огурчики малосольные убрал совсем, они вносят диссонанс. А без них — гамма цельная…» Откушав в первом дубле блюд, Дмитрий Певцов в перерыве замечает: «Как прекрасно сочетается рыбка с хреном. Хороша!» «А вот капусточка не очень, —

поддерживает беседу Евгений Миронов. — Помню, когда снимали «Идиота», нам подавали грузди с чесноком — объедение…» Оказывается, окунуться в мир Достоевского не только интересно, но и… аппетитно.

http://7dn.ru/article/TV/411282/1

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:25 + в цитатник
Для Владимира Хотиненко Достоевский (Евгений Миронов) не классик, но живой человек, со своими странностями и страстями

Без позолоты и физиологии
http://www.itogi.ru/arts-serial/2011/1/160679.html

     

Сериал «Достоевский» выйдет в юбилейном для Достоевского году, но затевался он на канале «Россия» совсем не как дежурное блюдо к празднику. Я благодарен этой работе за то, что заново открыл для себя Достоевского, перечитав все им написанное и множество воспоминаний о нем. Убежден, что всерьез большинство людей точно не открывали его очень давно. Надеюсь, для них это будет тоже подлинное открытие.

К сожалению, со школьных лет о Достоевском вырабатывается стереотипно угрюмо-почтительное отношение. А ведь был он крайне страстным. Игроком. У него были любовные романы, какие только в романах бывают, и несчастные, и счастливые. Понятно, что рассказывать о гении по лезвию бритвы ходить. И сколько ни ходи, но никуда не уйдешь от... от человека, его слабостей, страхов, увлечений, страстей, болезней. Для большинства гений это памятник. Если возникает желание что-то изменить в этом восприятии, то надо либо сбросить его с пьедестала, либо покрыть позолотой так, чтобы лица не узнать. Мне хотелось, чтобы Федор Михайлович в нашем фильме был живым человеком. В воспоминаниях его жены есть эпизод, где он ей дает совет как-то приодеться, сшить себе модное платье и описывает его фасон, фактуру ткани с таким знанием дела, что тут никакого памятника быть не может.

Не стоит думать, что, выбрав на главную роль Женю Миронова, я выбрал ту часть натуры Достоевского, которую представлял князь Мышкин. Это совсем не так. Ведь Мышкина-то Женя уже сыграл, а Рогожина еще нет. Так что здесь у него получилось дать и тот тип, и другой — и все это в одном герое. Получилось, по-моему, замечательно. Даже роскошно. Была, конечно, проблема с тем, как показать само творчество, творческий акт работы писателя. И тут очень помогло то, что Достоевский любил читать свои произведения на публике. А «Игрока», как известно, целиком надиктовал своей будущей жене. Это уже некоторый способ показать механизм творчества. Но поскольку у Достоевского вся жизнь так или иначе перетекала в романы, то это тоже помогло. Отдельно мы решали вопрос его болезни, эпилепсии. Не хотелось физиологии на экране. Но обходить эту важную составляющую личности Федора Михайловича тоже было бы нечестно. Ответ на свои сомнения я нашел в воспоминаниях Сонечки Круковской, будущей Софьи Ковалевской, о которой немногие, думаю, знают, что она в детстве была влюблена в Достоевского. А он был влюблен в ее старшую сестру Анну. Так вот они очень боялись спрашивать Федора Михайловича о болезни, но любопытство пересилило. Он им ответил, это я очень огрубляю, что перед приступом испытывает необыкновенное чувство познания сущего. Вообще есть мнение, что Достоевский мог управлять этими припадками. По крайней мере никогда этого с ним не случалось публично.

Женщин Достоевского у нас играют прекрасные актрисы. Есть среди них такие звезды, как Чулпан Хаматова (первая жена Достоевского Мария Исаева). Или Даша Мороз, которая сыграла актрису Сашеньку Шуберт, с которой у Федора Михайловича был короткий роман, от чего только одно письмо и осталось. А есть в постановке актрисы не сильно раскрученные, и я думаю, это очень хорошо. И они очень хороши. Алла Юганова из «Ленкома» сыграла Анну Сниткину, его вторую жену. А Оля Смирнова стала у нас роковой Аполлинарией Сусловой. Монтаж уже завершен. Будет восемь серий. Мне кажется, замечательно, что Достоевский у нас не умирает. Мы не доводим до этого, закачивая историю счастливым днем в жизни Федора Михайловича.

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:17 + в цитатник

Wednesday, 08 December 2010 17:19

Почему роман «Братья Карамазовы» стал роковым для Достоевского?


Актёр Евгений Миронов для сериала перевоплотился в Достоевского.
Актёр Евгений Миронов для сериала перевоплотился в Достоевского.
Фото Сергея ИВАНОВА

130 лет назад, осенью 1880 года, он поставил точку в романе, который не давал ему покоя два года, а через несколько месяцев ушёл сам. Навсегда. «Братья Карамазовы» должны были стать началом эпической истории «Житие великого грешника», а стали финалом жизни великого писателя.

49_43-02Была ли смерть Достоевского лишь роковым стечением обстоятельств? Как могли уживаться в писателе невероятная твёрдость духа и способность к глубочайшему унижению? Ответ на эти и другие вопросы пытается найти режиссёр Владимир ХОТИНЕНКО, который заканчивает работу над многосерийным фильмом «Достоевский».

«Пишу про мысли»

- Мы все зрители по жизни! Но далеко не каждый из нас задаётся вопросом о смысле этой жизни. Достоевский же, мало того что сам настрадался, пережив четыре года каторги, не только сам мучился вопросами о том, зачем пришёл на эту землю, так он ещё своими произведениями заставлял и заставляет читателя задуматься: а для чего всё это? Ради чего мы живём? Он заставляет нас пройти этими коридорами подсознания. Проводит по всем без исключения «тёмным комнатам», по самым затаённым уголкам и подводит к мысли: а ведь и я могу быть и предводителем «бесов» Ставрогиным, и почти святым Алёшей Карамазовым, и князем Мышкиным, и убийцей Раскольниковым. Эти мысли наваливаются на тебя, заставляя признаться - нехотя, через силу: да, я тоже это чувствовал - то, что переживают они!

Понимаете, в христианстве «подумал» означает «согрешил». Разницы между «подумал» и «поступил» практически нет. И Достоевский высвечивает в нас это «подумал», сдирая, взрывая успокоенность законопослушного гражданина. Что я, мол, живу, очевидно, уж так не грешу… А он говорит: «Нет! Грешишь! Это есть в тебе! И растлитель Свидригайлов, и лакействующий подлец Смердяков!» Фёдор Михайлович признавался: «Я пишу больше даже про мысли людей! А из мыслей потом вырисовывается образ. Но ведь мысли - это то, в чём людям порой стыдно признаваться!» И до конца дней своих он мучился - правильно ли смог понять суть человеческой души или нет?

Игра с Судьбой

Почему именно он, а не Гоголь или Чехов докопались до таких глубин? Тут можно довериться мнению самого Фёдора Михайловича, который написал, что если бы не случилось в его жизни каторги, то не было бы и писателя Достоевского. Четыре года в кандалах, в грязище, вонище, среди убийц. Среди них, как он потом расскажет, были такие, которые убивали, уже даже не зная, для чего, от какого-то общего куража, но здесь, на каторге, они быстро утихомиривались, потому что понимали: удивлять больше некого. На каторге Достоевский увидел такую глубину человеческого падения, что дальше, казалось, уже нельзя упасть. И одновременно с этим открыл, что в этой грязи вдруг можно было отыскать такой свет душевный! «На каторге между разбойниками я, в четыре года, отличил наконец людей, - признавался он позже. - Вообще время для меня не потеряно. Если я узнал не Россию, так народ русский хорошо, и так хорошо, как, может быть, не многие знают его».

Он ведь и сам был противоречив крайне. Стоически пережил каторгу. А в послекаторжной жизни мог доходить порой до глубочайшего унижения. Раз за разом проигрываясь в рулетку, он всё больше обрастал долгами, которые висели на нём всю жизнь. Чтобы хоть как-то расплатиться, был вынужден писать - иногда отсылал издателю начало произведения, не имея при этом ни малейшего представления, чем закончит его. «Игрока» он написал в кабальные сроки - за 26 дней! И - снова играл, проигрывал, унижался, рассылая письма кому только можно, умоляя прислать хоть немного денег. Ему приходилось переезжать из гостиничного номера в крошечную каморку, а вместо чая пить простую воду. Но - смог сам излечиться от этой страсти. Просто взял и бросил играть. Более того, позже жена, Анна Сниткина, сама отправляла его в казино, чувствуя, что он не возьмётся за перо, пока не переживёт всё это - разочарование, унижение из-за очередного поражения в игре с Судьбой, пока не истерзает себя морально. Потому что для Фёдора Михайловича игра в рулетку была именно игрой с Судьбой!

Или его эпилептические припадки... В процессе подготовки к съёмкам у нас в руках оказалась уникальная диссертация, в которой анализировалась болезнь Достоевского. Там описывалась интереснейшая вещь. Эпилептические припадки с ним случались довольно часто, но ни разу - публично. Была даже выдвинута гипотеза, что он мог управлять этими припадками. Зафиксирован и такой его разговор с сёстрами Круковскими. Одно время он женихался со старшей - Анной, а для младшей - Софьи (будущий великий математик Софья Ковалевская) - он стал первой любовью. Девушки как-то спросили Фёдора Михайловича, почему он не попытается вылечиться от эпилепсии. «То, что я испытываю за мгновение перед припадком, - чувство постижения какой-то высшей сути, будто дверца открывается туда, наверх, - это чувство я ни на что не променяю!» - ответил он. И при этом до конца жизни страшно казнил себя, что невольно послужил причиной смерти своего любимого сына Алёши. Потерю детей - и дочки Софьи, и Алёши - переживал чудовищно тяжело. Но если Сонечка скончалась от простуды, то Алёша-то умер от эпилепсии!

Поэтому к тяжести потери добавилась ещё и тяжесть греха - что он передал по наследству сыну свою болезнь. Ведь Достоевскому самому предрекали смерть от эпилептического припадка, а умер он совсем от другого. Однако именно после смерти Алёши он закончил «Карамазовых», которые до этого достаточно долго существовали в виде набросков, идей. И одного из братьев назвал Алёшей в честь умершего сына.

Роковая ручка

После «Братьев Карамазовых» он прожил всего полгода… Его смерть - что это было? Рок? Судьба? Вы знаете, от чего он умер? Достоевский любил сам набивать себе папироски, утрамбовывая табак черенком ручки. Как-то он набивал себе очередную папироску, и у него выпала ручка. Выпала - и закатилась под тумбочку. Фёдор Михайлович полез доставать ручку, начал двигать тумбочку, от усилий у него горлом пошла кровь… Через некоторое время его не стало.

И в былые годы, и сегодня нет-нет да и возникнут дискуссии - может ли Достоевский стать лекарством для общества, не дать ему скатиться в пропасть? Может. Но - для одной, конкретной, души. Той, что, как и писатель, мучается вопросом: а для чего всё это? Для чего мы пришли на этот свет? Ведь Достоевского до конца жизни не отпускала гипотеза, что человек был заброшен на эту землю только в качестве эксперимента, чтобы проверить: сможет ли из этого что-то получиться? Но получилось ли? И что именно? Ответа на этот вопрос он так и не нашёл.

Подготовила Юлия ШИГАРЕВА

КСТАТИ

«В январской книжке «Русского вестника» за 1866 г. напечатана первая часть романа. Мы видим героя, обуреваемого некоей страстью: автор пыжится и напрягает все силы, чтобы изобразить глубину и широту страсти. Выходит нечто детское, неумелое, водянисто-риторическое, что показывает в авторе не только недостаток наблюдательности, но и недостаток опытности в изображении страсти. Сам же автор, видимо, в восторге от написанной им дребедени». Так российские критики отреагировали на публикацию первых глав «Преступления и наказания».

http://www.aif.by/en/articles/freetime/item/11936-dostoevsky.html

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 13:09 + в цитатник

Миронов заговорил, как Достоевский

В новом сериале актер сыграет автора “Идиота”

 

Фото: Екатерина Цветкова

На “Мосфильме” началась работа над многосерийным телевизионным фильмом “Достоевский”. Историю необычной жизни знаменитого русского писателя зрителям расскажут режиссер Владимир Хотиненко и артисты Евгений Миронов и Чулпан Хаматова. Миронов играет писателя. Хаматова — его супругу. На один из первых съемочных дней масштабного проекта отправился репортер “МК”.
 

Владимир Хотиненко — очень необычный режиссер. На площадке, где он снимает, — весело, и дышится легко. Но при команде “Мотор!” воцаряется такая тишина, что слышишь стук своего собственного сердца.  


Посреди гигантского павильона выстроены декорации квартиры Достоевского. Антикварная мебель, канделябры, картины, мощные письменные столы, гигантские напольные часы. Кинокамера и осветительные приборы смотрятся на их фоне как-то странно не к месту.  

— Владимир Иванович, а лампадка должна гореть? — уточняет у режиссера помощница, вглядываясь в экран монитора.  

— Лампадка должна гореть всегда! — с улыбкой отвечает Хотиненко.  

— Ой, а у нас в прошлом дубле не горела… Смертельно?  

— Не горела? Хм… Ну… ладно. Несмертельно!  

Вообще, складывается ощущение, что режиссер просчитывает каждый кадр до мелочей.  

— Почему эти иконки стоят на столе? — хмурится Владимир Иванович. — Они должны стоять в красном углу, за лампадкой.  

Режиссер переносит иконы на новое место и ловит панический ужас в глазах оператора: ведь ломается композиция частично отснятой уже сцены.  

— Ничего, ничего, — успокаивает режиссер. — Ответственность за это я беру на себя.  

Из-за угла начинает валить дым — специальная машина создает в комнате “атмосферу”. Процедура называется “грунтовка кадра”.  

— Я хочу рассказать зрителям очень интересную историю жизни Федора Михайловича Достоевского; рассказать так, чтобы это было интересно достаточно широкому кругу зрителя, — объясняет мне Хотиненко, пока кадр “доводят до ума”. — Для подростков специально “омолаживать” фильм не будем.
 
 Мне кажется, у Достоевского была такая харизма, что личность писателя будет интересна любому зрителю. Всего будет восемь серий — очень мало, на мой взгляд, ведь нужно целую жизнь в них впихнуть, да еще такого человека! Поэтому для меня главное — не стараться объять необъятное, а выделять ключевые моменты, которые с точки зрения автора сценария Эдуарда Володарского и актеров являются определяющими в творчестве писателя. А диапазон жизненных оттенков у Федора Михайловича был невероятным. Он мог вдохновенно описывать фасон платья своей жене Анне Григорьевне, был азартным игроком, имел совершенно замечательное чувство юмора. В фильме есть сцена, когда чета Достоевских находится в Женеве. У него — ни копейки за душой. И тем не менее супруги стоят у витрины шикарного ювелирного магазина и выбирают, какие драгоценности он купит ей, когда разбогатеет…  

…На площадке появляется Евгений Миронов. Он уже в гриме, поэтому сразу его сложно узнать. Первая же репетиция только добавляет иллюзорности — у актера появился совершенно неузнаваемый старческий с хрипотцой акцент.  

— Этот акцент — исключительная заслуга Женечки, — говорит Хотиненко. — В воспоминаниях о писателе указывается, что у него был глухой голос, после каторги у него болели легкие. Но этот вроде бы глухой голос был очень хорошо слышен, ведь он читал и на тысячной аудитории. Женя нашел этот голос, буквально “сел” на него.

материал: Сергей Аверин
газетная рубрика: СЕГО ДНЯ

www.mk.ru

© 1919 – 2010  Редакция газеты «Московский Комсомолец»

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:59 + в цитатник

http://www.subbota.com/2010/01/27/be001.html?r=19&

Такого Достоевского никто не знает
 
27.01.2010 - № 4
 
Режиссер Владимир Хотиненко снимает многосерийный фильм о Достоевском. Это будет совершенно неизвестный Достоевский. «В школе нам об этом не рассказывали», — говорит режиссер
 
Автор: Ольга АВДЕВИЧ.
Фото:
Режиссер Владимир Хотиненко.

    Фильм раскроет неожиданные, порой неприглядные сюжеты из личной жизни самого популярного в мире русского писателя. На экран сериал выйдет к 190-летию Федора Михайловича — в следующем году.
    На прошлой неделе Владимир Хотиненко побывал в Риге и представил свою новую картину «Поп» (см. стр. 28), главную роль в которой сыграл его любимый актер Сергей Маковецкий. («Суббота» подробно писала об этой картине осенью.)
    Наш разговор о проекте «Достоевский» начался с исполнителя главной роли.
Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:37 + в цитатник


15.03.2010

Владимир ХОТИНЕНКО: "ВРЕМЕНА ПЕРЕМЕН ПО-НАСТОЯЩЕМУ НАС ИЗМЕНИЛИ"

или Достоевский как лекарство
 

Интерес кинематографистов к произведениям Достоевского в последние годы заметно возрос: на российские телеэкраны вышли фильмы «Идиот», «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы». Почему это происходит именно сейчас? Уместно ли говорить о возникновении системного интереса к творчеству писателя в современной массовой культуре или речь идет о поверхностной «моде на Федора Михайловича»? На эти и другие вопросы «Фоме» ответил режиссер Владимир Хотиненко, который в настоящее время работает над восьмисерийным фильмом о жизни писателя. 


Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:28 + в цитатник

http://zn.by/dostoevskii-zapoet-v-kino.html

Достоевский запоет в кино

Опубликовано admin в 26 марта, 2010 - 11:14.

Владимир Хотиненко снимает восьмисерийный фильм о жизни Федора Михайловича Достоевского.

Режиссер намерен открыть зрителям неизвестного писателя: например, рассказать о том, что Достоевский был модником и танцевал ночи напролет.

 

Достоевский в танце

–У нас юбилей – 60-й день проекта, – Владимир Хотиненко входит в павильон «Мосфильма» и садится в кресло у монитора.

Федор Достоевский (Евгений Миронов). фотоКартина охватывает жизнь Федора Михайловича с момента его несостоявшейся казни в 1849 году и до смерти в 1881-м. Главную роль играет Евгений Миронов.

– Когда на пробах я увидел Женю в образе, был поражен, насколько он похож на писателя, изображенного на полотне работы Василия Перова, – вспоминает Хотиненко. – Но, конечно, я утвердил Миронова не из-за внешнего сходства – мы с ним одинаково чувствуем, каким должен быть писатель на экране.
Кстати, фильм начинается со сцены, в которой художник пишет портрет пожилого Достоевского. Загримировать Евгения не составило труда. Гораздо труднее было определиться с тем, как писатель выглядел в молодости: известно, что он далеко не всегда носил бороду, без которой большинству читателей его сложно представить.

– К счастью, сохранились книги воспоминаний о нем, написанные родными и близкими. Например, труд математика Софьи Ковалевской, которая была влюблена в Достоевского с 13-летнего возраста, с ним она дружила всю жизнь, – продолжает режиссер. – Некоторые факты мы со сценаристом Эдуардом Володарским извлекли из писем Федора Михайловича. Хочется сломать образ писателя, сложившийся у тех, кто со школы считает его мрачным, тяжелым, депрессивным человеком. На самом деле Достоевский был разным! Для меня, например, стало откровением то, что писатель обожал танцевать.
А еще писатель любил петь. Владимиру Хотиненко удалось найти этот момент в воспоминаниях друзей о Достоевском и отразить его в сценарии. В фильме Евгений Миронов напевает «На заре ты ее не буди…», совершая утренний моцион.

Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:22 + в цитатник
http://www.snob.ru/chronicle/entry/8858?preview=print

Владимир Хотиненко: А я покажу Достоевского, которого никто не знает

Начались съемки многосерийного телефильма о Достоевском. Владимир Хотиненко рассказывает, кто играет в его новой картине

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T-

Я продолжаю работу над многосерийным фильмом о Достоевском. Уже начался съемочный период. Мы с группой только что вернулись из Баден-Бадена и теперь продолжаем съемки в павильоне в Москве.

Главная цель моего нового фильма — показать такого Федора Михайловича, о котором никто не знает.

Актеров для картины я подбирал, руководствуясь только одним принципом: актер должен быть хорошим. Меньше всего меня в этой ситуации интересует звездный статус — «звездами» потом у меня становятся.

Со мной работают актеры, с которыми мы одинаково понимаем, что мы хотим сделать. Иногда есть очень хороший актер, но он у меня не снимается, потому что мы по-разному смотрим на какие-то очень важные для меня вещи.

Достоевского в моем фильме играет Евгений Миронов. До него на роль пробовались хорошие, серьезные актеры, и пробы у них у всех вышли отличными. Но Миронов оказался исключительным Достоевским. В фильме нужно играть героя в разном возрасте, и Женя Миронов годится как для молодого Достоевского, так и для всех остальных возрастов.

Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:17 + в цитатник

Владимир Хотиненко будет снимать сериал о Достоевском

Телеканал «Россия» заказал режиссеру 8-серийный фильм о жизни Достоевского по сценарию Эдуарда Володарского. Фильм должен получиться художественным по форме, но документальным по существу

 
Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T-

О жизни Достоевского известно на удивление много — но не широкой публике. Владимир Хотиненко собирается рассказать подробности его биографии. Как-то совершенно не принято говорить о том, как и кого он любил, как перенес каторгу, что чувствовал, когда умирали его дети.

 

Если бы не каторга, то и не было бы писателя Достоевского, он сам так считал. В жизни Хотиненко тоже был «каторжный период»: в армии он служил в конвойных войсках, этапировал заключенных. Этот жизненный опыт должен пригодиться. Изучая каторжный период жизни писателя, Владимир Хотиненко сделал для себя множество открытий, которыми хочет поделиться.
 

Фильм о писателе — непременно фильм и о его критиках. Достоевскому с ними не повезло. «Если сравнить то, что писали критики про Достоевского, с тем, что пишут про меня, — говорит Хотиненко, — то я свою критику могу воспринимать как комплимент». Малоизвестная подробность творческой биографии писателя: он сочинял стихи, говорят, чудовищные.
 

Режиссер обещает, что много врать не будет, лишь слегка приукрасит действительность. Например, так:
 

Из-за того что действие фильма охватывает несколько десятилетий, сложно подобрать исполнителя главной роли: один и тот же актер должен играть писателя и в молодости, и в конце жизни. Кастинг уже завершен, но результаты пока не объявлены — окончательно состав исполнителей будет утвержден к началу осени. Съемки начнутся 19-20 октября, а полностью фильм должен быть готов к ноябрю 2010 года. Проходить съемки будут в Москве, Петербурге, Риме и Баден-Бадене, где так много проиграл Достоевский, а вот Хотиненко однажды неожиданно повезло.
 

Ася Дунаевская
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 12:04 + в цитатник

 

Кинорежиссер Владимир Хотиненко: убрать патину с образа Достоевского

Теги: Культура http://rus.ruvr.ru/_print/1791698.html
 
23.09.2009, 14:56
 
распечатать статью рассказать другу добавить в блог

Владимир Хотиненко /фото РИА НовостиИзвестный российский режиссер Владимир Хотиненко приступает к съемкам восьмисерийного телефильма «Достоевский». Работа должна завершиться к 2011 году, когда будут отмечаться сразу две даты – 190-летие со дня рождения и 130-летие со дня смерти русского литературного классика. В интервью корреспонденту «Голоса России» Владимир Хотиненко рассказал, что связывает свой проект не только с этими датами.

- Почему решили взяться за съемки многосерийного фильма о Достоевском?

В.Хотиненко: Постараться рассказать то, что я о нем на сегодняшний день знаю. И вот эту бронзовую патину убрать. Дать живого человека, страстного, страдающего и главное, живого — это очень важно. У нас уже есть достаточно определенная концепция того, что мы хотим рассказать про Достоевского.

- Не поделитесь с нами, что эта за концепция?..

В.Хотиненко: Жизнь Достоевского была ничуть не менее интересна, чем его романы. Это аксиома. К сожалению, со школьных лет его неправильно преподносят. И к Достоевскому вырабатывается такое стереотипно-угрюмое, глубокомысленное отношение. А человеком он был живым! Играл в рулетку. Да, это была беда, может быть, страсть и беда для его близких. Но для него это был очень важный момент. У него были любовные романы, у него были страсти человеческие. Очень мощные! И несчастная любовь, и неудачный брак… Плюс, эта беда его, а может быть, не беда… Я для себя совершил открытие, что эпилепсия для него лично не была бедой, он даже говорил, что ни за что бы не променял ее на все блага мира… У него было всё-всё-всё, что есть у живых людей, что делает его как раз близким нормальному, обыкновенному человеку. И при этом был его гений! Персонажи его жизни замечательно перетекали в его произведения.

- Будут ли вкраплены в фильм фрагменты его произведений?

В.Хотиненко: Обязательно, обязательно! Передавать творчество очень сложно. Мало кому удавалось передать человека творческого в его работе, собственно, в самом творчестве. Я думаю, мы нашли решение. Он ведь "Игрока" диктовал. Весь роман надиктован был Сниткиной. Он любил читать, Федор Михайлович. То есть собирались люди, аудитория, — вы даже не представляете, — по тысяче человек! И Федор Михайлович читал свои произведения. Это тоже помогает. Мы не будем передавать глубину его прозы, но дадим аромат основных его произведений. Причем как бы в его трактовке.

- Вы сказали про болезни, эпилепсию — такой факт, который открыли для себя… А какие еще факты биографии Достоевского вы узнали впервые?

В.Хотиненко: Много. Я, строго говоря, по-новому сейчас читаю Достоевского. Потому что я перечитал все заново. Например, открыл такое произведение, которое со школьных времен изучают, — "Униженные и оскорбленные". Я так, по диагонали его прочитывал. И вдруг увидел, какое это потрясающее произведение. Потрясающее! Потом я открыл в Достоевском замечательного «сюжетчика». Он потрясающе складывает сюжет. Он мог год обдумывать сюжет. Я совершенно не знал, что в него была влюблена Соня Круковская — будущий великий математик Софья Ковалевская. У нее остались замечательные воспоминания, очень точные, трогательные. Я такого «пустяка» даже не знал…

- Существует такое мнение, что есть люди Толстого, есть люди Достоевского. Имеется в виду по мировосприятию… А чем вам близок Достоевский и чем интересен?

В.Хотиненко: Могу про себя сказать, что до того, как я узнал Достоевского, мне, скажем, мир Толстого был ближе. Или Набокова. Но теперь, после того, как я уже впустил в себя дух Достоевского, сейчас ближе писателя нет, нет писателя глубже… Вот мы иногда сокрушаемся, что нас не понимают на Западе, что наша национальная специфика не позволяет западному зрителю, западному читателю нас правильно понимать. В частности, Пушкина никак не могут перевести, чтобы наш великий Пушкин стал близок им. Список писателей, известных там, довольно узкий. Но что самое замечательное: Достоевский, будучи самым русским из писателей, вопиюще русским, — самый известный писатель за границей! Вот это феномен! Потому что глубже, чем Достоевский, исследовать человеческую природу невозможно. В этом я абсолютно убежден! Он из этого котелка «выскреб» все до дна! Можно «другую кашу» варить заново, но глубже познать тайну, загадку души русской, думаю, нельзя. Это бесконечно интересно, хотя бы почувствовать кое-что, прикоснуться к вот этой тайне Достоевского, — овчинка стоит выделки!

- Если говорить о выборе на главную роль Евгения Миронова… Почему вы остановились на нем?

В.Хотиненко: У нас есть эпизод, где художник Перов рисует знаменитый портрет Достоевского. И мы сделали для этого эпизода фото Миронова — в гриме, в костюме. Я вам скажу: не возникает вопрос — похож, не похож. Евгений Миронов — это по сути он!

- Кто, помимо Евгения Миронова, будет участвовать в фильме?

В.Хотиненко: Марью Дмитриевну, первую его жену, Чулпан Хаматова играет. Вот будет такой тандем! Например, Тургенева — Владимир Симонов. Дима Певцов будет доктора Яновского играть, будет Даша Мороз. У нас такой звездный состав! Но дело даже не звездности. А в том, что это очень точные, замечательные актеры.

Татьяна Карпекина


Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  

Телесериал "Достоевский"

Пятница, 28 Января 2011 г. 11:51 + в цитатник

 

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
ФИЛЬМЫ

Метки:  


Процитировано 1 раз

О Федоре Достоевском в современном мире

Пятница, 28 Января 2011 г. 11:31 + в цитатник
Независимая газета
  |  non-fiction, филология, мечтатели
Алиса Ганиева

Этот писатель имеет "космическую" особенность

О Федоре Достоевском в современном мире

 


Узрел глубины и ушел в глубины. Памятник Ф.М.Достоевскому в Москве.
С сайта wikipedia. org

Карен Ашотович Степанян (р. 1952) – литературовед, критик, доктор филологических наук. Вице-президент Российского общества Достоевского. Главный редактор альманаха «Достоевский и мировая культура» (с 1993-го). Заведующий отделом критики журнала «Знамя». Автор книг «Достоевский и язычество» (1992), «Сознать и сказать»: «реализм в высшем смысле» как творческий метод Достоевского» (2005) и более 150 статей в книгах, сборниках и периодических изданиях. Вскоре в Санкт-Петербурге выходит его новая книга «Явление и диалог в романах Ф.М.Достоевского».

 

– Карен Ашотович, создается впечатление, что в последние полтора-два десятилетия из всех отраслей отечественного «классического» литературоведения именно достоевсковедение развивается наиболее активно. Если это так, чем вы это объясняете?

– Это правда и связано с несколькими обстоятельствами. Достоевистика (я предпочитаю именно так называть нашу отрасль науки) на протяжении последних полутора веков накопила богатейший опыт. Критики последней четверти XIX века начали осмысливать произведения Достоевского на уровне важнейших социальных, религиозных и метафизических вопросов, поставленных им. Мыслители Серебряного века осознали, что создания Достоевского следует рассматривать в контексте глобальных проблем мировой философии и культуры и многое сделали в этом направлении; однако недостаток их исследований заключался в том, что в силу уникальности художественного метода Достоевского они воспринимали высказывания его героев-идеологов как разделяемые самим автором. В советское время изучение подлинного содержания произведений Достоевского было по понятным причинам весьма затруднено. Но это компенсировалось достижениями в исследовании его поэтики: работы Михаила Бахтина, Бориса Успенского, Бориса Кормана, Аркадия Долинина, Якова Зунделовича, Валерия Кирпотина и многих других. Сейчас появилась возможность синтеза всех направлений исследования творчества великого русского писателя (социологического, философского, метафизического, поэтологического), что только и дает ключ к подлинному его пониманию. И появилось целое поколение замечательных ученых, моих коллег Татьяны Касаткиной, Анастасии Гачевой, Бориса Тихомирова, Игоря Волгина, Людмилы Сараскиной, Владимира Захарова, которым оказалось по силам взяться за решение этой задачи. Продолжают активно работать наши учителя – Сергей Бочаров, Валентина Ветловская, Нина Буданова, Борис Егоров, Гурий Щенников. Только за неполное последнее десятилетие вышли коллективные труды «Роман Ф.М.Достоевского «Идиот»: современное состояние изучения» (2001), «Достоевский: дополнения к комментарию» (2005), «Роман Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы»: современное состояние изучения» (2007), двухтомник «Достоевский и ХХ век» (2007) (все под редакцией Татьяны Касаткиной и в рамках работы возглавляемой ею Комиссии по изучению творчества Достоевского при ИМЛИ имени А.М.Горького РАН) – здесь в статьях ведущих отечественных и зарубежных ученых переосмыслены многие устоявшиеся стереотипы в изучении Достоевского, значительно расширен взгляд на его творчество, исследованы его связи с выдающимися деятелями мировой культуры. Почти все названные мною выше коллеги опубликовали и собственные интереснейшие монографии. Ежегодно в мае в Старой Руссе и в ноябре в Санкт-Петербурге проходят Международные Достоевские чтения, с каждым годом собирающие все больше исследователей.

– А как обстоит дело с изучением творчества Достоевского в остальном мире?

– Десятки, сотни исследований пишутся и издаются ежегодно в США, Великобритании, Германии, других европейских государствах, Японии. Когда несколько лет назад мы с Игорем Волгиным и Василием Толмачевым из МГУ были приглашены в Бразилию, то были поражены тем интересом, который существует к Достоевскому в этой стране.

Международное общество Достоевского каждые три года проводит свои симпозиумы в разных городах мира, куда собираются десятки ученых из разных стран, от Мексики до Новой Зеландии. В 2000 году был организован внеочередной симпозиум в Токио: «XXI век глазами Достоевского: перспективы человечества».

– Чем же обусловлена такая востребованность Достоевского именно в наше время?

– Достоевский осознал и показал нам те глубины человеческой природы, которые мы до него увидеть не могли или не хотели, – немыслимую и неожиданную для гуманистического сознания бездну зла, в которую может погрузиться человек, если будет жить для себя, для торжества собственного эго – тогда позабывший о Боге ум человеческий «может дойти до удивительных результатов». «Зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, – писал Достоевский, – ни в каком устройстве общества не избегнете зла». И вправду: как показывает наш опыт, «капитализм», «социализм», «демократия» – все это только слова, маскирующие одно и то же: лицемерие, торжество сильного над слабым, обогащение одних за счет других, несправедливость. Но если бы Достоевский показал только это – он не был бы гением и пророком. Но он показал и другое: человек в любой момент своей жизни способен возвратить себе свое первоначальное совершенство, осознав в себе образ Божий, через раскаяние и любовь обрести рай и в собственной душе, и в мироздании. «Жизнь есть рай, – говорит брат старца Зосимы Маркел, – и все мы в раю, да мы не хотим знать того».

– Но многие понимают Достоевского совсем не так. Я говорю сейчас даже не о «жестоком таланте», предшественнике Ницше, любимом авторе фрейдистов, психоаналитиков, экзистенциалистов. Я говорю о том, что ближе нашей стране и нашей истории: Достоевский как пропагандист «русской идеи», православного мессианизма, как один из символов некоей тоталитарной идеологии, которую якобы опять навязывают «сверху». Одна за другой выходят телеэкранизации… Не создается ли некоторый культ Достоевского, нет ли у вас впечатления, что Достоевский становится «государственным» писателем? Знаю, что недавно вам пришлось в одном из журналов отвечать на письмо молодого человека, обратившегося в редакцию с вопросом: «Можно, я не буду любить Достоевского?»…

– «Единодушная любовь» и широкая популярность всегда вызывают (особенно в нашей стране) отторжение: не буду, как все, это тоталитаризм. С другой стороны, спекуляций на имени Достоевского действительно много. Но надо слушать самого Достоевского. А он говорил о «русской идее» как о служении Европе и всему человечеству – служении, конечно, не рабском, а братском. Служении на пути восстановления подлинно христианских ценностей, возвращения к Богу людей, потерявших или забывших Его, обретения подлинного смысла человеческой жизни. Правда, прежде чем начать такое служение, нам надо еще много и долго «потрудиться на родной ниве», изживая тот «мрак», который Достоевский видел в русском народе гораздо яснее его обличителей.

А свой ответ тому юноше я начал с того, что, конечно, не любить Достоевского можно, ибо сам Достоевский всегда утверждал ценность только свободной любви, но не читать Достоевского можно, только если тебя совершенно не интересуют ни смысл собственного существования, ни судьба твоего народа, ни судьба человечества.

– Но я знаю, что очень многими – и у нас, и на Западе – достаточно напряженно, скажем так, воспринимаются антисемитизм Достоевского, недопустимо резкие высказывания о французах, поляках, о католицизме. Как быть с этим?

– Антисемитизм, как и полонофобия, франкофобия и т.п., есть, по-моему, враждебное отношение к тому или иному народу как таковому. Между тем Достоевский писал: «ненависти к еврею как к народу <…> в сердце моем <…> не было никогда» (а в словах своих он всегда был предельно честен), французов он называл «гениальной нацией». Но он понимал, что у тех же французов, как и у многих других народов Европы, во многом оборвана связь с великими традициями их же прошлого. Он понимал, что еврейский народ ведом на протяжении сорока веков своей непростой истории собственной национальной идеей, которая находится в сложных отношениях с идеей православной. Равно как и католицизм он оценивал с позиции православного человека – как искажение истинной христианской веры, искажение, осуществленное в основном высшей церковной иерархией (при этом подчеркивая, что никогда не скажет такой глупости, будто на Западе померк образ Спасителя). Всем тем, кто упрекает Достоевского за недопустимо резкие, на их взгляд, высказывания, я бы посоветовал поспорить с ним не по принципу: «да как же можно такое говорить!», а по существу высказанных им суждений. Уверяю: если быть при этом честным с самим собой, опровергнуть Достоевского вряд ли удастся.

– Какие основные тенденции существуют в современной достоевистике, вокруг чего ведутся наиболее острые споры?

– Основных тенденций две: изучать Достоевского с позиций так называемой точной науки, как явление истории литературы и не более – и анализировать его произведения (в том числе и мельчайшие особенности поэтики) с целью выявить его духовное послание нам, с целью понять: как нам сегодня и завтра надо жить? Уверен, сам Достоевский предпочел бы второе. А наиболее острые споры ведутся вокруг романа «Идиот» – считать ли Мышкина идеалом Достоевского или ответом писателя тем, кто считал Христа всего лишь человеком: какой трагедией обернулось бы все, если б это действительно было так.

– Передо мной 25-й юбилейный номер альманаха «Достоевский и мировая культура». Чем он интересен, какова вообще история этого издания?

– Еще с моих аспирантских времен в Институте мировой литературы меня мучила мысль: почему на Западе уже много лет выходит специально посвященный достоевистике журнал «Dostoevsky Studies», а у нас, на родине писателя, такого издания нет. Поэтому, как только появилась первая же возможность, я вместе с моими коллегами по Российскому обществу Достоевского принялся за создание подобного издания. Первые номера выходили в маленьких ведомственных типографиях Санкт-Петербурга и Москвы, на дешевой желтой бумаге. Теперь, как видите, это вполне респектабельное научное издание, в котором считают за честь печататься достоевисты всего мира (в 25-м номере есть статьи специалистов из Испании, Германии, Франции, Китая, Бразилии, Японии, Бельгии) и нашей страны. Выходят примерно один-два номера в год, попеременно в Санкт-Петербурге и в Москве. Но если в Питере издание спонсируется отделом культуры мэрии, то в Москве в основном все тяготы по изданию берет на себя преподаватель, журналист и издатель Станислав Корнеев, сам весьма небогатый (мягко говоря) человек. Одни госорганизации не помогают нам, потому что мы не можем называться регулярным периодическим изданием (действительно, выходим тогда, когда удается найти средства), другие – потому, что мы периодическое издание, а не отдельная монография или научный сборник…

– Расскажите вкратце о вашем личном пути к Достоевскому. Я знаю, в 90-е годы вы достаточно активно работали как критик современной литературы, были в числе основателей Академии русской современной словесности вместе с такими известными критиками, как Андрей Немзер, Владимир Новиков, Александр Архангельский, Наталья Иванова, Сергей Чупринин и другие. Между тем в последние пять–семь лет я ваших статей о современной литературе практически не встречала, только «достоевские» работы…

– Достоевским я увлекся еще в годы учебы в Ереванском университете. Потом поступил в аспирантуру ИМЛИ, защитил кандидатскую диссертацию по повествователям у Достоевского и Фолкнера, после чего ушел работать в «Литературную газету» и на какое-то время забыл о Достоевском, увлекся критикой. Вспомнил о своей духовной родине, когда «ЛГ» командировала меня на открытие музея Достоевского в Старой Руссе в середине 1980-х. Какое-то время удавалось совмещать достоевистику и критику, потом понял, что надо сосредоточиться на чем-то одном. Мир Федора Достоевского ведь имеет некую «космическую» особенность: чем дальше продвигаешься в его изучении, тем все большие перспективы и неизученные области открываются. Повлияло и то, что критика в том формате, в каком была в годы моей молодости – как осмысление проблем времени и бытия на основе литературных явлений, – практически почти исчезла. Хотя сейчас, не скрою, когда читаю статьи нынешнего талантливого поколения молодых критиков (Валерии Пустовой, Елены Погорелой, Льва Оборина, Анны Кузнецовой и других, возрождающих прежние традиции), порой хочется вернуться.

– Как работает критический отдел «Знамени» в отличие от, скажем, критических отделов других толстых журналов?

– Сейчас большинство журналов в разделе «Критика» печатают либо литературоведческие работы, либо разбор творчества того или иного автора (то, что раньше именовалось «очерк творчества»). Делаем это иногда и мы, но все же стараемся поддержать традиции критики как полемического жанра и как «философии современности» путем организации заочных круглых столов (под рубриками «Конференц-зал» и «Дискуссия») по наиболее острым проблемам литературной и культурной жизни.

материалы: НГ-ExLibris © 1999-2011
 
Опубликовано в НГ-ExLibris от 20.08.2009
Оригинал: http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2009-08-20/7_stepanian.html
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский

Метки:  


Процитировано 1 раз

Карен Степанян. Явление и диалог в романах Ф.М.Достоевского

Пятница, 28 Января 2011 г. 10:58 + в цитатник

Независимая газета

  |  кафедра
 
Михаил Бойко

По ту сторону реализма и антиреализма

Российские литературоведы и творческий метод Достоевского

 


 

Карен Степанян. Явление и диалог в романах Ф.М.Достоевского.– СПб.: Крига, 2010. – 400 с.

Юрий Карякин. Достоевский и Апокалипсис/ Науч. ред. К.Степаняна. – М.: Фолио, 2009. – 700 с.

1. Полемический запал

Книга Карена Степаняна – это еще одно исследование, в основе которого лежит крайне спорный тезис, что творческий метод Достоевского – это «реализм в высшем смысле». Всегда жаль впустую растраченных усилий, особенно если речь идет о деле жизни. Что мы имеем в виду?

А то, что все разговоры о «реализме в высшем смысле» – это, в сущности, результат недоразумения. Легко убедиться, что Достоевский никогда не говорил о «реализме в высшем смысле», иначе как в полемическом запале.

Представим следующую ситуацию. Один уважаемый человек кричит другому: «Дурак!» Вероятнее всего, он услышит в ответ: «Сам дурак!» Можем ли мы извлечь что-то содержательное из этих реплик? К сожалению, нет. Вполне возможно, что оба собеседника умнейшие люди (хотя и не очень вежливые), возможно, что оба круглые дураки, не исключено, что один из них умнейший человек, а другой круглый дурак.

Пусть теперь первый уважаемый человек кричит второму: «Вы черствый человек!» Что он услышит в ответ? «Это я-то черствый человек?! Да моя черствость в тысячу раз мягче вашей мягкости!»

«Моя черствость» в последней реплике – это отнюдь не признание собственной черствости, «ваша мягкость» – это отнюдь не признание чужой мягкости. Фраза «моя черствость в тысячу раз мягче вашей мягкости» может иметь как минимум три разных смысла: 1) я вовсе не черствый человек, вы заблуждаетесь относительно моих личных качеств; 2) вы сами далеко не мягкий человек, во всяком случае, гораздо черствее меня, так что не вам меня в этом упрекать; 3) я не черствый и не мягкий человек, поскольку вообще лишен данного качества и существую по ту сторону противоположности «черствый/мягкий», вы подходите ко мне с критерием, который ко мне неприменим.

Другими словами, фразы, произнесенные в полемическом запале, недействительны вне породивших их ситуаций. Их нельзя понимать дословно. Подчас они имеют смысл очень далекий от буквального.

А теперь приведем все или почти все цитаты, на которые ссылаются сторонники «реализма в высшем смысле». «Меня зовут психологом, неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой» (ПСС, 27:65). «Совершенно другие я понятия имею о действительности и реализме, чем наши реалисты и критики. Мой идеализм – реальнее ихнего. Господи! Пересказать толково то, что мы все, русские, пережили в последние десять лет в нашем духовном развитии, – да разве не закричат реалисты, что это фантазия! А между тем это исконный, настоящий реализм! Это-то и есть реализм, только глубже, а у них мелко плавает!» (28-2:329). «У меня свой особый взгляд на действительность (в искусстве), и то, что большинство называет почти фантастическим и исключительным, то для меня иногда составляет самую сущность действительного. Обыденность явлений и казенный взгляд по-моему не есть еще реализм, а даже напротив» (29-1:19).

Во-первых, не густо. Во-вторых, легко заметить, что перед нами исключительно фразы, произнесенные в полемическом запале. Называть после этого Достоевского «реалистом в высшем смысле» – это и означает мелко плавать. Мы попробуем нырнуть поглубже.

Как мы выяснили, фразы, произнесенные в полемическом запале, недействительны вне породившей их ситуации. Что это была за ситуация? В некоторый момент со стороны ангажированных критиков (в основном из революционно-демократического лагеря) на Достоевского посыпались обвинения в «фантастичности», «искажении реальности», «идеализме» и т.д. Тактика заключалась в том, чтобы навязать писателю чуждые ему критерии и термины, заставить говорить на своем (то есть критиков) языке и тем самым поставить в заведомо проигрышную ситуацию.

Что делает Достоевский? Он понимает, что термины «реализм», «псевдореализм» (П.Анненков), «антиреализм», «идеализм», «действительность», «фантазия» и т.д. одинаково неадекватны применительно к его творчеству. Но Достоевский также понимает, что лучшая оборона – это нападение. Поэтому он в полемическом запале производит несколько контратак. Их цель – отбить у оппонентов аксиологически окрашенный термин «реализм» и тем самым лишить их самого опасного оружия – права решать, что является «реальным» (и «реалистическим»), а что нет.

С этой задачей Достоевский блестяще справляется. Фактически он подменяет вопрос о том, является ли его творчество реалистическим, запутанным вопросом о том, чем «реализм в высшем смысле» отличается от «просто реализма». Теперь он мог чувствовать себя в безопасности.

Чем же объясняется зацикленность отечественных литературоведов и критиков на термине «реализм»? Основных причин две. Первая заключается в том, что еще в XIX веке завелась дурная традиция использовать термин «реалистический» в значении «имеющий художественную ценность». В советское время ситуация еще усугубилась, а в начале XXI века мы убеждаемся, что инерция по-прежнему велика. Дело в том, что отказ от термина «реализм» можно сравнить с «коперниковской революцией», но литературоведы «старой закваски» по-прежнему мыслят в рамках «птолемеевской картины мира».

Вторая причина – игнорирование аргументации философов, культурологов, представителей естественно-научных дисциплин, последовательно выступающих за изъятие термина «реализм» из употребления. Прочитав книгу Степаняна, можно подумать, что в России и вообще в мире есть только один противник термина «реализм» – философ Вадим Руднев. Однако и его взгляды почему-то излагаются со ссылкой на книгу «Словарь культуры XX века». Между тем полная аргументация Руднева по данному вопросу содержится в двух других его книгах – «Морфология реальности» (М., 1996. С. 155–175) и «Прочь от реальности» (М., 2000. С. 174–203).

Складывается впечатление, что Руднев упомянут только из научной добросовестности. Но научная добросовестность заключается не в упоминании оппонентов, а в стремлении понять их аргументацию. Но о каком понимании может идти речь, если доводы Руднева «опровергаются» Степаняном с помощью следующего «контраргумента»: «При таком подходе, полностью размывающем связь произведения литературы с человеческим бытием, становятся возможными бесчисленные варианты его «адекватного» анализа и интерпретации, а значит, по сути, никакой анализ и интерпретации уже не нужны». Какое это имеет отношение к построениям Руднева? Или это пример «логики в высшем смысле»?

А вот из каких соображений Степанян отказывает писателю Юрию Мамлееву в праве считаться последователем Достоевского: «Скажем, в произведениях такого безусловно крупного прозаика, как Юрий Мамлеев, все, существующее за пределами эмпирического мира, представляет собой некую загадочную и принципиально непознаваемую среду, из которой в нашу жизнь прорываются какие-то монстры и чудовища». Отсюда можно заключить, что Карен Степанян 1) не знаком с художественными произведениями Мамлеева, написанными в последнее двадцатилетие, в которых напрочь отсутствуют монстры и чудовища; 2) не знаком с философскими работами Мамлеева «Судьба бытия» и «Россия вечная», дающими развернутую картину (естественно, неполную) мира, существующего за пределами эмпирики; 3) не знаком с обоснованием Мамлеевым своего творческого метода (этот метод Мамлеев называет «метафизическим реализмом» и считает развитием, углублением и обобщением «реализма в высшем смысле» Достоевского).

Третий пункт нуждается в небольшом комментарии. Термин «метафизический реализм» крайне неудачен, однако идея Мамлеева верна. По мнению Мамлеева, «произведения Достоевского слишком антропологичны» (эссе «О Достоевском»). Это подчеркивали многие достоевисты. В частности, Федор Евнин настаивал, что главная тема Достоевского – «человек и человеческое; личность в ее потенциях и борениях, в ее отношениях к себе подобным, к обществу, к миру». А Юрий Карякин в книге «Достоевский и Апокалипсис» (научный редактор – Карен Степанян) утверждает: «Он (Достоевский.М.Б.) не столько переводил слова «совесть», «любовь», «жизнь» словом «религия», сколько слово «религия» – словами «совесть», «любовь», «жизнь». Созданный им художественный мир вращается вокруг человека, а не вокруг Бога. Человек – единственное солнце в этом мире – должен быть солнцем!» (С. 187–188).


«Реализм в высшем смысле» – прокрустово ложе достоевистики...
Рисунок Алины Витухновской и Михаила Бойко

Дальнейшее развитие творческого метода Достоевского Мамлеевым состоит в том, что в общую картину включаются неатропоморфные субъекты, то есть существа высшей или низшей нечеловеческой природы, населяющие иные пласты нашего мира или другие миры. В существовании таких существ и миров уверены представители большинства традиционных конфессий и в том числе православия. Таким образом, расширение метода Достоевского налицо.

А теперь самый насущный вопрос: если «реализм в высшем смысле» – это неадекватное обозначение творческого метода Достоевским, то каким будет адекватное обозначение? Разумеется, мы бы не стали писать эту статью, если бы не знали, как подступиться к ответу.

Как-то в своем докладе (на философском семинаре Анастасии Гачевой) Карен Степанян согласился с афоризмом (авторство мне не удалось установить), что «если мысль является глубокой, то и противоположная ей мысль является глубокой».

Рассмотрим глубокую мысль: «Творческий метод Достоевского – это реализм в высшем смысле» (А). Что из нее следует? Что противоположная ей мысль также является глубокой: «Творческий метод Достоевского – это антиреализм в высшем смысле» (не-А). Но в отличие от тезиса, которому посвящены десятки исследований, антитезис до сих пор практически не раскрыт литературоведами, хотя его эвристический потенциал огромен и дальнейший прогресс достоевистики будет связан именно с освоением антитезиса.

Но останавливаться на тезисе или антитезисе – это означает все еще мелко плавать, от чего предостерегал Достоевский. Может показаться, что более глубоким подходом будет рассматривать синтез А и не-А (обозначим его S). Это ошибка. Дело в том, что синтез неизбежно имеет логическую форму тезиса и, следовательно, порождает свой антитезис (не-S). Как избежать дурной бесконечности диалектики?

Над этим вопросом ломало голову сразу несколько русских мыслителей Серебряного века, и найденный ими подход настолько изящен, что проблему можно считать решенной в принципе. Попробуем реконструировать ход их мысли.

Если тезис является глубоким, то и антитезис является глубоким. Это верно. Но если тезис является по-настоящему глубоким, то антитезис просто совпадает с тезисом (антитезис тождественен тезису). Проще говоря, проблему можно переформулировать: как построить форму, соединяющую А и не-А, таким образом, чтобы она совпадала со своим собственным отрицанием?

О. Павел Флоренский вслед за Кантом предложил называть такую форму антиномией. Вот его определение: «Антиномия есть такое предложение, которое, будучи истинным, содержит в себе совместно тезис и антитезис, так что недоступно никакому возражению» («Столп и утверждение истины». Ч. I. Письмо шестое). Связь тезиса с антитезисом в антиномии является не логической (это не просто логическое произведение, или конъюнкция), а металогической. С антиномиями имеет дело антиномистическое познание, суть которого Семен Франк передавал следующим образом: «Антиномистическое познание выражается как таковое в непреодолимом, ничем более не превозмогаемом витании между или над этими двумя логически несвязанными и несвязуемыми суждениями. Трансрациональная истина лежит именно в невыразимой середине, в несказанном единстве между этими двумя суждениями, а не в какой-либо допускающей логическую фиксацию связи между ними» («Непознаваемое». Гл. IV. 3). К сожалению, и Флоренский, и Франк, и другие мыслители Серебряного века не отказались полностью от употребления термина «реализм», но мы не можем требовать от первопроходцев слишком многого.

Поразительно, но логика большинства героев Достоевского является антиномичной. И мы можем заключить, что творческий метод Достоевского – это какая-то особая разновидность художественного антиномизма (только этот смысл и имеет уродливая оксюморонная конструкция «фантастический реализм»). Для обозначения этой разновидности желательно подобрать незатертое выражение, а еще лучше – неологизм.

Перед исследователями же новой генерации стоит задача очистить авгиевы конюшни литературоведения. Это означает не просто изъять термин «реализм» из употребления, но и выполоть все сбивающие с толка гибридные формы (я бы их сравнил с генно-модифицированными продуктами): «фантастический реализм», «символический реализм», «христианский реализм», «идеал-реализм», «метафизический реализм», «мистический реализм», «магический реализм», «онтологический реализм», «новый реализм» и т.д.

Само количество конструкций «(эпитет) + реализм», введенных литературоведами в оборот, свидетельствует о бессмысленности подобного умножения сущностей и неудовлетворительности исходного термина.

2. Гримасы лапласовского демона

Поскольку Юрий Карякин в отличие от Карена Степаняна не лезет в дебри онтологии и не пользуется терминами, лишенными научного содержания, его книга смотрится гораздо выигрышней. В сущности, это эталонное исследование по евклидовой достоевистике. Что мы имеем в виду?

В геометрии, как известно, существует аксиома параллельности Евклида. Ни доказать, ни опровергнуть ее невозможно (как всякую аксиому). Ее можно либо принять (тогда мы получаем евклидову геометрию), либо отвергнуть (тогда мы получаем ту или иную разновидность неевклидовой геометрии).

Аналогом аксиомы параллельности в литературоведении является допущение о том, что именно авторская позиция является критерием правильности интерпретации текста. Иными словами, допущение, что аутентичный смысл текста – это то, что хотел сказать автор. Если мы будем руководствоваться этой аксиомой в исследованиях текстов Достоевского, то получим достоевистику I.

Но мы можем отвергнуть эту аксиому и вместе с Николаем Добролюбовым сказать: «Для нас не столько важно то, что хотел сказать автор, сколько то, что сказалось им, хотя бы и ненамеренно, просто вследствие правдивого воспроизведения фактов жизни» (статья «Когда же придет настоящий день?», 1860). Или присоединиться к Михаилу Бахтину: критик должен понимать автора лучше, чем сам автор себя понимает. В этом случае мы получим достоевистику II.

Карякин искренне полагает, что до аутентичного смысла произведений Достоевского можно докопаться путем кропотливого анализа текстов, черновиков, писем, записных книжек, публицистики писателя. Он утверждает: «Конечно, и у гениев замыслы расходятся с результатами, но все-таки, вероятно, меньше, чем у всех других. Может быть, потому-то они и гении, что как никто умеют осуществлять свои замыслы» (С. 28).

В частности, свой блестящий разбор «Преступления и наказания» Карякин строит на вдумчивом прочтении эпилога романа. Непонимание или ложное понимание, по его мнению, рождается от непрочтения: «Многие читатели теряют жгучий интерес к роману после того, как Порфирий «уличает» Раскольникова, а тот признается в убийстве. Эпилог прочитывается лишь «для порядка», второпях, последние страницы почти и не помнятся. Достоевский ли тут виноват? Сомнительно. Ведь у него нет ни одной непродуманной, невыстраданной строки, ни одной зряшной «ноты»…» (С. 41). Далее: «Я уверен и, смею сказать, даже знаю (опрашивал, проверял, перепроверял): почти все предрассудки в отношении к Эпилогу – это именно предрассудки, предвзятости, они идут не от той или иной концепции прочтения, а просто от непрочтения, от непрочтения текстов поистине пушкинской простоты и содержательности» (С. 123).

Складывается впечатление, что Достоевский по отношению к созданному им художественному миру – это лапласовский демон: он все предвидел, все пропустил через сознание, все разрешил и отрефлексировал, снабдил нас всеми ключами для понимания, математически просчитал каждую фразу.

На самом деле игнорирование читателями, кинорежиссерами и филологами Эпилога можно объяснить иначе. В частности, можно заключить, что проистекает оно не от непрочтения, а от недоверия. Все отлично понимают, что хотел сказать Достоевский, но это «не сказалось» в том смысле, который имел в виду Добролюбов. Читатель не верит Эпилогу и потому вытесняет его из сознания. Если бы то, что хотел сказать Достоевский, получило бы в романе художественно убедительное воплощение, читателей не нужно было бы принуждать к прочтению Эпилога, а Карякину не пришлось бы разжевывать смысл этого «поистине пушкинской простоты и содержательности» текста. Но о чем спорить, если заранее постулировано, что у Достоевского ни одной зряшной «ноты»!

Именно поэтому такое неприятие со стороны отечественных литературоведов встретил тезис немецкого слависта Вольфа Шмида, утверждавшего, что богоборческие главы «Братьев Карамазовых» настолько затмевают проповеди Зосимы, что фактически не имеют в тексте адекватного противовеса, как «это было уже не раз констатировано и подтверждается все снова и снова непредвзятыми читателями». Впрочем, мы уже писали об этом в статье «Буриданов осел нашего времени» («НГ-EL» от 23.10.08), посвященной разбору взглядов литературоведа Игоря Виноградова, так что не будем повторяться.

Хочется верить, что отечественная достоевистика преодолеет обе болезни роста – и представление о писателе как о лапласовском демоне, и бесплодные игры с лишенным научного содержания термином «реализм».

P.S. В заключение заметим, что книги Карена Степаняна и Юрия Карякина написаны блестящим языком, представляют собой обобщения огромного фактического материала и в том, что касается анализа отдельных произведений Достоевского, являются выдающимися достижениями.

материалы: НГ-ExLibris © 1999-2011
 
Опубликовано в НГ-ExLibris от 22.07.2010
Оригинал: http://exlibris.ng.ru/kafedra/2010-07-22/4_dostoevsky.html
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский

Метки:  

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин
Страницы: 1555 ... 76 75 [74] 73 72 ..
.. 1 Календарь