Pulp Fiction — название ленты Квентина Тарантино, который получил в 31-летнем возрасте «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах 23 мая 1994 года, пожалуй, так же останется в кинематографическом обиходе чаще всего в непереводимом виде, как и Blow Up Микеланджело Антониони, лауреата этого фестиваля 1967 года. Версии «Макулатура», «Бульварное чтиво», наконец, «Криминальное чтиво» передают лишь часть вкладываемого смысла — даже в эпиграфе-ссылке из словаря содержится намёк на бесформенность и податливость материала, который, как глина в руках гончара, мнётся и приобретает различный вид. Впрочем, самого режиссёра, с насмешкой играющего одну из ролей в новелле «Ситуация с Бонни», можно сравнить с кукловодом, единоличным властителем театра марионеток, своего рода Карабасом-Барабасом.

Ведь Квентин Тарантино, в отличие от Мартина Скорсезе, одного из кумиров-соотечественников (этот италоамериканец тоже в возрасте 31 года добился шумной известности благодаря гангстерской драме «Злые улицы»), откровенно играет в кинематограф, как в детскую игру, забавляется подобной «криминальной фикцией». Его прихотливые сюжетные конструкции, где всё принципиально меняется местами, развёртывается не в хронологической и логичной последовательности, следовало бы сравнить с причудливыми композициями другого нетрадиционного американского, более европеизированного постановщика Роберта Олтмена, который опробовал приём киномозаики сначала в «Нэшвилле» (1975), а позднее развил в фильмах «Игрок», «Короткий монтаж» и «Готовое платье».

И всё же Тарантино грубее и демонстративнее обрывает сцены, монтирует их по-годаровски — в синкопическом ритме или в темпе прерывистого дыхания. Между прочим, на заставке Pulp Fiction появляется не только кадр из его дебюта Reservoir Dogs. Название фирмы Bande a part позаимствовано именно у Жан-Люка Годара — из гангстерской картины с заголовком, который обычно переводят как «Отдельная банда» (по смыслу было бы точнее назвать «Особенной бандой»). Но, кстати говоря, la bande имеет по-французски и другой смысл: «лента», «плёнка» — то есть один из лидеров «новой волны» уже в 1964 году подчёркивал «киношную вымышленность» рассказываемой истории про довольно необычных и нескладных бандитов.

Pulp Fiction можно назвать как бы «На последнем дыхании» 90-х годов, а Квентина Тарантино — представителем американской «новейшей волны». Но через три с лишним десятилетия после явления 29-летнего Годара кино уже испытало на себе влияние суперзрелищного кинематографа спецэффектов и постмодернистского иронически-цитатного искусства. А сам Тарантино — не просто киноман, как воспитанники Андре Базена и Анри Ланглуа, а стихийный «синефаг» («пожиратель фильмов», по меткому выражению французских критиков), первый профессиональный режиссёр-видеоман, немало насмотревшийся за несколько лет работы в видеотеке, причудливо сочетая любовь к гонконгским лентам кунфу и, допустим, к изящно-лукавым моральным басням Эрика Ромера, тоже одного из родоначальников «новой волны».

Читать далее

Здесь собраны фото разных авторов, разных времён и из разных стран.

___________________________________________________________
 

1.


2.

 

Смотреть далее...

 23 мая 1984 г. на экраны вышел фильм Стивена Спилберга "Индиана Джонс и храм судьбы". 

Эксплуатируя громадный успех своей картины «Искатели потерянного ковчега», Стивен Спилберг снял спустя три года как бы её предысторию. Поскольку действие фильма «Индиана Джонс и храм рока» происходит в 1935 году в Юго-Восточной Азии и Индии, где на тайных алмазных копях работают дети, похищенные из разных стран Востока. Герои-дети вовсе не случайно появились как раз во второй серии. Ведь в промежутке между двумя частями Спилберг поставил самую кассовую (и она оставалась таковой вплоть до повторного выпуска «Звёздных войн» его друга и соратника Джорджа Лукаса, кстати, автора сюжета и продюсера спилберговского киносериала об Индиане Джонсе) ленту «Е.Т., Инопланетянин», где главным персонажем был именно ребёнок.

Так Стивен Спилберг впервые опробовал идею создания «семейного фильма», на который могли бы пойти в кинотеатр родители вместе со своими детьми. Сам он через год женился, стал отцом, однако после развода с актрисой Эми Эрвинг выбрал себе в новые жёны (и в будущие матери трёх других детей — а всего у Спилберга шесть отпрысков, включая приёмных) её коллегу Кейт Кэпшо, между прочим, снимавшуюся во второй части приключений Индианы Джонса, где как раз была повторена подобная конструкция family viewing.

Хотя и там присутствуют в большом количестве умопомрачительные трюки и пугающие зрителей сцены, однако «Индиана Джонс и храм рока» напоминает, скорее всего, увлекательную сказку, и вообще кажется несколько проще и мягче по стилистике, чем первая серия. Очарование и изящество оригинала компенсируются волшебством фантазии и ещё более сложными по технике исполнения моментами со спецэффектами (чего стоит один лишь знаменитый эпизод погони на вагонетках!), которые, разумеется, были опять вознаграждены «Оскаром». Несмотря на то, что вторая история уступила первой по посещаемости в 1,6 раза, она смогла только лишь в американском прокате превзойти шестикратно свой более солидный бюджет в размере $28 млн.

Читать далее

23 мая 1980 г. на экраны вышел один из самых жутких фильмов XX века. Этот фильм замечательного режиссёра Стенли Кубрика по роману популярного автора Стивена Кинга был воспринят американскими критиками очень сдержанно, самим писателем — с резким раздражением, а «умники», придумавшие позорную премию «Золотая малина», даже набрались цинизма, чтобы Кубрика номинировать за худшую режиссуру (!!!). Однако лента «Сияние» пользовалась большим успехом в прокате, оставаясь в течение десятилетия (вплоть до появления «Мизери») самой кассовой среди многочисленных версий произведений плодовитого американского сочинителя, а ныне занимая почётное третье место.

Несмотря на множество негативных рецензий в год выхода на экраны, на сегодняшний день «Сияние», по мнению многих критиков, считается одним из лучших среди фильмов ужасов. Читатели журнала Entertainment Weekly поставили картину на 9-е место в списке самых страшных фильмов всех времён. По версии «Американского института кино», в 2001 кино «Сияние» заняло 29-е место в списке «100 самых остросюжетных американских фильмов двадцатого века». В 2003 году персонаж Джек Торренс занял 25-е место в списке «100 лет… 100 героев и злодеев». По версии Channel 4, в 2003 году картина возглавила список «100 самых страшных фильмов всех времён». По версии «Total Film». В 2004 году «Сияние» заняло 5-е место в списке «Лучших фильмов ужасов по версии „Bravo TV“», в 2005 году фильм занял 6 место в списке «100 самых страшных моментов в кино».

В то время, когда большинство постановщиков, дружно взявшихся за экранизации подчас действительно пугающих историй Кинга, воспроизводили как бы внешний, бытовой страх, Кубрик, который хоть и являлся американцем по происхождению, но с начала 60-х годов обосновался в Англии, проанализировал в данной картине состояние одержимости уже на бытийном уровне. Довольно неприхотливый сюжет (незадачливый писатель Джек Торренс нанялся сторожем на зимний сезон в опустевший отель «Оверлук» в горах Колорадо, начал постепенно сходить с ума и в итоге объявил охоту с топором в руках за своей женой Уэнди и маленьким сыном Дэнни) осмыслен постановщиком в традициях «готических романов», европейской романтической школы, философского понимания сверхъестественных, паранормальных явлений, которые не поддаются разгадке в житейском плане.

Отель с лабиринтами бесчисленных комнат и коридоров, залитых ослепительным и ослепляющим светом, знаменательно сопоставлен с настоящим лабиринтом около отеля, непривычно заснеженным и кажущимся оттого ещё более таинственным и мрачным. Кинематографическое мастерство Стенли Кубрика и Джона Олкотта, его главного оператора на трёх лентах, начиная с «Заводного апельсина», рождает загадочный — готический и одновременно пышный, роскошный, барочный — мир, который является, скорее всего, проекцией шизофренического сознания героя. Причём режиссёр не удовлетворяется обычным объяснением навязчивых маний Торренса, хотя при помощи актёра Джека Николсона создаёт невероятно точную картину сумасшествия как раз с психиатрической точки зрения. И его не очень-то привлекает типично кинговский мотив о ребёнке, который одарён способностью к предвидению и может избежать смерти благодаря своей телепатии.

Кубрика в большей степени интересует происхождение безумия человека, который словно заслан из прошлого, переместился во времени, оказался марионеткой в руках неведомой силы, побуждаем, помимо собственной воли, на кровавое преступление. Своеобразное проклятие над домом, довлеющее влияние призраков минувшего, ощущение безусловной чуждости настоящего мира, той физической плоти, в которую ныне помещена неупокоенная душа, — это ведь постоянные темы романтического искусства, всегда опасно увлечённого «темнотой до рождения и после смерти» (по выражению Владимира Набокова).

В американском справочнике «Мувиз он Ти-Ви энд видеокассет» сказано, что в этом фильме «режиссёр слишком контролирует себя, а Николсон совершенно неконтролируем». Но в данном упрёке скрыта, наоборот, похвала чёткости и продуманности мышления Стенли Кубрика, неудержимой энергии и актёрскому «безумию» Джека Николсона. Впрочем, может быть, что прославленный постановщик в своих экранных творениях, начиная с «Бэрри Линдона», действительно чуть холоден и расчётлив.

Читать далее