-хм, а эта карта что значит?

-а это значит, что мы мертвы. Но никто не знает, что мы мертвы и даже мы сами не знаем, что мы мертвы.

(с) разговоры магов среднего школьного возраста

 

Никто из них не знает: мы мертвы. Никто из них не знает: мы им снимся.

У нашей смерти запах мяты и аниса, у нашей смерти пьяный запах сон-травы.

Они нам говорят: вы странно далеко. Вы словно за стеною снегопада.

Мы очень близко, мы на расстоянье взгляда, какие-то шесть футов под землей…

Никто из них не знает, как легко играть нам одного из них, живого, злого,

Курить ночами, верить в силу слова, и думать: до финала далеко.

Никто из них не знает, как ночами мы плачем, мучаясь бессонницей бессмертных.

Мы открываем недоступные вам двери, любимцы мертвой и бессмысленной удачи,

Мы не пьянеем ни от счастья, ни от спирта, мы не влюбляемся – помолвлены со смертью.

Спроси нас – вы мертвы? Мы не ответим. Какая разница? Ты спишь, да все вы спите,

А мы вам снимся ожиданьем злого чуда, как сиды на Самайн, как дождь в Макондо,

Вы ожидаете от нас – чего? Чего-то. Но вы, увы, туда, а мы – оттуда. 

В колонках играет - джонни

Настроение сейчас - декаданс

 С посвящением.

На патефон поставлю пластинку

И застрелюсь под музыку Стинга

Декаданс – это когда каждой ночью ты точно знаешь, что не доживешь до рассвета.

Ты пьешь чистый абсент,  я пью абсент по-чешски, и мы мечтаем о кристально-кокаиновой чистоте разума и чтобы не дожить до утра.

Ты куришь и я курю, но это хуже, чем кокаин.

У тебя на мраморных запястьях сквозь сеть шрамов проступают голубые вены, и у меня тоже; мы с тобой – неземных кровей, и на мне черная шляпа, а у тебя – белоснежные кружевные манжеты, и мы страстно желаем, чтобы среди этой зеленой абсентово-ментоловой дымки нас сморил сон, плавно, нежно и ласково переходящий в смерть.

Ты медленно, с наслаждением режешь вены, я молча смотрю, понемногу осознавая, что твоя кровь - цвета моей помады.  Наша голубая кровь такого же алого цвета, как и у обычных людей.

Во всем этом: звоне ложки о край стакана с абсентом, твоей крови, ледяном холоде, белоснежном цвете твоей рубашки и моего шарфа есть что-то безжалостно, прекрасно медицинское. Четкое. Ясное. Кокаиновое.

Мы сжигаем свечи и слушаем Вертинского.

Мы сжигаем свечи и  поджигаем абсент и сжигаем им губы и прожигаем жизни и прожигаем друг друга взглядами и.

Хочется улыбаться одними только губами, не задействуя никаких мышц лица вовсе. Хочется долго-долго рассматривать свои руки, о дьявол, у меня есть руки. Хочется запрокидывать голову и смеяться, и чтобы мундштук дрожал в нервных  пальцах.

Абсент сжигает нас изнутри.

Мы безвозвратно трезвеем с каждым глотком. Мы трезвее, чем обычно. Пугающе-реальная абсентовая трезвость. Ты слизываешь кровь с руки. Я слизываю абсент с губ.

Я хочу написать тысячу сонетов и прыгнуть из окна. Чего хочешь ты?...

Ты ничего не хочешь.

Этой ночью все рифмуется со смертью и ничего – с рассветом.

Хочется умереть так, чтобы все, взглянув на когда-то нас, захотели тоже.

Мы неправильные. Вид крови и звук туберкулезного кашля, от которого дрожит пламя свечей – слаще поцелуя.  Полынная горечь въедается в кровь, в зрачки, в мозг.

Мы курим так жадно, словно каждая затяжка – последняя. Мы молчим о смерти. Мы тонем в абсенте и декабрьском холоде, все окна нараспашку, абсент разлит по полу, по моему платью, по твое рубашке, от него слипаются пряди волос, шпильки впиваются в голову, прочь их, волосы волной по плечам, зеленый абсент и алая кровь, дьявол, дьявол, сигарета выпадает из руки, мундштук разбивается на миллионы осколков, пепел по полу, его подхватывает ветер, я люблю тебя, я тебя ненавижу, твою руку, пожалуйста, твою руку, я не чувствую, уже ничего не чувствую, это даже круче кокаина, ты слышишь, слышишь меня, когда бы не встало солнце, мы его не увидим.

 

 

Осенняя история о любви, смерти и чудесах

В колонках играет - Mago de Oz

Настроение сейчас - ура.

А в среду ко мне придет Смерть (да, на Диске смерть мужского пола) и принесет мне свой плейер.

Я люблю эту жизнь.